Полгода Влада с детьми находилась у свёкров, всю весну и лето. Степан приехал на пару недель, вещи привёз и уехал. Они помирились, нормально разговаривали, казалось, оба успокоились. Владлена отдыхала душой и телом, оставив всё плохое там, ледяном в городе, из которого так не хотела уезжать.
Сама гуляла, ездила на экскурсии (детям это было неинтересно) они весело проводили время у Серёжи, тёти Оли и дяди Миши по выходным. Павлина Михайловна не трогала невестку, иногда просто не замечала её отсутствия или присутствия - у бабушки внуки на первом месте, оценки Алины в школе. Бабушка отвлеклась от сыновей и взялась за внуков. Это приносило ей гораздо больше удовлетворения, чем спорить с толстолобыми взрослыми детьми.
Много общалась с Олей Влада, пыталась понять, научиться вот так, как она одной лаской, скромностью, добротой и чистотой поддерживать в семье созвучие, единство. Миша до сих пор, спустя столько лет и столько смотрел на жену с любовью, с теплотой и нежностью. Оля уверяла, никаких секретов нет, просто они любят друг друга.
- Вот и мы любим... - задумчиво вздыхала Влада, глядя в окно на пасмурное, рябое небо, сидя на кухне у Оли. - Но какая же она разная, эта любовь.
- А мы как-то сошлись. Я сразу почувствовала - у нас получится, в первый день знакомства. Родители у Миши замечательные. Павлина Михайловна нас и свела.
- А вот интересно, если бы и Степана она с кем-то свела, тоже бы так вышло идеально.
- Не думай об этом, Влада. Михаил и Степан разные, как огонь и лёд.
- Да уж...
- Вы семья, у вас дети, вы столько преодолели, вы вместе.
- Не совсем - он там, я здесь.
- Ревнуешь? Волнуешься, как он там?
- Не-а, - смотрела на Олю Влада, - уже нет. О другом думаю: что дальше?
- Вот и правильно! Миша звонит Степану, по секрету скажу, - почти шёпотом, признавалась Оля, - Павлина Михайловна просила контролировать его, но я была против. Степан -взрослый человек.
Влада прыснула смехом.
- А что смешного? Уж кого, а маму он побаивается, прислушивается.
- Это я уже знаю.
- Не пил там Степан ни разу! Дома или на работе всегда.
- И это я знаю, созваниваемся. По детям скучает.
- Что говорит?
- Ничего особенного: как мы, как здоровье, самочувствие? А как может быть здесь? Только хорошо.
- Я тебе по секрету скажу, - опять наклонилась к снохе Оля, прикрывая дверь в большую комнату, где шумели дети. - Он уехать оттуда хочет, не знает куда, ждёт, пока ты первая об этом заговоришь. Ты ведь не вернёшься?
Влада пожала плечами.
- Зачем же, Влада? Тебе нельзя там, у тебя лёгкие.
- Да понимаю я. Болеть начала, а там постоянно с соплями ходить нельзя, примёрзнут прямо в носу. Иммунитет должен быть крепким, как продукция нашего завода.
- Вот и подумай.
- Ладно, Оля, я поеду. Аля, Максим, собирайтесь, - крикнула Влада, когда хозяюшка гостеприимного дома приоткрыла снова дверь.
- Пусть у нас останутся, - просила Оля, - а то скучно Серёже. Он не знает, куда себя деть по выходным.
- Второго вам надо, что б не скучал.
- Вряд ли ему будет интересно, разница в возрасте уже большая. Но я так хочу доченьку. Самая большая моя мечта!
- Будет у вас доченька, кому как не вам рожать и воспитывать детишек, - Влада смотрела на Олю с благодарностью и сочувствием. Оля отвернулась и убежала в комнату к детям, будто не хотела дальше об этом говорить, неприятно ей.
Влада обратила внимание, как замешкалась Оля, но лезть с расспросами не стала. Сама расскажет, если захочет. Владлене могло показаться разное на фоне её расплывчато - меланхолического настроения.
Степан приехал в конце августа, на весь отпуск. Первым делом забрал жену и детей и повёз на море, на две недели в бархатный сезон. Там и заговорил впервые о будущем. О совместном будущем. Он себя не отделял от жены и детей.
- Тебе нельзя возвращаться, особенно в зиму.
