Автор Эльмира Ибрагимова
14 глава
Мужик этот жизнь знает. А я, старый дурак, его задерживал. Слава Богу, мы успели и все хорошо закончилось. Не плачь, милая, все обойдется.
Увидев, что они подъехали к дому, Фатима обрадовалась. Она молила Бога только об одном: чтобы не пришлось встретиться с кем-то из соседей в подъезде или в лифте. На сей раз девушке повезло. Оказавшись дома, Фатима первым делом сорвала с себя разорванную одежду и прошла в ванную. Девушке казалось, что она никогда не сможет отмыть с тела следов от липких рук мучителей. Почти расцарапав мочалкой плечи и руки, Фатима наконец вышла из ванной и почти упала на диван без сил. Сон ее был глубоким и долгим.
А утром, услышав звонок в дверь, Фатима в страхе вскочила с дивана и, надев халатик, пошла открывать. Это был Магомед.
– Я уже беспокоился, Фатима. Звонил тебе, наверное, полчаса и в дверь, и на телефон, не знал, что думать. Слава Богу, ты жива и здорова. Не буду тебя томить, расскажу хорошие новости. Готовь что-нибудь вкусное, вечером я мужа твоего привезу. А сейчас возьми деньги, которые переплатила, – и Магомед протянул ей вчерашний конверт с двумя тысячами долларов. – Можно было, конечно, и те большие деньги спасти, но возни с этим много будет. И не по понятиям получится. Муж твой те деньги проиграл и одолжил у третьих лиц. Там все по-честному.
Фатима молчала, не зная, как благодарить соседа. А он улыбнулся своей доброй и светлой улыбкой и сказал:
– Не переживай, соседка, все будет хорошо. Я же тебе обещал.
Вечером Магомед привез Марата домой. На том не было лица, Фатима никогда не видела любимого таким потерянным. Магомед пробыл у них минут пять, а потом, сославшись на срочные дела, ушел, хотя Фатима приглашала его поужинать с ними.
Фатима и Марат остались вдвоем. Они так и не смогли притронуться ни к чему из еды и долго молчали. Первым заговорил Марат:
– У меня нет слов и сил, чтобы просить прощения, обещать что-то. И потом, они все равно будут для тебя пустым звуком. Я в своем позоре и ничтожестве дошел до самого дна, потому скажу тебе свое решение: если я сорвусь еще раз, ты никогда меня больше не увидишь. Никогда. Мне обо всем рассказал Магомед. По поводу квартиры не переживай. Я не подонок, чтобы отнять последнее, что у тебя есть. У моих родителей есть двухэтажный дом, купленный для меня. Остались небольшие проблемы с оформлением техпаспорта, еще какие-то бумажные дела. Закончится все это, и я его переоформлю на твое имя. Завтра же поговорю с матерью.
Фатима умоляла Марата не делать этого, говорила, что у них есть деньги для аренды квартиры на первое время. Что они будут работать и со временем заработают на покупку новой квартиры. Марат промолчал, но все равно сделал по-своему. На следующий день он ушел из дому, сказав, что у него много дел, а к вечеру к ним пришла мать Марата.
– Марата пока нет, но вы можете подождать его, – сказала Фатима, радуясь тому, что отношения матери и сына налаживаются. Слава Богу, что он знал не все, из того, что говорила мать в его адрес. А она, Фатима, конечно же, никогда не передаст ее слова любимому.
Калимат Расуловна, не поздоровавшись, прошла в комнату, села за стол:
– А мне не он нужен, а ты. И хорошо, что сына сейчас нет дома. Я хочу сказать тебе все, что о тебе думаю. Тебе мало того, что ты испортила жизнь моего сына. Теперь тебе понадобился и наш дом! Я так и знала, с самого начала знала: тебе не Марат нужен, а наши деньги! Еще бы, у нас единственный сын, других наследников нет! Он женится на тебе, потом концы отдаст, ты же знаешь: наркоманы долго не живут. Ты на это рассчитываешь, алчная?
