Пока ещё не пришла прозрачная и ясная пора, когда уже... короче, всё. Хочется ещё застать и трогательные чашечки белоснежных космей (и розовых, конечно...), и заросли топинамбура, и пряди тяжёлых и бордовых амарантов...
Сердце замирает: сколько этим наивным созданием ещё отпущено доверчиво поворачиваться за скудным осенним солнцем?.. это последние дни..? часы?
Да, снимала я это в дворах на Декабрьских Событий. Помните, я там частенько снимаю и шучу про аномальные зоны. Они по всей России, уверена есть... если коротко: есть дворы, где площадки-парковки, жизнь кипит и бьёт ключом, но они всегда перемежаются с тихими дворами с невытоптанной травой:
Иногда здесь могут сушить бельё, но чаще... тут просто ничего не происходит. Только тайная жизнь растений:
Кто увидел амарант, то знайте - я о них знаю одно: в детстве меня впечатлило название романа "не растут амаранты по ту сторону могилы" и... я пропала, как многие, которые в детстве услыхали у Вертинского либо про бананово-лимонный Сингапур, либо про пальцы Веры Холодной, которые пахли ладаном и... всё. Это просто где-то на подкорке записано с тех пор.
Ну, а мы идём дальше - в те края, где мы с вами много раз гуляли, но... это будет такая - короткая и отнюдь не познавательная прогулка (предупредила!):
Мы двигаемся в сторону реки Ушаковки, которая когда-то была Ида (у неё есть сёстры "Куда?" и "О-да!", а вот Иде не повезло - её настоящее имя заменило прозвище... на Иде стояли водяные мельницы купца Ушакова и... пошло-поехало:)
Но нынче мы не остановимся в Занимательном дворе:
А пройдём по Култукской и выйдем на берег:
Правда, красивая у нас речка? Да, не Ангара, но до Ангары мне идти далеко, а Ушаковка почти под боком журчит:)
Тут я сижу и... на "живые" фотообои гляжу: помните? были такие у моей тётушки в деревенском доме: помню, что я даже о них в юности писала - так они мне в память врезались... и надолго с осенью в памяти связались:
Сентябрь - это пограничное время. Время воспоминаний и смены поколений: я смотрю на рюкзаки своих детей и понимаю, что сама я тоже - девочка поколения китайских джинсовых сарафанов и китайских же ярких рюкзаков. В первом классе у меня был алый рюкзак с троллями. Но эти новорощенные адепты Тимона и Пумбы, Короля Льва и кошек, которые аристократы, не застали поколений в крапчатых серые пальто, с твёрдыми крышами рюкзаков - на гладкой крышке либо кораблик, либо кошка с мышкой.
Сентябрь - это время прогулок по рельсам, запаха палой листвы, мокрых шпал и красных курточек, которых носили в моём детстве. И буратинских полосатых колпаков. И общеукрепляющих витаминов и кроссов, которые бегают в школах для дураков.
Это время дворцов и пионеров, когда звук скрипучего флюгера созвучен скрипу и скрежету скрипичного ключа из музыкальной школы, скрипичному стону, подобен валику музыкальной шкатулки внутри сердца, густому виолончели звуку и полому - на мандолине соло.
Время чёрного асфальта и золотых рыб-листьев, распластанных в нём и белых облаков, проплывающих над, отражающихся в черноте луж с голубизной небес. Время белых колготок и чёрных лаковых туфель, коробящейся новой одежды, детских надежд и Диккенсовских Ожиданий.
Сентябрь пахнет полуоткрытой дверью школьной кухни и неярким осенним солнце, лежащем пластами на толстых деревянных половицах, запах стружки машинки для шлифовки спицы, это шорох шуршащего жёлтого банта в косе черноволосой девочки, это улетевший листик, вырезанный из цветной бумаги, подхваченный у семилетней меня и унесённый в форточку. Это запах золотистых коротких дней, это время ожидания снега и ощущения непрочности бытия. Это время золотых тополей, которые отнюдь не золотые, если посыпать дороги солью, но просто ржавые. Это время ржавых качелей и вросших в землю каруселей. Это сосущая пустота одинаковых новостроек и пронзительная нежность березок, прилепившихся с торца дома, где холм обрывается, но вместо оврага либо дорога, либо разлука; это время живой воды и качающихся лодок, время юношеских прогулок, трамвайных и автобусных остановок, но трамваи должны быть красными, автобусы - оранжевыми, троллейбусы - синими; это время аляповатых плакатов с кленовыми листьями и щедрыми посулами, время календариков-переливашек, чернилок-непроливашек и толстощёких первоклашек...
