Начало глава 1, глава 2, глава 3.
В квартире стоял стойкий дух помойки. Правильно, почти три недели в больнице провалялся. Кастрюля с супом так и стояла на плите. Там уже не только суп прокис, а даже плесень засохнуть успела. В холодильнике все испортилось, воняло от него пропастиной. Что делать? Убрать бы все надо, а у него сил совсем нет. Окно на кухне открыл, на диван прилёг, одеялом укрылся.
В двери сначала звонили, потом стучали. Дополз до двери, распахнул:
- Ты где пропадал, Семеныч? - На него зло смотрела активистка Роза Алексеевна. - Мы тут чуть с ума не сошли! Квартиру бросил, из квартиры вонища! Хотели уже дверь ломать.
- Я тебе сломаю, чинить замучаешься. Ишь ты, начальница! Иди, своей квартирой распоряжаться, ломай там что хочешь.
- Так мы думали, что ты помер! Хорошо Васька из тридцатой на остановке видел как ты в автобус садился. И где же ты пропадал?
- В больнице лежал.
- С чего вдруг?
- А инфаркт он всегда вдруг.
- Так хоть сообщил бы. Говорила же тебе - запиши мой номер и свой на всякий случай мне дай. Хоть соседке бы ключ оставил.
- Разбежался всем подряд дурам свой ключ и номера раздавать. Иди отсюда, не до тебя.
- От дурака слышу. Ну, смотри сам, коль умный такой. Помрешь и
будешь валяться как мышь дохлая. Или похоронят как бездомного.
Дверь ногой пнула и на скамейку к соседкам помелась.
- Щас начнут языками чесать. - В сердцах дверью шарахнул. - Стерва. Все бабы одинаковые.
Потихоньку навёл в квартире относительный порядок. По-стариковски, но жить можно.
Ещё бы было на что жить. Ему все же дали третью группу инвалидности. И прибавку к пенсии дали как инвалиду. Да прибавки той - кошкины слезы. Надо как-то детей заставлять помогать ему. Сами-то ишь как живут, прямо барствуют, а он, по их вине, должен на хлебе с водой сидеть. Не отпускала его идея алименты получать и жить припеваючи.
"Наверное, я не с того конца зашёл. - Думал Михаил. - У этих законников ведь как? Рука руку моет. Зря я сам попёрся, надо было адвоката нанимать. Тогда бы точно высудил и никуда дети не делись."
Только где искать адвоката? И на какие деньги?
Даже занять не у кого. Всплыла в памяти афиша "Деньги за один час. Кредит до трех миллионов рублей".
Надо сходить, узнать кому и как там деньги дают. Но сначала все же не плохо бы узнать сколько тех денег потребуется. На прогулках походил по району, почитал вывески, нашёл адвоката. Контора, сразу видать, солидная, а адвокат так себе, невзрачный. Доверия никакого не внушает. Но другого ещё искать надо и будет ли он лучше?
Рассказал адвокату свою беду, как к детям пытался подступиться, как в суд ходил и чего ему там наговорили.
- В вашем случае, Михаил Семенович, действительно все сложно. - адвокат перед собой аккуратно ручки сложил. - Надо генетическую экспертизу проводить чтоб родство доказать. Документы предъявить когда, какие суммы вы переводили на содержание детей.
Повторил, что ему бесплатно девица в суде наговорила, только ещё деньги содрал.
Всю дорогу домой Михаил материл адвоката, баб и детей. Дома в бумажник заглянул и прямо взвыл на лампочку под потолком как пес на луну.
- Что б вы, твари, все передохли! Жмоты окаянные.
С великим трудом дотянул до новой пенсии. Книгу жалостливую о его страданиях написать можно. Измучился, отощал, все запасы подъел. Может опять работу поискать? Да кто бы куда его взял. На стоянку сунулся, а там хозяин другой и охраняют парни молодые. Даже разговаривать с ним не стали, у ворот развернули.