Фатима пыталась возразить, объяснить Калимат Расуловне, что ей ничего не нужно. Но та даже не слушала ее.
– Я поняла и другое. Ты была связана с этими бандитами. И их руками вымогала у нас деньги, требовала выкуп. Потому мы и не отреагировали на шантаж и требование выкупа, знали, что это ты. А теперь делаешь вид, что выплатила его долг, квартиру продала. Так быстро продала, за два дня? Покажи-ка мне документы купли-продажи, деловая моя.
– Сделку еще не оформили, понимаете… – пыталась опять вставить хотя бы слово Фатима. Но Калимат Расуловна и слушать ее не собиралась:
– Что и требовалось доказать. В общем так: о доме нашем и думать забудь. Марату я сказала, что вопрос с оформлением дома пока не решен, что есть проблемы с техпаспортом. А тебе говорю как есть – закатай губу обратно, хитроумная. И не вздумай сказать сыну, что я приходила и говорила с тобой на эту тему. Придет время, он сам в тебе разберется. А пока живите себе на здоровье. Был бы он человеком, взяла бы ему девушку приличную из хорошей семьи. Он сам себя унизил так, что теперь достоин только таких дешевок, как ты.
Мать Марата, вопреки логике и здравому смыслу, винила девушку даже в пристрастии сына к наркотикам.
– Из-за тебя я не могу оторвать сына от наркотиков, женить его на хорошей девушке, – кричала она. – Тебе выгодно, чтобы Марат оставался безвольным, ведь если он одумается, тебе в его жизни места не будет.
От отчаяния и обиды Фатима заплакала, но ее слезы вызвали только раздражение у матери Марата. Она поморщилась:
– Не устраивай спектакль, ты плохая актриса! И не делай вид, что любишь моего сына и принимаешь его таким, какой он есть. В какой-то момент я даже поверила в твою искренность. Но последняя афера с выкупом открыла мне глаза. В твои сказки может поверить мой наивный сын, но не я. Ты сочинила душещипательную историю про проданную ради него квартиру, и мой сын тебе поверил. Но у меня возникает вопрос: кто это тебе дал тебе такие большие деньги под честное слово?
– Но я и в самом деле продала квартиру соседям, взяла у них деньги заранее, они вошли в мое положение. А сделку мы оформим на днях. Вы можете спросить у них, они подтвердят, – ответила Фатима, стараясь говорить спокойно.
– Чужие люди поверили тебе на слово? В это может поверить только ребенок!
– Но как же я, по-вашему, отдала долг вашего сына?
– А ты его не отдавала. Это был спектакль, рассчитанный на дураков. И наш телефон тем вымогателям, твоим подельникам, тоже дала ты, иначе откуда бы они его взяли?
– Вы можете спросить у соседей, они подтвердят, что купили у меня квартиру – повторила Фатима.
– Возможно, ты и продаешь квартиру по одной тебе известной причине, но это не значит, что ты ее уже продала. И тем более не значит, что отдала долг моего сына. Был ли у него этот долг – тоже вопрос интересный. Марат говорит, что не очень хорошо помнит ту игру, в которой проиграл. Вначале эти люди, с которыми ты, несомненно, связана, привели его в бессознательное состояние. Потом стали играть, чтобы впоследствии повесить на него огромный долг. Ты знала, что мы – люди состоятельные, и потому надеялась вместе с теми бандитами поживиться за наш счет.
Фатима уже не отвечала на абсурдные обвинения. На нее вдруг накатила волна страшной усталости и бессильного отчаяния. Разве она могла ожидать, что, вызволив Марата из беды, вместо благодарности выслушает от его матери столько обвинений и клеветы?
Девушка вспомнила свой вчерашний разговор с любимым.
