Настя медленно опустилась на стул, словно из нее разом выкачали все силы. Трясущимися руками закрыла лицо и судорожно вздохнула, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. В ушах все еще стоял звук захлопнувшейся двери. Этот гулкий удар, казалось, разбил вдребезги все ее мечты и надежды.
Женька ушел. Вот так просто взял и ушел, оставив ее одну с маленькой дочкой на руках. Бросил их, будто ненужный багаж, без денег и поддержки. А ведь Настя так радовалась еще вчера, когда отец сообщил потрясающую новость про ипотеку!
- Доченька, я все устроил! - отец сиял как начищенный пятак. - Квартирка будет загляденье. Двушка в новом доме, ремонт от застройщика. Я уже внес первый взнос, а платить будете вы. Года через три-четыре, глядишь, расплатитесь и заживете как люди!
Настя тогда чуть не задохнулась от нахлынувшего счастья. Неужели сбылась ее давняя мечта? У них с Женькой и Алисой наконец-то будет СВОЯ квартира! Пусть и купленная в ипотеку, но это такой пустяк по сравнению с призрачной перспективой жить всю жизнь на съемных квадратных метрах.
- Пап, ты самый лучший! - она повисла на шее отца, осыпая его лицо поцелуями. - Просто не верится! Обещаю, мы не подведем. Женька теперь будет пахать на двух работах, но перед тобой не опозорится.
Настя была на седьмом небе от радости. Неслась домой как на крыльях, прокручивая в голове, как сообщит эту чудесную новость мужу. Тот, конечно, сразу все поймет и оценит. Еще бы - свое жилье, о котором они с Женькой мечтали столько лет! Разве это не повод для счастья и гордости?
- Женя, милый, ты только послушай! - с порога выпалила Настя, сияя как начищенный самовар.
Вкратце обрисовала мужу ситуацию и замерла в ожидании реакции, предвкушая восторги и благодарности. Но Женька молчал, мрачнея прямо на глазах. Настя терпеливо ждала, гадая, в чем дело. Наконец, он процедил сквозь зубы:
- Я не понял. Это что, шутка такая?
- Какие шутки, Жень! - возмутилась Настя. - Папа от чистого сердца хочет нам помочь. Взял ипотеку на себя, чтобы мы жили в человеческих условиях. Ну разве не здорово?
- Здорово?! - взвился муж, брызжа слюной. - Да ты хоть соображаешь, что творишь? Повесила на меня ярмо в виде ипотеки, которую я даже не выбирал! Да еще и не на нас с тобой, а на своего папашу! А мне, значит, впахивать до усрачки, но исправно бабки ему отстегивать?
- Женя, ну что ты как маленький, - попыталась урезонить его Настя. - Это же временно! Несколько лет потерпим, зато потом жилье будет нашим. Подумаешь, на папу оформлено. Он ведь не чужой, переоформит на нас когда надо будет.
- Ага, конечно! - язвительно хмыкнул Женька. - Так я тебе и поверил. Твой папаша себе на уме. Еще неизвестно, чего он там удумает. А расхлебывать мне!
- Да как ты смеешь! - вскипела Настя. - Папа нам добра желает, а ты его во всех грехах подозреваешь! Стыдно тебе должно быть!
- Это мне должно быть стыдно? - взревел Женька не своим голосом. - Да это вы с папашей твоим весь мозг растеряли! Решили мою жизнь по своему разумению устроить, а меня и не спросили! Ты вообще когда в последний раз интересовалась моим мнением? Или думаешь, я настолько тупой, что спасибо должен сказать за такой "подарочек"?
- Да пойми ты... - начала было Настя, но муж грубо оборвал ее на полуслове:
- Хватит! Не желаю больше это обсуждать. Я в ваши игры не играю. Хотите - сами и расхлебывайте, а меня увольте.