...и тот обрывок голубой трепещет в памяти флажком, и медленным таким шажком идёшь к заветной ты стене, где тени мечутся во сне, но нет ни уже ни стен, ни брёвен, но тот кусок небес огромен и тянет за собою время, целует небо нежно в темя и вспоминаешь в печке пламя и всё твоё родное племя, не без желания вернуться, но без возможности проснуться на той кровати, в узкой клети (принадлежала раньше тёте), но дом снесли, кровать сломали, и даже брёвна те продали, продали печь, женили дочь (сперва одну, потому другую), и внуки во дворе играют, кругом бетон и окон пластик, и только одинокий листик кружится в воздухе ненастном; а печь продали и купили обогреватель
- еле-еле он согревает нас отныне, когда вокруг бушует время и пламя осени мне имя, глазами полными печали я те обои изучала, и отсветы на них плясали, и ветры в трубы что-то пели, но всё растаяло... и вот, надежды и тепла оплот - я обнимаю батарею, но сердце вряд ли ей согрею:
Иногда сплю с открытыми глазами, судя по фото:)
Да, этот вид будоражит ума туристов - гостей города... ибо по Ушаковке тела Александра Васильевича Колчака и министра Пепеляева попали в Ангару. А сбросили их возле тюрьмы - в прорубь Казанской церкви 7-го февраля 21-ого года...
Но сегодня здесь всё мирно и спокойно, ибо сейчас осень:
На самом деле я на фото тщетно пытаюсь вспомнить цитату из Паустовского, которая мне кажется подходящей к случаю, но если не заглядывать в телефон - то это не так легко...
Мы дошли до Литейного проезда, где я хотела сфотографировать последний оставшийся в живых старый домик (без перестроек и переделок) под номером семь:
А потом сделали круг почёта по Храмцовской улице, и собаки сердито бухали нам вслед, и сердце тоже немного бухало - от усталости, холода, впечатлений, воспоминаний.
Посмешу: мама одной барышни сегодня звонила и спрашивала: как она сдаст экзамены? Наверное, хорошо. Ведь она явно не из отстающих.
-Женя сегодня ответила на вопрос: "как погиб Грибоедов - он умер от болезни, завернувшись в ковёр" (про ковёр я не стала добавлять!).
-Хм!
-Да, пока шансов сдать литературу не много. Но я не могу запретить.
Вспомнилось, как раз одна девочка на экзамене уже сообщила, что Грибоедова застрелил француз по имени Дантес, и я со своего девятого класса не могу понять и принять лишь одно: зачем? зачем люди с плохой памятью выбирают для сдачи литературу или историю? Объясните мне кто-нибудь, а?
Это я просто фиксирую один из моментов пёстрого и лоскутного рабочего дня от 18-го сентября...
Вообще 18-го день рождения дедушки. Ему было бы девяносто восемь лет и... в это трудно (невозможно) поверить сейчас. Он-то для меня вечно молодой почти...
"Есть старое, давно уже «изъятое» слово – благословение. Его легче почувствовать, чем объяснить.
Благословение – это благодарность и напутствие всему хорошему, что будет жить, когда тебя уже не станет. Это, наконец, преклонение перед красотой земли, когда, уходя, любишь все: «и одинокую тропинку, по коей, нищий, я иду, и в поле каждую былинку, и в небе каждую звезду».
Паустовский: Ветер скорости
Да, а напоследок покажу нестандартный вид на дом в Осеннем переулке... чем этот переулок печально известен? - все дома посносили, остался лишь один (и тот лишился и калитки, и ворот, и части резного пышного убранства):
В общем, встретим осенние дожди и метели стойко, во всеоружии, с полным самообладанием... возможно, что именно такие дни, отмеченные сентябрьским благословением, в этом нам и помогут.