Среди сведений средневековых арабских и примыкающих к ним персидских авторов о странах и народах Восточной Европы заметное место занимают известия о русах (ар-рус) и славянах (ас-сакалиба) (Lewicki 1940/1950; Lewicki 1961). Этот сложный комплекс донесений, слухов и путевых заметок, часто сохранявшихся у более поздних компиляторов, требует внимательного анализа.
ТИТУЛЫ
О титуле правителя русов ибн Русте сообщает: «У них царь, именуемый хакан-рус» (Заходер 1967: 78). Ему вторит Гардизи в контексте рассказа об острове русов: «У них есть царь, которого называют хакан-рус» (Заходер
1967: 78). «Худуд ал-алам» ограничивается одной фразой: «Они называют государя рус-хакан» (Заходер 1967: 79; Ḥudūd 1970: 159). Анонимный автор «Моджмал ат-таварих» в XII веке пишет, что титул хакан носят падишахи русов, хазар, токуз-огузов и Тибета (Новосельцев 1982: 159; Коновалова 2001а: 118). Согласно ибн Фадлану, царь русов «не спускается со своего ложа... И он не имеет никакого другого дела, кроме как сочетаться [с девушками], пить и предаваться развлечениям. У него есть заместитель, который командует войсками, нападает на врагов и замещает его у его подданных» (Ковалевский 1956: 146). Схожие сведения о царе русов подают Амин Рази (Ковалевский 1956: 155), Закарийа Казвини (Демидчик 1974: 43-44; Демидчик 1977: 110-111) и ибн Ийас (Коновалова 2001б: 181). Можно согласиться с тем, что в случае неназванного по титулу заместителя речь идёт об известной по другим источникам должности воеводы (Ловмяньский 1977: 191; Duczko 2004: 126), но истоки дуалистической структуры власти необязательно искать в степных государствах раннего средневековья. В частности, наличие двух носителей верховной власти – сакрального царя и военного вождя, дополняющих друг друга, предполагают у кельтов (Шкунаев 1989: 16-17). Ирландский эпос, по крайней мере, рисует именно такой властный тандем: мудрый король Конхобар и храбрый вождь Кухулин (Казакевич 2006: 68).
ГОСТЕПРИИМСТВО
Согласно ибн Русте, русы «гостям оказывают почёт и обращаются хорошо с чужеземцами, которые ищут у них покровительства, да и со всеми, кто часто бывает у них, не позволяя никому из своих обижать или притеснять таких людей. В случае же, если кто из них обидит или притеснит чужеземца, помогают последнему и защищают его» (Заходер 1967: 93; Бартольд 1963: 821-822). Гардизи более краток: «Они не имеют обыкновения, чтобы кто-нибудь из них причинил насилие иноземцу, а если кто причинит насилие, они истребуют справедливость за иноземца» (Заходер 1967: 93). Ибн Русте и Гардизи также указывают, что с рабами русы обращаются тоже хорошо (Заходер 1967: 91). «Худуд ал-алам» отмечает у русов «великодушие» как отличительную черту (Заходер 1967: 93; Ḥudūd 1970: 159).
СУДЕБНАЯ СИСТЕМА РУСОВ
Вместе с тем, ибн Ийас, очевидно, рассматривая возможности шпионажа, отметил, что «русы... убивают иноземцев, проникающих в их страну» (Заходер 1967: 103; Новосельцев 1965: 402; Коновалова 2001б: 183). По сообщению Мубарак-шаха, «они всегда чванливы» (Семенов 1953: 19).
Вор карается у русов точно так же, как и у славян. Ибн Фадлан описывает наказание за воровство следующим образом: «Если они поймают вора или грабителя, то они поведут его к длинному толстому дереву, привяжут ему на шею крепкую верёвку и подвесят его на нём навсегда, пока он не распадётся на куски от ветров и дождей» (Ковалевский 1956: 143). Ему вторит Захария Казвини: «Если поймают вора, то вешают на высоком дереве и оставляют до тех пор, пока он так не сгниёт» (Демидчик 1974: 44; Демидчик 1977: 111; Юрченко 2007: 469). Можно вспомнить, что повешение было одним из типов казни в древней Ирландии. Такая казнь на самом деле не предполагала немедленного умерщвления преступника, как это происходило в более позднее время. Преступник не столько вешался в современном понимании, сколько особым образом подвешивался, и умирание при этом происходило постепенно и достаточно медленно для того, чтобы он смог проделать путь от мира живых в мир иной (Бондаренко 2007: 351; Михайлова 2002: 264-265).