Решил все же ещё раз к старшему сыну, Володе, сходить, всю беду ему рассказать. Может сжалиться над положением отца. Сам уже не молоденький, понимать должен.
Несколько дней сидел во дворе дома. Татьяну увидел. Статная, моложавая, разоделась словно не старуха она, а бабенка в самом соку. И сморчка её увидел. Как был крючок, так крючком и остался. Хоть одна отрада, что тоже с тростью ходит. Смотрел как Татьяна этого дохлика обихаживает, под ручку поддерживает, пылинки с него сдувает. Досадно было такое несколько дней наблюдать, а куда денешься? Сына дождаться надо.
Дождался. Вылез Володя из своего внедорожника, багажник открыл, стал пакеты с продуктами составлять чтоб ловчее взять. Михаил слюну сглотнул и к нему обратился:
- Здравствуй, Володя! Поговорить с тобой хочу.
Смерил его сын взглядом, словно на клопа посмотрел:
- О чем?
- Плохо мне, сынок, больной я весь. Пожалел бы старика, как ни как, а отец я, жизнь тебе дал. Живу совсем бедно. Денег не то что на еду, на лекарство не хватает.
Усмешка губы сына скривила:
- Вон оно как оказывается? А я думал отец кто воспитал, вырастил - выучил, дело передал. Ну что ж...
По карманам себя похлопал, поискал, выгреб из одного несколько купюр и мелочь, в карман ему ссыпал:
- Считай, что в расчёте. Я привык людям по труду платить. Заработал - получи. Да, и больше не ходи сюда. У тебя разовая акция была, ну и у меня, соответственно, разовая.
Пакеты собрал, багажник захлопнул и к подъезду направился.
Ишь, попёр сморчку засушенному, наверное, не на одну тыщу деликатесов. Так горько Семенычу стало, что сразу и идти не мог.
Только дома посчитал, что сын ему в карман сунул. Не сильно оценил Володька его отцовство, можно сказать, совсем не оценил. Не полных четыре тысячи Семеныч из кармана вытащил. Как раз лекарство только купить.
Ещё три месяца промаялся. Долг за эти месяцы по квартире у него накопился. Ему из управляющей компании звонить стали, предупреждать:
- Плати, а то свет и воду отключим.
Было бы чем платить. От отчаяния пошёл в храм. Сам не знал зачем пошёл. Может грехи молодости замолить, может за детей помолиться чтоб Господь им разума и совести дал. Из храма вышел, на приступочку присел. К нему девчушка лет пяти подбежала, несколько монеток протянула:
- Помолитесь за меня, дедушка.
Деньги машинально взял, девчонку отправил:
- Иди с Богом, милая.
К нему два бугая подошли, по бокам сели, словно в тиски его зажали:
- Слушай сюда! Если ещё раз появишься - ребра переломаем. Или с нами работай, или не взыщи, старый.
Руку ему разжали, монетки сгребли, руку в кулак больно сжали. Кепку на глаза натянули и исчезли пока он кепку поправлял.
Еле-еле до дома добрался. Из автобуса ему пассажиры выйти помогли. Сердце давило, совсем дышать трудно стало. Сел на скамейке у подъезда, на трость оперся да так вперёд и сунулся.
Его из окна Роза Алексеевна усмотрела. Как была в халате и тапках к подъезду выскочила. Даже куртку не накинула. Скорую вызвала, в больницу отправила. Из больницы уже он не вышел.
Кто, где и как его хоронил никому не известно. Квартиру с полицией вскрыли, никаких завещаний и документов о приватизации не нашли.
Отошла квартира муниципалитету. Её по распределению детдомовскому пареньку с женой выделили. Не совсем молоденькому, так, годами уже хорошо за двадцать.
Стали новоселы порядок в квартире наводить. Новая хозяйка альбомы вытащила, полистала:
- Смотри, Вань, как мужик на тебя похож. Вот если бы не знала, что ты детдомовский, подумала бы что это твой отец.
- Выбрасывай, не заморачиваться. - Мешок с мусором распахнул. - Какие ещё мешки на помойку выносить?