Настя опешила. Такой реакции она точно не ожидала. Думала, Женька обрадуется, на руках ее носить будет. А он?! Да как он смеет выставлять ее дурой и сомневаться в отце?! Гнев душил Настю, мешая здраво рассуждать.
Всю ночь они проворочались без сна. Женька демонстративно отвернулся к стенке и даже не пытался обнять жену, как бывало раньше. А Настя лежала, таращилась в темноту и прокручивала в голове варианты. Может, зря она на мужа насела? Надо было как-то поделикатнее, что ли... Глядишь, и вышел бы разговор.
Но утром Женька по-прежнему излучал ауру глухой обороны. На все попытки Насти завести беседу отвечал односложным "угу" и "ага". А чуть позже и вовсе сбежал из дому, бросив на ходу:
- На работу опаздываю. Вечером поговорим.
Настя поняла - надо что-то решать. Так дальше нельзя. Это их шанс устроить нормальную жизнь, нельзя его упускать! Но прямой разговор с Женькой провалился. Остается одно - поставить перед фактом.
Вечером, когда муж вернулся домой, Настя встретила его заранее заготовленной фразой:
- Женя, я все решила. Мы берем эту квартиру. Даже не думай отказываться! Тем более, папа уже все оформил.
- Что значит "все решила"? - нахмурился Женька, снимая обувь. - Мое мнение по этому вопросу тебя, конечно, не интересует?
- А зачем? - огрызнулась Настя. - Тебе ведь на все плевать, кроме своего драгоценного комфорта. До семьи тебе и дела нет.
- Неправда! - вскинулся муж. - Я за вас горой. Просто не хочу, чтобы нас использовали в темную. Неужели не понимаешь?
- Это ты ничего не понимаешь! - в сердцах бросила Настя. - Такой шанс выпадает раз в жизни, а ты нос воротишь. Знаешь что? Не нравится - можешь уматывать на все четыре стороны. Мы с Алиской и без тебя справимся. Она моя дочь, а ты нам, по сути, никто!
И тут Настя прикусила язык, но было поздно. Женька дернулся, будто от пощечины. Резко развернулся и ушел в комнату. Оттуда послышался шорох и звук открываемого шкафа.
- Что ты делаешь? - встревоженно спросила Настя, заглядывая внутрь.
- Ухожу, - процедил Женька, запихивая в сумку вещи. - Ты же сама сказала - я вам никто. Вот и живите как хотите.
- Женя, постой! Я погорячилась! - попыталась остановить его Настя, хватая за руку. - Мы же семья! У нас ребенок, в конце концов!
- Это у тебя, - жестко парировал муж, стряхивая ее ладонь. - А мне, судя по всему, здесь делать нечего.
Он застегнул сумку, закинул на плечо и направился к выходу. На пороге обернулся и бросил:
- По поводу Алисы договоримся позже. Когда остынешь.
И вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Только тут до Насти начало доходить, что она наделала. Села на стул, обхватила себя руками и разрыдалась. Как она могла?! Зачем сказала эти ужасные слова? Да еще и ультиматум поставила! Неужели и правда придется растить Алиску одной?
Слезы капали на колени, но легче не становилось. В мыслях метались обрывки фраз и упреки. Права была мама - языком надо думать, прежде чем молоть. И ведь говорила Насте не дави на Женьку, дай ему время принять решение! Так нет же, полезла на рожон со своими аргументами. Вот и получила...
- Мама-а-а! - раздался из спальни жалобный голосок Алисы.
Настя поспешно утерла слезы и встала. Нечего рассиживаться, дел по горло. Дочка не кормлена-не поена, сама Настя на работу опаздывает. Благо, мама обещала понянчиться с внучкой. Сегодня-завтра перекантуются, а там видно будет.
Она привычно нацепила на лицо улыбку и вошла в комнату. Алиска уже стояла в кроватке, протягивая пухлые ручонки.
- Мама! Папа ам-ам? - требовательно спросила малышка.
