Еще одна тема, которая по-прежнему является для меня триггером, это «заслуженность наказания». Часто вижу неких рассерженных женщин с до боли знакомым мне лексиконом, которые приходят под статьи психологов о нарциссическом расстройстве и оставляют гневные комментарии о том, что некоторым детям и этого мало, до того они ленивы и невменяемы.
Окей, я не буду ничего говорить ни о подобных способах воспитаниях, ни о самой себе. Расскажу о том, как моя мать относилась к моей бабке – то есть к своей матери.
Надо сказать, что бабка моя была одним из самых добрых, покладистых и при этом самых несчастных людей на свете. Она очень тяжело болела – у нее была астма, сердечная недостаточность и рак. В детстве она была в эвакуации и пережила такой голод, что до конца своих дней не могла выбросить даже хлебные крошки. В нашей семье она была на положении рабыни – отдавала всю пенсию матери, при этом без конца готовила, шила и разруливала все семейные дела.
«У нас в семье культ матери!» – то и дело говорила мне моя мамаша громовым голосом. Выражалось это в том, что бабку она била. Когда отца не было дома, она то и дело кидалась на нее с кулаками. Причины были каждый раз разные, но всегда оказывалось, что избить бабку было жизненной необходимостью.
Защищаться та, конечно же, не могла. Она еле ходила по квартире, не могла нагнуться, чтобы застегнуть обувь, не могла выйти на улицу. Она ни разу не плакала и никогда не жаловалась. Только иногда говорила с грустной иронией – «Я всю жизнь меж двух огней», имея в виду свою дочь (мою мамашу) и свою мать (мою прабабку с таким же неистовым характером).
Я нисколько не сомневаюсь, что все страшные бабкины болезни – именно из-за этого. Вся ее жизнь прошла рядом с нарциссами, которые целенаправленно сводили ее в могилу. Моя мамаша при этом без конца восклицала, что мы живем все вместе потому, что она «не может оставить свою мать одну, не может ее бросить».
«Бросить» она ее не могла, конечно, не потому что жалела и боялась за нее, а потому что всю жизнь вила из нее веревки и использовала так, как, возможно, не использовали и крепостных. Я нисколько не сомневаюсь, что если бы бабке удалось от нас съехать, ей сразу бы стало легче. И она не умерла бы так рано.
Мне очень больно говорить об этом, но, когда мать била бабку, я не вступалась. Наверное, можно оправдать это тем, что я была маленькая, а главное – тем, что я не понимала, что именно происходит: мать была для меня непререкаемым авторитетом. К тому же, повторюсь, все свои выходки моя мамаша всегда сопровождала таким количеством вранья, что разобраться в нем ребенку было просто невозможно. «Перевернет вечно все с ног на голову», иронично говорила об этом моя бабка.
Что касается меня, то я бабку, конечно, никогда не била, но иногда я с ней ссорилась – не слушалась или чего-то от нее требовала. И тогда она говорила мне – «Вот я умру, будешь жалеть».
С тех пор, как она умерла, прошло тридцать лет. И за все эти тридцать лет не было ни одного дня, чтобы я не жалела.