–Ты не должна оплачивать мои долги, – сказал ей Марат. – Никто не должен. Но раз так получилось, я попрошу родителей дать мне деньги, а дом они потом могут продать. Может быть, удастся сохранить твою квартиру, не продавать ее.
– Нет, Марат, я твердо обещала соседям продать квартиру, и это надо сделать. Они выручили нас, что бы было с тобой и со мной, если бы не Магомед?
– Что бы ни было, я не оставлю тебя без крыши над головой, моя родная. В любом случае мы оформим мой дом на твое имя.
– Но зачем, Марат? Разве мы с тобой чужие люди и между нами должны быть долговые отношения?
– Мы не чужие, – ответил Марат. – И потому нет никакой разницы в том, на кого будет оформлен дом. Тем более, скоро ты официально станешь моей женой.
Последние слова Марата захлестнули сердце Фатимы безграничным счастьем и заставили девушку замолчать. А в ее планах было совсем другое: они с Маратом переедут пока на съемную квартиру, будут работать, возможно, уедут на заработки. И в дальнейшем все у них будет, как ей, Фатиме, всегда хотелось: семья, дом, дети.
Калимат Расуловна продолжала возмущаться, пока настойчивый звонок в дверь не прервал нескончаемого потока ее обвинений. Фатима вытерла мокрые глаза и вышла в прихожую, чтобы открыть дверь.
– Наверное, это Марат. Не говори ему о нашем разговоре ни слова, – сказала ей вслед Калимат Расуловна. – Я тебя предупреждаю, его нельзя сейчас травмировать.
Но на пороге стоял Магомед. Он удивленно посмотрел на заплаканную Фатиму, спросил:
– Что с тобой, соседка? Опять какие-то осложнения? Если что, не скрывай, скажи.
– Входите, Магомед, – сказала Фатима скорее для приличия. Сил и настроения для разговоров с соседом у нее сейчас не было. Он же, скорее всего, пришел обговорить вопросы, связанные с продажей квартиры.
Фатима заметила, что Магомед, шагнув в прихожую, вдруг остановился и осекся, посмотрев мимо нее. Девушка, обернувшись, увидела Калимат Расуловну, внимательно наблюдавшую за ними.
– Я к вам лучше вечером загляну, Фатима. Нам надо кое-что обсудить, а я завтра уезжаю. Вот только спрошу: в ваших планах что-то изменилось, или я сегодня утром не так понял Марата?
– Нет, все в силе, Магомед. Зайдите вечером, и мы обо всем поговорим.
Сосед ушел, и Фатима вернулась в комнату.
– Кто это был? – спросила Калимат Расуловна.
– Это сосед по лестничной площадке, тот, которому я продала квартиру.
– Странно, – многозначительно усмехнулась Калимат Расуловна. – Почему он появился у вас, когда Марата нет дома? И почему так испугался моего присутствия? Он собирался зайти и вдруг передумал, зачем-то вспомнил и о Марате.
– Что тут странного? Он увидел, что вы у нас, и не захотел мешать. И чего ему пугаться? А зайти к нам он может в любое время.
– Странно, – опять ехидно повторила Калимат Расуловна. Фатима почувствовала, что у нее кончается терпение. Может быть, сказать, наконец, матери Марата, чтобы ушла и навсегда оставила ее в покое? Сколько можно терпеть эти бесконечные оскорбления, упреки и подозрения? Но тут же Фатима сдержалась и подумала: «Потерплю, моя резкость может обидеть Марата. Объяснять же ему, как все было, тоже не хочется. Его и в самом деле сейчас лучше поберечь от лишних стрессов».
В дверь опять позвонили. «Теперь уже точно Марат, – с радостью подумала Фатима. – Надо взять себя в руки и не показывать ему свое испорченное настроение».
Но на пороге Фатима увидела Рукият. Соседка стояла в воинственной позе, лицо ее было перекошено злостью.
– В чем дело? – спросила Фатима. – Что с вами, Рукият?