- Папа на работе, солнышко, - как можно беззаботнее ответила Настя, подхватывая дочь на руки. - Мы с тобой сегодня одни позавтракаем. Хочешь кашку с вареньем?
Она затараторила, отвлекая ребенка, и принялась одевать девочку. Главное - не дать Алиске заподозрить неладное. Дети ведь такие проницательные! Но если будет вести себя как обычно, глядишь, и обойдется.
На работе тоже пришлось поднапрячься. Коллеги сразу просекли, что у Насти не все ладно, но расспрашивать не стали. И на том спасибо. Она честно старалась сосредоточиться на делах, но мысли так и норовили сбежать в сторону квартиры и Женьки.
"Вдруг он уже пожалел? - лихорадочно думала Настя, перебирая бумаги. - Остыл, понял, что погорячился? Сейчас придет с работы, а меня нет. Будет волноваться..."
Но Женька не позвонил. Ни вечером того дня, ни на следующий. Настя извелась от неизвестности. Порывалась набрать его номер сама, но гордость не позволяла. Он первый психанул, ему и мириться. А она подождет. Не маленькая, чай, на гречке с постным маслом не загнется.
Шли дни. Настя ходила на работу, ездила с Алиской к родителям, хлопотала по хозяйству. Делала вид, что все в порядке. Только по ночам, лежа без сна, давала волю слезам. Все вспоминала, как они с Женькой начинали. Как он красиво ухаживал, на свидания водил. Цветы дарил и стихи читал. Потом – как поженились, Алиска родилась. Первое слово, первый шаг. Женька ведь так любил дочурку! Неужели теперь бросит?
Она все еще надеялась – одумается. Вернется. Не может же он вот так, в одночасье, вычеркнуть их из своей жизни! Поймет, что семья – это святое. Что без них ему никак.
Но шло время, а от Женьки – ни слуху, ни духу. Настя места себе не находила. Исхудала, осунулась, на лице залегли горькие складки. А тут еще мама взялась читать морали.
- Дура ты, Настька! – выговаривала она, качая головой. – Разве ж так с мужиком можно? Все «я-я-я», а про него забыла. Вот и получила. Думаешь, обратно приползет? Как бы не так! Гордый он у тебя. Сдается мне, насовсем ушел-то.
- Да куда он денется! – отмахивалась Настя. – У него же здесь ребенок. Одумается – вернется.
Но мама только вздыхала и качала головой. Мол, жди-жди.
Настя продолжала ждать и надеяться, хотя с каждым днем вера в возвращение Женьки становилась все призрачнее. Она металась между гневом и отчаянием, проклинала себя за несдержанность и в то же время злилась на мужа. Как он мог так поступить? Неужели их семья, их любовь ничего не значат?
Но факты говорили сами за себя. Женька не вернулся ни через неделю, ни через месяц. Он даже не попытался увидеться с дочерью, что ранило Настю больше всего. Как можно забыть родную кровинушку?
Тяжелее всего приходилось по вечерам, управившись с делами. Когда Алиска засыпала, а в квартире воцарялась звенящая тишина. Настя бродила из угла в угол, не находя себе места. Останавливалась у окна, бездумно глядя на улицу. Там текла своя жизнь – спешили прохожие, сигналили машины, мигали огни реклам. А здесь, в четырех стенах, время будто застыло.
Иногда она не выдерживала – хватала телефон, набирала знакомый до боли номер. Долго слушала длинные гудки, закусывала губу. Но Женька не брал трубку. А может, сменил номер. Или попросту занес Настю в черный список. От этой мысли хотелось выть раненым зверем.
Родители помогали, как могли. Мама сидела с Алисой, отец добавлял деньгами. Коллеги на работе смотрели с жалостью и сочувствием. Настя держалась. Улыбалась дочке, шутила с сотрудниками. И лишь глаза выдавали с головой – тоскливые, несчастные.