Ибн Русте сообщает о русах, что, «если один из них предъявляет иск другому, то судится с ним у царя их, они оба препираются, и вот решается между ними обоими, как [царь] пожелал, а если оба не соглашаются на его слова, [царь] приказывает, чтобы они оба судились при посредстве своих мечей, какой из двух мечей острее – у того победа. Выходят сродники обоих, встают со своим оружием, бьются, кто из тех был сильнее своего соперника, становится решающим в тяжбе за то, что он хотел» (Заходер 1967: 95). Согласно Амину Рази, «в случае, если между двумя лицами возникает ссора и спор, и их царь не в силах достигнуть примирения, то он выносит решение, чтобы они сражались друг с другом мечами, и тот, кто окажется победителем, на стороне того и правда» (Ковалевский 1956: 156). Гардизи сообщает: «Когда у одного к другому иск, они отправляются к хакану, или решается тот иск по его приказу, или он приказывает, чтобы они ударили меч о меч; у владельца того меча, который окажется повреждён, проступок уменьшается» (Заходер 1967: 95-96). У Йакута сохранилось лишь начало этого сюжета: «Если судил царь двух препирающихся и они оба не соглашались с тем, он говорил им обоим: «Судитесь посредством мечей ваших». Какой из двух мечей был острее, у того была победа» (Заходер 1967: 96). Дело в том, что арабы считали абсурдным европейский обычай решать споры путём поединка (Ирвин 1998: 270).
Вместе с тем русов воспринимали как некую воинственную вольницу, которая, по словам ал-Масуди, не подчиняется «никакому царю и никакому закону» (Бейлис 1974: 79; Коновалова 2001б: 183). Арабско-христианский историк Яхья Антиохийский второй половины XI века полагал, что до крещения «русы не причисляли себя ...ни к какому закону и не признавали никакой веры» (Бейлис 1974: 83). Ибн Ийас тоже полагал, что русы «из язычников, и нет у них закона, и нет у них царя, которому бы они повиновались» (Коновалова 2001б: 183, 186).
ОСОБЕННОСТИ РУСОВ
Если верить ибн Мискавейху, «они великодушны» (Флоровский 1927: 178), вместе с тем «коварство между ними дело обыкновенное» (Заходер 1967: 99). Русы вероломны, «мужественны и храбры... Ростом они высоки, красивы собою и смелы в нападениях. Но смелости этой на коне не обнаруживают: все свои набеги и походы производят они на кораблях», – свидетельствует ибн Русте (Заходер 1967: 97; Бартольд 1963: 822). Марвази по этому поводу говорит: «И они – люди сильнейшие, очень могучие; они отправляются пешими в дальние страны для набега, плавают также на судах по Хазарскому морю, захватывают корабли, грабят товары, плавают к Кустантинии по Понтийскому морю, несмотря на цепи в заливе. Однажды они отправились по Хазарскому морю и на некоторое время овладели Бардаа. Их храбрость и мужество известны, ибо один из них равен некоторому числу [людей] из другого народа; и если бы были у них лошади и они были бы всадниками, стали бы они великим бичом для людей» (Заходер 1967: 99). В этом известии обращает на себя внимание характеристика русов как людей сильных, храбрых и могучих, равных нескольким представителям других народов, а также сообщение об отсутствии у них конного войска. В основе известия Марвази, возможно, лежат какие-то древнейшие сведения, уходящие в отдаленные времена. Один из самых старых вариантов, ещё без упоминания известных истории походов, сохранил Мухаммад Ауфи: «Они совершают походы на отдаленные земли, постоянно странствуют по морю на судах, нападают на каждое встречное судно и грабят его. Могуществом они превосходят все народы, только что у них нет лошадей; если бы у них были лошади, то они приобрели бы господство над многими народами» (Заходер 1967: 98; Бартольд 1963: 807). Тема морских нападений русов и отсутствия у них кавалерии дошла до очень поздних компиляций. Шабангарей в первой половине XIV века говорит, что «ныне они в войне недосягаемы и разъезжают по морю, и к кому придут, того убивают и грабят. Они всех превосходят могуществом, а лошадей у них нет» (Вестберг 1908б: 32). Шукрулла объясняет, что русы «много путешествуют морем, у них нет лошадей». Мухаммад Катиб тоже утверждает, что «из-за удалённости [своего] края и отсутствия лошадей они совершают походы для набега по большей части морем» (Заходер 1967: 98). На кораблях, разделённые на сотни, они отправляются к славянам. «Постоянно по сотне и по двести [человек] они ходят на славян, [идут] на кораблях», – рассказывает Гардизи (Заходер 1967: 82; Бартольд 1973: 60; Бартольд 1963: 823).