– И ты еще спрашиваешь, бессовестная? Я-то сразу поняла, что все эти разговоры о продаже квартиры – лишь повод заняться моим мужем!
– Не говорите глупостей, Рукият, – стараясь быть спокойной, сказала Фатима соседке, но та и не собиралась останавливаться.
– Это не глупости, это правда! Куда ты ездила с моим мужем? У меня есть сведения, что вы позавчера встречались с Магомедом где-то за городом. А потом вернулись домой порознь, на разных машинах.
– Все не так, как выдумаете, совсем не так. Спросите мужа, он вам все объяснит.
– Спрашивала. Он сказал, что ездил по делам, и ни слова о вашей встрече! А сегодня узнала новость о том, что вопрос с квартирой еще под вопросом. Что ты пока еще думаешь – продавать ее или нет. Утром Магомед случайно встретился с твоим мужем, и тот сказал ему, что у вас могут измениться обстоятельства. Как это прикажешь понимать?
Теперь Фатиме все стало ясно. Марат успел поговорить с соседом утром, надеясь, что родители дадут ему денег для выкупа уже проданной квартиры.
– Успокойтесь, Рукият. С квартирой все будет, как мы договорились, она уже ваша. Осталось только оформление, сделаем это в любое время. Я потом вам все объясню.
– Меня больше интересует не это, а что тебе нужно от моего мужа? Чего ты добиваешься?
– Нет у меня никаких отношений с вашим мужем, Рукият, успокойтесь. Нет, и не было никогда. А по поводу позавчерашнего вечера он вам все сам объяснит.
– А я хочу, чтобы ты объяснила! – продолжала скандалить соседка, уже срываясь на крик. Вдруг она замолчала и, отодвинув от прохода Фатиму, ворвалась в прихожку.
– А вот и объяснения! – кричала Рукият, сотрясая в руках сорванную с вешалки куртку Магомеда, которую он дал ей для прикрытия разорванного платья.
– Почему куртка Магомеда оказалась у тебя? Я спрашиваю мужа – где куртка, он отвечает: в машине оставил. А куртка-то у тебя! Будешь мне голову и дальше морочить?
– Рукият, прекратите эту истерику, все совсем не так, как вы думаете. И то, что куртка оказалась здесь, тоже ничего не значит. Я могла бы объяснить, как она ко мне попала, но для этого надо рассказать все с самого начала. Пусть лучше Магомед вам все расскажет.
– Все понятно. Ты хочешь вместе с моим мужем придумать правдоподобную версию. Не выйдет! Зато я обязательно зайду сегодня вечером к вам и раскрою глаза твоему слепому мужу на его любвеобильную женушку.
– Перестаньте, Рукият! Вы не имеете права обвинять меня без оснований.
– Ах, ты еще и возмущаешься, бесстыжая! Я тебе покажу, ты меня плохо знаешь! – кричала Рукият, возвращаясь к себе в квартиру.
Фатима закрыла за ней дверь, прошла в комнату и устало села на диван с одной лишь мыслью – поскорее бы остаться одной. Она устала, у нее просто нет больше сил для споров, оправданий, доказательств.
– Значит, мои сомнения относительно тебя были небезосновательны, – презрительно глядя на Фатиму, сказала Калимат Расуловна. – У тебя такая репутация, что в дом твой приходить стыдно. Только мой глупый сын ничего о тебе не знает и знать не хочет. Кстати, кто дал тебе право представлять его соседям как мужа? То, что ты принимаешь его у себя и даже то, что живете вместе, еще не означает, что ты жена ему. Мне даже думать об этом противно и унизительно. Так и скажи всем: это мой сожитель. Какой он тебе муж? Размечталась…
Фатима, окончательно потеряв терпение, решительно встала:
– На сегодня хватит, Калимат Расуловна. Простите меня, но я плохо себя чувствую, хотела бы остаться одна, – изо всех сил стараясь казаться спокойной, сказала она.
