.
.
.
В юности, да и уже в относительно зрелые годы, я никогда не был увлечен стихами Николая Рубцова , к творчеству которого, как человек любивший Осипа Мандельштама, и читавший Арсения Тарковского и Бориса Пастернака я был равнодушен . Мне он в ту пору казался скромной копией Есенина, которым я так же никогда увлеченным не был, хотя конечно всегда признавал его дар , и место в русской литературе. Лишь позднее, наверное недавно, мое отношение к Николаю Рубцову, и его лирическому наследию изменилось. На самом деле у Рубцова , помимо редкой поэтической чистоты и лирического целомудрия , меньше присущих Есенину, (кроме совсем раннего) , есть еще одна черта, которой нет у Есенина. А именно молчание, опыт молчания, я бы сказал святого молчания . О чем бы Рубцов не говорил в своих стихах – в его поэтике ощущается молчание, молчание , как способ не столько не сказать , сколько промолчать о чем- то, или сказать ровно столько, что бы не сказать ничего, сказав при этом больше, чем все, что мог бы поэт сказать . Например его известные стихи Улетели листья с тополей. Эти стихи замечательны тем, что в них ничего не сказано .Разве в этом кто- то виноват что с деревьев листья улетели? Это все, что в них говорится. А как лаконично и глубоко . Или, не менее его замечательные стихи про велосипед, (я буду долго гнать велосипед) В них опять же ничего не сказано, ничто ни во что не разрешается, если читать эти стихи, можно ощутить, как в их движении будто совершается остановка. И именно эта остановка и завораживает и изумляет. В этой остановке - есть средоточие любви, и любящего взгляда, в ней будто останавливается время, но открывается пространство, как пространство райское и в то же время грустное. При этом, заметил бы, что эти стихи намного лучше воспринимаются с листа, чем с известного шлягера на эти же стихи .
Или, можно вспомнить его стихи про зеленые цветы . Казалось бы странно грустить о том, что среди цветов разных природных раскрасок не существует зеленых цветов . Но у Рубцова зеленые цветы совсем не похожи на зеленую траву. Не похожи просто потому, что зеленая трава в природе существует, а вот зеленых цветов нет . А если они и есть, то они похожи на крупинки молчания в форме зеленых губ - сжатых лепестков, хранящих свою тайну . Иными словами, Рубцов в каждом стихотворении оставляет место Природе и Богу. Это черты нет у Есенина, стремящегося сказать , или высказать все., высказать ярко, эффектно , звонко и одаренно но , почти ничего не оставив в молчании. Этой чертой Рубцов напоминает японских поэтов,, которыми так же важно, ничего не сказать , (правда, японские поэты были минималистами в форме, в отличие от более классичного, и более развернутого по форме Рубцова . )
Наверное, отсюда, и некоторая святость его лирики.
ЗЕЛЁНЫЕ ЦВЕТЫ
Светлеет грусть, когда цветут цветы,
Когда брожу я многоцветным лугом
Один или с хорошим давним другом,
Который сам не терпит суеты.
За нами шум и пыльные хвосты —
Всё улеглось! Одно осталось ясно —
Что мир устроен грозно и прекрасно,
Что легче там, где поле и цветы.
Остановившись в медленном пути,
Смотрю, как день, играя, расцветает.
Но даже здесь... чего-то не хватает...
Недостает того, что не найти.
Как не найти погаснувшей звезды,
Как никогда, бродя цветущей степью,
Меж белых листьев и на белых стеблях
Мне не найти зелёные цветы...
Николай Рубцов, 1967
БУКЕТ
Я буду долго
Гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Нарву цветов.
И подарю букет
Той девушке, которую люблю.
Я ей скажу:
— С другим наедине
О наших встречах позабыла ты,
И потому на память обо мне
Возьми вот эти
Скромные цветы. —
Она возьмет.
Но снова в поздний час,
Когда туман сгущается
И грусть,
Она пройдет,
Не поднимая глаз,
Не улыбнувшись даже...
Ну и пусть.
Я буду долго
Гнать велосипед,
В глухих лугах его остановлю.
Я лишь хочу,
Чтобы взяла букет
Та девушка, которую люблю...
Н. Рубцов, 1964 год.
Улетели листья
Улетели листья с тополей —
Повторилась в мире неизбежность…
Не жалей ты листья, не жалей,
А жалей любовь мою и нежность!
Пусть деревья голые стоят,
Не кляни ты шумные метели!
Разве в этом кто-то виноват,
Что с деревьев листья улетели?
Н. Рубцов , 1964
