Есть немало примеров того, как речь профессионалов отличается от нашей, речи простых смертных: моряки используют не компас, а компас, языковеды изучают не дискурс, а дискурс, люди страдают от маний и фобий, а психиатры лечат мании и фобии…
А бывает и наоборот. Музыканты говорят о полифонии. А специалисты по орфоэпии настаивают на полифонии. Без вариантов. Хотя речь об одном слове греческого происхождения (от греч. polys – многочисленный и phōne – голос, звук).
Музыканты волнуются: как же так? ведь в словах «гомофОния», «какофОния», «симфОния» наконец, имеющих то же происхождение от phōne, ударение падает именно на этот греческий корень, как в языке-источнике, где логика?
Логика, какой странной она ни покажется, есть. Колебания в ударении (как и в других словах на –ия) объясняются смешением греческой и латинской моделей в языках (например, греческого симмЕтрия с латинским симметрИя, сегодня в равной мере допустимых), в дело вмешивались и языки-посредники, через которые в русский приходили слова.
Пока профессионалы не победили любителей, будем наслаждаться полифонИей (многоголосием, многоплановостью) симфОний, как требует литературная норма. А вот какофОнии (дурнозвучия, от греческого kakós ‘дурной’ и phōne ‘звук’) хотелось бы избежать. КакофонИя же и вовсе запрещена законом – о чем говорит запретительная словарная помета рядом с таким вариантом.
Ударение будет одно – во всех смыслах слов, в прямом и переносном: какофонией называется не только лишенное благозвучия, сумбурное сочетание звуков, но и – в переносном смысле – любой дисбаланс; симфония – это не только особое музыкальное произведение, но и любое созвучие, гармоническое сочетание чего-то – симфония красок, например; ну а полифонией можно назвать не только музыкальное многоголосие, но и художественное многообразие, многоплановость в любом виде искусства.
Хотя иногда значение и предопределяет акцент: о редком явлении или факте мы говорим феномен, о редком, своеобразном человеке можно сказать феномен.