– Ах так?! Ты меня еще и прогоняешь, дрянь! Запомни этот день и знай: пока я жива, ты никогда не будешь женой Марата! – взорвалась Калимат Расуловна и через минуту с шумом захлопнула входную дверь.
Минут через пять в дверь позвонила тетя Соня. Она слышала крики матери Марата и пришла узнать, почему та кричала, и, самое главное, почему при этом молчала Фатима?
– Ты что это позволяешь своей свекрови орать на себя на своей территории? Послала бы ее куда подальше! И почему меня не позвала? Я бы ей за тебя глаза выцарапала, да не успела. Я в ночнушке весь день по квартире хожу, так вот, пока платье на себя натянула, пока волосы свои косматые пригладила, твоя скандалистка умоталась. Жаль, я бы ей показала, где раки зимуют! Ты не думай, что ты одна, сирота, и сказать за тебя слово некому – я за тебя любого порву, ты так и знай. И эту негодяйку я тоже успокою, – тетя Соня, имеющая в виду Рукият, кивнула в сторону лестничной площадки, – чего ей от тебя надо еще? Квартиру выманили почти даром. И чего еще хотят?
Фатима благодарно обняла разволновавшуюся старушку, она знала: тетя Соня действительно любит ее как родную. Но в то же время девушка была рада тому, что пожилая соседка не успела вовремя. Тетя Соня ушла, а Фатима, оставшись одна, еще долго не могла успокоиться и взять себя в руки. Она ждала Марата и ей очень хотелось плакать, спрятавшись на груди у любимого. Хотелось все ему рассказать и пожаловаться на обидчиков. Но девушка решила не расстраивать Марата: пусть уж лучше он не знает об этих неприятностях. Сейчас для нее главное – поддержать Марата, помочь ему выкарабкаться из всех неприятностей, избавиться от пагубной привычки.
Открыв дверь припозднившемуся Марату, Фатима с порога заметила, что он расстроен. Она и сама пережила сегодня немало неприятностей. Девушка была довольна лишь тем, что смогла сдержаться и терпеливо выдержала упреки и несправедливые обвинения обеих женщин, ей даже в этой ситуации не хотелось проявить неуважение к матери Марата. Но сердце Фатимы весь день обливалось кровью от незаслуженных обид, и после ухода Калимат Расуловны она наконец дала волю слезам.
– Что случилось, Марат? – спросила она, увидев его подавленное лицо.
– Все нормально, просто устал, весь день ходил по делам.
– Я вижу, ты расстроен. С работой пока не получается? Такие дела в один день не решаются. Не торопи события, в скором времени ты обязательно найдешь дело по душе.
– Не угадала, с работой все в порядке. Нашел даже больше, чем искал. Уже с завтрашнего дня буду работать в компании своего дяди, младшего брата моей матери. Разница в возрасте у них большая, и мой младший дядя еще совсем молодой человек. Я всегда называл его просто Исмаилом.
Он хороший и порядочный человек, хотя наши с ним почему-то не ладят. Не ходят друг к другу, особо не общаются. Но ко мне Исмаил всегда хорошо относился. Вот и сегодня встретились с ним случайно, а он, узнав, что ищу работу, предложил прийти на его фирму. Сам он постоянно в разъездах, говорит, нужен человек, которому он может доверять.
Марат посмотрел в глаза Фатиме и с горькой усмешкой сказал:
– Исмаил обо мне ничего не слышал, потому и доверяет. Я расскажу ему о себе, пусть все знает, хотя возврата к прошлому для меня не будет.
– Не надо, Марат, не говори ничего. Главное, чтобы ты сам понимал ответственность за оказанное доверие. Ты справишься, докажешь всем, что тебе можно доверять. Все будет хорошо, вот увидишь.