Масуди по поводу города Масна добавляет одну интересную подробность: «Город румов, известный как Масна, который препятствует тем кораблям кузакана и других русских разрядов, которые прибывают в это море. Византийцы называют их «русия»...» (Гаркави 1872: 223, 227; Рыбаков 1982: 346).
По ибн Мискавейху, «русы сражаются пешими», а прибывают на судах (Флоровский 1927: 178; Якубовский 1926: 65).
По мнению ибн Саида, «русы – многочисленный народ, выделяющийся своей силой среди храбрейших народов Аллаха» (Коновалова 2001б: 180). Ибн Мискавейх, повествуя о походе русов на Бардаа, отмечает, что «народ этот могущественный, телосложение у них крупное, мужество большое, не знают они бегства, не убегает ни один из них, пока не убьет противника или сам не будет им убит» (Якубовский 1926: 65; Флоровский 1927: 178; Заходер 1967: 97). Арабские авторы отмечают единодушие русов в борьбе с врагами. Следуя ибн Русте, «если выступает [на кого-либо] какое-либо племя, выступают все они, не разделяются, бывают заодно против своих врагов, пока не побеждают их» (Заходер 1967: 94; Бартольд 1963: 822). Такое понимание подтверждает и параллельный текст Гардизи: «Когда они воюют, все становятся единодушны, не вступают один с другим в усобицы, особенно в присутствии врага» (Заходер 1967: 94-95).
По ибн Русте, «они нападают на славян, садятся на суда, отправляются к ним, полонят их, вывозят в Хазаран и Булгар, продают их; нет у них полей [пахотных], так как они едят то, что привозят из земли славян» (Заходер 1967: 81). Заслуживают внимания также текст Гардизи о русах, согласно которому «постоянно эти люди ходят войной на славян, [идут] на кораблях, захватывают славян, превращают в рабов, отвозят к хазарам и булгарам и продают. У них нет посева и земледелия, посев их – грабеж славян...». Немного далее Гардизи уточняет, что русы «насилием берут у них (славян) припасы, чтобы там существовать» (Заходер 1967: 82; Бартольд 1973: 60). По Марвази, «они видят в мече средство к существованию и занятию» (Заходер 1967: 83). Ауфи говорит о русах, что «они постоянно занимаются разбоем и знают только одно средство добывать себе пропитание – меч», а других не ведают (Заходер 1967: 84, 106; Бартольд 1963: 806-807). У Фахр-и Мудаббира Мубарак-шаха сохранились сведения, что русы «не имеют посева и земледелия, постоянно совершают набеги, забирают у славян рабов и продают посредством постоянного грабежа, привозят товары и зерно, от этого имеют средства к существованию» (Заходер 1967: 82). Шабангарей в первой половине XIV века говорит, что русы «безпрестанно разбойничают и только мечом находят себе пропитание и добыток» (Вестберг 1908б: 31-32). Русы привязаны к рекам, поскольку передвигаются и воюют на кораблях (Тортика 2006: 384).