- Считаешь?
- Врачи сто раз тебе говорили!
- Да.
Они лежали на лежаках, на пляже под жгучим солнцем, наблюдали, как Максим и Алина плескались около берега, переливая руками морскую воду в ямку, которую вырыли в мокром песке. Кажется, они планировали поселить там краба или другое морское животное, какое поймает им папа.
- У твоих, конечно, хорошо. Город, климат, люди прекрасные, но...
- Мне без разницы! Я в любом городе готов жить, только бы тебе хорошо было.
Влада посмотрела на него сквозь солнечные очки. Где-то очень глубоко опять взыграла гордыня, на секунду захотелось покомандовать мужиком, поводить пальчиком, но она перевела взгляд на детей и продолжила слушать.
- Надо подумать, где детям будет лучше. Аля вон какая любознательная, а нам некогда было даже на танцы или рисование её отдать.
Влада вновь медленно повернулась к нему.
- Я о себе, - неохотно признался Степан.
- Не лукавь, я тоже хороша. Ты абсолютно прав, мать из меня так себе. Меня мама с пяти лет в разные кружки записывала, водила. Чем я только не занималась, даже керамикой. Чуть повзрослев, часто пропускала занятия, а маме врала, - улыбалась Влада. - Возможно это моя детская травма, вот я и не пихаю детей никуда.
- Тогда поближе к твоим? Ты пойми, я умею делать хорошо только две вещи: воевать (но я никогда не вернуть в армию), и вкалывать на заводе, на самой тяжёлой работе.
- Да, здесь таких заводов просто нет.
- И зарплат, - прикусил губу Степан, помня, как Влада любит отдыхать, сколько может на себя и на детей потратить. - И длительных отпусков.
- Ничего, привыкнем, - бодрила его жена, - давай попробуем. Не обязательно к моим ближе. Можно и у твоих в крае.
Степан улыбался, глядя на детей, он предлагал жене этот вариант несколько лет назад, но тогда Влада была категорически против. А сейчас просто выбирает меньшее из зол.
Неподалёку, над ухом орал зазывала, приглашая на морскую прогулку туристов, рекламируя другие водные аттракционы. Степан дважды обернулся, и посмотрел в его сторону. Раздражал его этот мужик с мегафоном.
- А если не получится?
- У всех получается, и мы справимся, - утвердительно ответила Влада.
- Хорошо.
***
Они вернулись с моря и тут же сообщили о своём решении родителям. Павлина Михайловна сразу накинулась с предложениями домов и квартир неподалёку от них, она будто ждала этого дня. Даже работу подыскала невестке, давно, сразу после санатория, просто боялась предложить. Влада сама не своя была, страшно было подходить и начинать разговоры о таких мелочах. Для Павлины Михайловны, работающей по сей день, видеть сноху без дела, без забот, парящую в облаках, как ножом по сердцу. Удерживал её всегда супруг, просил не лезть! Влада не Оля.
Дети отказались от всех её предложений, уважительно выслушав каждое.
Мама чуть не плакала ночами, пока Степан с женой в своей комнате решали что-то между собой. Ну, было же уже! Делали как хотели, по-своему, думали, правильно, а оно вон как вышло, чуть не разошлись. Обоим до сих пор стыдно вспоминать как оказались здесь. Макар Лаврентич, с трудом удерживал жену, чтобы не вмешивалась.
- Ну, как же? Опять натворят.
- Не натворят. Мозги вроде появились, пора бы уже!
Павлина Михайловна всхлипывала и вздыхала по углам от отчаяния, ожидая, как приговора решения детей. На самом деле она боялась, что внуки уедут. Влада обязательно увезёт их ближе к своей маме.
С середины сентября Аля пошла в ту же школу у бабушки Павы, Макс отправился в детский сад недалеко от их дома. Родители уехали домой решить вопросы с работой и квартирой. Они уже знали, как поступят и где будут жить. Надеялись получиться.
Не получилось.
Квартиру свою в мёрзлом городе они выставили на продажу, но покупателей не находилось, даже не интересовался никто. Вернулись как есть, с вещами, на машине.
Здесь на Юге, в краевой столице у Степана не ладилось с работой. Каждый день ходить на фабрику, пять дней в неделю за оплату в три раза меньше, чем у него была там, было унизительно. Влада тоже получала сущие копейки, опять же, если сравнивать, стандартную, рутинную работу в плановом отделе на заводе там, с пахотой за троих в бухгалтерии у частного предпринимателя здесь. Они даже не предполагали, что будет так трудно.