Марат благодарно посмотрел на девушку и сказал:
– У меня есть и еще одна новость. Один из моих старых друзей открывает свое дело, предлагает работать вместе. Так что с делами у меня пока все в порядке.
– Тогда что с тобой?
Марат помолчал некоторое время, ему очень не хотелось делиться своими переживаниями с Фатимой.
– У меня с родителями разговор не получился, чего я никак не ожидал, – наконец сказал он. – Я утром к ним заходил и сейчас опять попытался поговорить. Бесполезно. Не ожидал, что они не дадут мне денег. А еще я вижу: причина не в задержке с оформлением. Отец многозначительно молчал, а мама намекала на какую-то опасность, которая мне грозит от тех, кому я доверяю. Я ее так и не понял, но переспрашивать не стал: у нее всегда фантазий хватало. Деньги у них есть, и немалые, но они не дали мне их даже в долг. Я понимаю родителей, они мне больше не верят, слишком часто их подводил. Но как мне теперь быть? Как в глаза тебе смотреть, ты всего из-за меня лишилась.
– Не преувеличивай, Марат. Квартира – это еще не все. И продала я ее не для того, чтобы одолжить тебе деньги. Или мы чужие друг другу?
– Нет, но я мужчина! Как мне чувствовать себя в этой ситуации?
– Прекрасно чувствовать и думать: все проблемы закончились, и началась для нас с тобой новая и светлая полоса в жизни. Мы любим друг друга. Разве можно это измерить какими-то деньгами, квартирой?
– Как ты не понимаешь, я – мужчина и должен…
– Все понимаю, – перебила Марата Фатима. – Ты – мужчина, и ты должен быть главой нашей маленькой семьи, должен обеспечивать нас. Все так и будет, так и было до недавнего времени. Помнишь, как мне завидовал весь наш дом, когда ты привез меня из больницы и потом носил на руках? Соседки любопытствовали тогда: и где это твой муж работает, что каждый день и цветы, и фрукты, и полные сумки деликатесов? Привозил мне массажистов, возил меня на процедуры, сколько ты со мной намучился и сколько на меня тогда потратил! Разве ты тогда думал о деньгах?
Марат смотрел на Фатиму и чувствовал, как на глаза предательски набегают слезы: какая она великодушная, благородная! Она помнит только хорошее, она забыла, как падала от усталости, работая день и ночь, а он сидел дома и, как последний отморозок, уходил из реальной жизни в свой кайф, оставляя ее, такую беззащитную, измученную, один на один с этой суровой жизнью. А потом? Долг, вымогатели-насильники… Как она может простить его после всего этого? Какое же у нее большое сердце! Но теперь все будет иначе. Марат больше не позволит себе притронуться к наркотикам. Лучше он отрубит себе руку, если она опять потянется к дурману. Или просто уйдет из жизни, чтобы не мешать больше этой доброй девушке, которая так безгранично и самоотверженно любит его.
От избытка чувств, переполнивших его растроганное сердце, Марат так ничего и не сказал, а просто крепко обнял девушку и прижал ее к себе.
– Ты у меня самая лучшая, таких, как ты, больше нет. Обещаю тебе, придет день, когда у тебя будет все, что ты захочешь. У нас все будет. Я стану другим, ты только поверь.
– А я верю, всегда тебе верила, – улыбнулась Фатима, радуясь его решимости. Она прижалась к любимому, словно желая передать ему свою веру в их светлое будущее, желая согреть его, обнять всей душой, защитить и уберечь от возможных бед и проблем.
Через некоторое время они уже сидели на кухне и строили планы на ближайшее будущее. Когда речь пошла о жилье, Марат опять сник: даже предоплату за съемную квартиру он сам заплатить не сможет, неудобно просить такой большой аванс на новой работе. Фатима догадалась о переживаниях Марата и сказала:
– Какая разница, кто из нас заплатит за квартиру? Разве мы с тобой не одно целое? Я отложила предоплату за год, и еще у нас остаются деньги на первое время. Не переживай ни о чем, мы молодые, работать будем, и все у нас обязательно будет. Если только… – Фатима осеклась и, опомнившись, сказала не то, что подумалось: – Если только мы будем здоровы.
