Помним ли мы ещё о том, что наше тело храм?
Храм с цветными витражами, фигурой распятого Христа и ажурной решеткой для исповеди, через которую, словно сквозь сито, просеиваются души человеческие.
Оттачиваем ли мы нашу душу, как ювелир оттачивает драгоценный камень, находя в нем все новые цвета и грани, обращая изъяны в достоинства, ради которых убивают, но обладание которыми не делает нас богаче?
Вслушиваемся ли мы в свое дыхание, единственное, что осталось в нас неизменным с самого сотворения мира?
Давая обет молчания, мы пытаемся отыскать дорогу к началу. «Язык никто из людей укротить не может». Перед ногами же укротившего свое сердце, лежит весь мир, постигшему уроки молчания, некуда больше идти. Одиночество Бога может принять лишь пустыня.
Твое сердце храм. ты можешь разбить в нем сад, построить дом или вырастить детей. Взрастить себя, когда живя вне суеты, всё меньше говоришь, всё больше чувствуешь. Пока однажды порог твоего храма не приступит путник с избитыми ногами и пересохшей гортанью. И ты примешь его. Дашь воду и пищу, омоешь ноги и излечишь язвы, а, расставаясь с ним, поймешь, что провожаешь самого себя. И неважно, сколько ещё предстоит пройти ему по дорогам земли и сколько он пронесет в себе твое молчание. Неважно сколько пройдет времени до того вечера, когда под трескотню кузнечиков ты проводишь в дрогу ещё одного вечного путника, ещё одного себя.
Ведь только так мы взращиваем душу, чтоб прикоснуться к небесам. Ногами продолжая оставаться на земле.