А потом пришел первый счет за ипотеку. Сумма оказалась намного больше ожидаемой. Настя схватилась за голову – одной ей такое не потянуть. Зарплата неплохая, но явно не дотягивает. Да и за квартиру платить надо, и дочь одевать-обувать. Загнала бы себя в долги по самое некуда.
Пришлось идти к отцу с повинной. Рассказала как есть – мол, не справляюсь, помоги. Тот только рукой махнул:
- Я же предупреждал – не по силам вам ипотека будет. А вы с Женькой все торопились. Вот и расхлебывай теперь.
- Да не могу я, пап! – взмолилась Настя. – Что ж мне теперь – на панель идти? Или Алиску в детдом сдать?
- Типун тебе на язык! – рассердился отец. – Что удумала, глупая! Ладно, что-нибудь придумаем. Сам платить буду пока. А там посмотрим.
Настя разрыдалась от облегчения. Бросилась отцу на шею, расцеловала в обе щеки. Знала – не оставит, поддержит. Хотя бы в память о маме.
Жизнь потихоньку вошла в колею. Настя крутилась, брала подработки. Экономила на всем. Продукты по акциям, вещи в секонд-хенде. Перешивала свои кофты в платьица для дочки. Гордо задирала нос, когда спрашивали о муже. Мол, не сошлись характерами, с кем не бывает.
Только по ночам, уткнувшись в подушку, давала волю слезам. Все думала – а если бы не ультиматум? Если бы дала Женьке время подумать, принять ситуацию? Может, остался бы. Нашли бы выход. Вместе, как настоящая семья.
Но время не повернуть вспять. Что случилось, то случилось. Теперь надо было как-то жить дальше. Ради себя, ради дочери. Назло всем и вся.
Настино упрямство не давало опустить руки. Нет, она не сдастся! Выкарабкается, встанет на ноги. Без Женьки, без чьей-либо помощи. Найдет вторую, третью работу, если понадобится. Но дочь в обиду не даст. Вырастит, выучит, в люди выведет. Чтобы ни в чем не нуждалась и не знала унижений, как мать.
А Женька Что ж, его выбор. Знать, не так сильно любил, раз ушел. Предпочел мальчишеские обиды семье. Настя старалась не думать о нем. Некогда было предаваться самокопанию, когда на плечах – груз ответственности за маленькую жизнь.
Алиса росла смышленой девочкой. Часто спрашивала про папу. Настя не знала, что отвечать. Не хотела ни обманывать, ни очернять Женю перед дочкой. Говорила уклончиво – мол, папа далеко, работает. Но когда-нибудь обязательно вернется.
Сама уже не верила в это. Смирилась, приняла как данность. Одинокая мать-одиночка, тянущая лямку. Обычное дело по нынешним временам.
Зато в редкие минуты покоя, оставшись наедине с собой, Настя позволяла себе помечтать. Представляла, как Алиса вырастет. Станет умницей и красавицей. Выйдет замуж по большой любви, не то что мать. Заведет много детишек, чтобы в их доме всегда стоял веселый гомон.
А сама Настя уже успокоится к тому времени. Боль притупится, зарубцуется. И однажды, глядя на дочкино счастье, она простит. Женьку, за малодушие. Отца, за неуместную инициативу. Но главное – себя. За то, что поставила гордыню выше любви. За то, что не сберегла, не удержала, не смогла.
И это будет правильно. Ведь прошлого не вернешь. Но можно построить новую жизнь. Даже на руинах старой, разрушенной собственными руками. Главное – не отчаиваться и верить. В себя, в родных, в завтрашний день.
У Насти получится. Она справится. Ради дочки, ради их будущего. Назло сомнениям, страхам, одиночеству.
Потому что она – мать. А для матери нет ничего невозможного, когда речь о ее ребенке. И небо в алмазах – не предел мечтаний. Лишь отправная точка пути – долгого, трудного, но непременно счастливого.
Ведь за спиной – крылья. Ее маленькой феи, ее Алисы. Той, ради кого стоит жить.