Девушка замолчала, радуясь тому, что не озвучила пришедшую ей в голову мысль. А подумала она уже в который раз о том, что все у них получится, только бы Марат не сорвался. Она же готова ради их будущего работать день и ночь, неустанно.
Марат понял, о чем она промолчала.
– Не беспокойся, Фатима, – сказал он. – Чего бы мне это ни стоило, в этот раз я тебя не подведу. Иначе я не мужчина, не человек, и жить мне тогда не стоит.
– Не говори так, я хочу, чтобы ты был в моей жизни всегда. Я верю тебе, знаю, справишься. А я всегда буду рядом. Где мне еще быть, если ты для меня дороже всех на этом свете. У меня никого нет, кроме тебя.
Эта ночь любви была особенной для них. Пережитые страдания сделали Фатиму и Марата неизмеримо ближе, роднее…
– Мне кажется, что меня больше нет, – нежно и страстно шептала Фатима, обнимая любимого. – Есть только ты, а я полностью растворилась в тебе, стала твоей тенью, частью. Но я ничуть об этом не жалею.
Марат вдруг ощутил на своем плече ее слезы.
– О чем ты, хорошая моя? Не плачь… Я сделаю все, чтобы ты плакала только от радости. Пусть эти слезы останутся в прошлом. Я так тебя люблю …
– Я плачу от счастья. От того, что ты меня любишь, и я это чувствую. От того, что гладишь меня сейчас по волосам. А знаешь, чего мне в детдоме хотелось больше всего? Чтобы ко мне пришла мама, обняла меня и погладила по голове. Я ведь не знала тогда ничего о своих родителях. Думала, что я подкидыш. А потом узнала, что родители мои разбились, а тетя моей матери вывезла меня из Дагестана в Ростов и стала моим опекуном. А потом просто отдала меня в детдом. И никто не знал, кто я и откуда. Только имя и осталось. Тимкой меня там, в детдоме, называли. Я уже в десятом классе была, когда узнала всю правду о себе.
От нахлынувших воспоминаний Фатима горько заплакала, уткнувшись в грудь Марата. Ее худенькие плечи сотрясали рыдания, рвущиеся из глубины души, там была спрятана ее вечная боль.
– Не надо плакать, родная, я все понимаю. Ты столько страдала в жизни, а тут еще я на твоей дороге появился. Прости меня…
– Не говори так, – испуганно прикрыла его рот ладонью Фатима, – прошу, не говори о себе плохо, мне это больно… Ты у меня самый лучший. Я и не знала, что можно любить так, как я люблю тебя.
– Я тоже люблю, Фатима. Но я тебя не достоин. Ты слишком хорошая для меня.
Они уснули уже под утро, усталые и счастливые. В восемь часов их разбудил звонок будильника.
– Сегодня мой первый рабочий день, не хочу опаздывать, – сказал Марат удивленной Фатиме, – потому с вечера будильник завел.
– Мне тоже надо поискать работу, – сказала Фатима, – что-нибудь стабильное, и чтобы неплохо платили. Случайные заработки – это не то.
– Нет, Фатима, отдохни, наработалась уже. Подумай лучше об учебе, о том, как восстановиться в университете. Ты же уходила в академический отпуск, теперь вернись на очное отделение. Хочу, чтобы ты к моему приходу с работы была дома и ждала меня с ужином.
– Но Марат…
– Никаких «но» я не принимаю. Я муж тебе или не муж? Или, если нет регистрации, ты не собираешься мне подчиняться? Ничего, скоро мы и эту бумажку оформим.
Фатима обрадовалась словам любимого и благодарно обняла его.
Продолжение следует...