Жили на съёме, потому что ничего не отложили, не накопили из своих северных зарплат, кроме стопок фирменной одежды у Влады и детей, украшений, шуб, дублёнок, сапог на натуральном меху, из натуральных кож. Такого здесь не купить, но такое тут и не надо никому.
Ждали, когда продастся их квартира, чтобы взять хоть что-то, но: жильё там бесплатное (по местным меркам). Здесь же, наоборот - цены заоблачные, наверное, растут вверх от солнечного света, - шутила Влада, но потом и шутки кончались и оставалась одна горечь. Нарастало напряжение от безденежья, от постоянных мыслей, что Степан ничего не хочет менять, даже не пытается.
Степан первым признался: ему здесь не нравится, особенно грязь вместо снега в январе и феврале. Работу свою он ненавидел и всех с кем работал. Чтобы не ссориться подумали о возвращении, но тут же отмели этот вариант: Владлене нельзя.
- Давай так! - предлагал Степан, когда совсем стало невмоготу. До первого скандала оставалось немного - дело случая. - Вы остаётесь здесь! Я совсем перестану себя уважать, если ты опять будешь сидеть на лекарствах, кашлять и задыхаться. А я вернусь. Поработаю годик, квартиру там продам, наконец.
- Нет, - грустно смотрела на него Влада, - неужели нет другого выхода?
Степан чесал макушку.
- Я не знаю! Ты сразу столько всего захотела, детей на 10 секций записала, вся твоя зарплата уходит на это.
- Но ты же сам говорил?! У Али отлично получается в гимнастике, жалею, что раньше этого не сделала.
- Да, да, я говорил. Но я же не знал, как будет. Год мы тут варимся, словно на месте топчемся. Не уверен, сможем ли мы на море поехать в этом году, разве что на пять, семь дней.
Влада вздохнула, понимая - и этого будет много сейчас. Хотелось довериться мужу, но у него столько было женщин, он невменяем, когда пьёт, он будет один там.
- Если ты до сих пор во мне сомневаешься, не веришь мне, - сжимал кулаки Степан, - я буду здесь... Устроюсь ещё на три работы! Устроюсь работать вахтой. Пусть это будет другой город, но я не могу, как сейчас.
- Привыкнем.
- Да не привыкнем! Я вижу, как тебе плохо, - расхаживал по чужой кухне Степан, в чужом городе, не на своём месте. - Что же такое? Почему нам там нельзя, а тут невыносимо?!
- Это пройдёт.
- Хватит со мной, как мама говорить! "Привыкнем, пройдёт, приспособимся". А я не хочу, чтобы моя семья приспосабливалась. Мужик я, или кто? - он ударил ладонью по столу.
Влада смотрела на него и понимала: он всё равно уедет, он не жил на гражданке вот так от зарплаты до зарплаты, не зная хватит ли. Он всегда хорошо зарабатывал и сорил деньгами. Она тоже. Она готова была терпеть дальше все перемены в их жизни, они вместе, дети счастливы и здоровы - это главное. Он не готов.
- Ладно. Попробуем так, - сдалась она.
Степан видел, с каким тяжёлым сердцем жена соглашалась, сам не рад, что придётся месяцами не видеться. Но вот так жить он не хотел.
Он позвонил на старую работу, в далёкий город.
Из-за проблем с деньгами и жильём, резкого падения дохода и уровня их жизни, взрослые не замечали, сколько хорошего с ними произошло тут всего за год. Они ни разу не поссорились, не припомнили друг другу былое, любые неприятности обсуждали и вместе решали, что делать с ними. Степан не пил, даже пиво. Владлена почти не нуждалась в ингаляторе, только в период простуд и весной, когда зацветала любая палка, торчащая из земли. Максим и Аля ходили на музыку, рисование, гимнастику. Всё было рядом, многое бесплатно. Бабушка с дедушкой приезжали едва ли каждый месяц.
Но это всё мелочи, в сравнении с тем, как они шикарно жили у себя на Севере, мало в чём себе отказывая.
Книга автора "Валька хватит плодить нищету!" на Литрес
продолжение __________