Надоело всё, надоело. Стены дома плывут в блевотине Душных дней. Поделено, всё поделено. На судёнышке в мутной болотине Числа длинней. {} Опостылело всё, опаскудело. Мне бы выпрыгнуть из себя. И в себя смотреть — дело скучное. Жалко нету у рифм седла. {} Не родное вокруг, а чуждое. Я и сам у себя чужак. Тело белое безоружное, Как легко тебя испужать {} Проредили бы тропку узкую На излёте тоскливого дня. Ночь покажет нам матерь кузькину. О несите скорее огня! {} Мы запалим денёчки тягучие, Покроши́м на растопку труху. Возле старого детского стульчика Будем нежно молоть чепуху. {} И я, кажется, забываюся, Отдаляюсь от постных дней. Это вроде бы называется Отыскать опору на дне.
Надоело всё, надоело.
Стены дома плывут в блевотине
Душных дней.
Поделено, всё поделено.
На судёнышке в мутной болотине
Числа длинней.
{}
Опостылело всё, опаскудело.
Мне бы выпрыгнуть из себя.
И в себя смотреть — дело скучное.
Жалко нету у рифм седла.
{}
Не родное вокруг, а чуждое.
Я и сам у себя чужак.
Тело белое безоружное,
Как легко тебя испужать
{}
Проредили бы тропку узкую
На излёте тоскливого дня.
Ночь покажет нам матерь кузькину.
О несите скорее огня!
{}
Мы запалим денёчки тягучие,
Покроши́м на растопку труху.
Возле старого детского стульчика
Будем нежно молоть чепуху.
{}
И я, кажется, забываюся,
Отдаляюсь от постных дней.
Это вроде бы называется
Отыскать опору на дне.