Спустя тридцать лет с момента школьного выпуска главный герой открывает школьный фотоальбом и вспоминает старых друзей. Он решает отыскать кого-нибудь, чтобы узнать, как сложилась их судьба. Однако, все его попытки тщетны, он не может найти ни одного человека. Все они словно сквозь землю провалились. Герой начинает расследование и то что он обнаруживает, переворачивает его жизнь с ног на голову.
Продолжение истории "Пропавшие. Тайна школьного фотоальбома. Мистическая история"
1 том читать здесь, на Литрес или Автор.Тудей
Краткое содержание 23 главы:
- Главный герой наблюдает за происходящим на рынке, замечая директора Шелеста.
- Он обходит рынок, избегая встречи со своим двойником.
- Цыганка Зора пытается погадать герою, но пугается, почувствовав что-то необычное.
- Герой проходит через рынок, наблюдая за торговлей и вспоминая свое детство.
- Он вызывается помочь разгрузить машину с рыбой за три рубля.
- Во время разгрузки он слышит новости по телевизору о розыске опасного преступника.
- Герой понимает, что речь идет о нем, и что его отец, вероятно, задержан.
- Товаровед Вика узнает героя и пытается вызвать милицию.
- Герой запирает Вику в кабинете и пытается сбежать.
- Его побег замечают, и за ним начинается погоня.
- Неожиданно появляется старуха, которая предлагает герою помощь.
- Она быстро выводит его с территории рынка к припаркованному "Запорожцу".
- Старуха и герой уезжают на "Запорожце", избегая преследования.
- Старуха говорит, что у нее много вопросов к герою.
- Глава заканчивается тем, что герой тоже полон вопросов к своей неожиданной спасительнице.
Глава 24
Вцепившись в ручку двери, я старался удержаться и не вылететь из сиденья. Страшно в жизни мне было всего два раза — первый, когда словно в замедленной съемке из темной лавины бразильских джунглей на меня бросилась черная тень пантеры, оставив на спине глубокие порезы. И второй раз — сейчас.
Ледяной страх свел внутренности леденящей судорогой: она решила меня убить. По какой-то неведомой мне причине. Возможно, она меня не узнала. Возможно, узнала, но не того. Или она увидела меня в окошке павильона и ей просто не понравился мой взгляд — она вышла и караулила меня. Бывают такие сумасшедшие, которые будут ждать сутками, неделями, месяцами, но дождутся свою жертву. Кажется, эта старуха, кем бы она ни была — дождалась.
Гремящий автомобиль, который натурально представлял из себя гроб на колесах, вошел в резкий поворот, шины противно засвистели по асфальту — последний раз я слышал такое на площадке для дрифта за городом, но то были парни на мощных BMW, а то полуслепая старуха на Запорожце. Как говорится — почувствуйте разницу. К тому же тесном салоне попросту не за что было держаться, ручка на двери находилась слишком глубоко, так что мне приходилось хвататься за нее левой рукой.
— Если вы будете ехать так быстро, нас остановит ГАИ, — прохрипел я, надеясь, что, в конце концов так и случится.
— Если я буду ехать медленно, в следующий раз они повесят тебя на крюк и освежуют заживо, — парировала старуха, не спуская глаз с дороги.
Мы едва не вписались в дорожное ограждение, потом чудом проскочили в паре сантиметров от знака «Уступите дорогу» — дорогу она никому уступать не собиралась и словно бессмертная пронеслась прямо перед поливальной машиной, водитель которой, когда я обернулся, покрутил пальцем у виска. Я в ответ пожал плечами.
— Твой отец в КГБ… — сказала она, не поворачивая головы. — Рано или поздно, он скажет им правду. Там не таких раскалывали. Тем не менее, он молодец, сумел тебя вывести с территории. Не ожидала от него… — костяшки ее старческих рук побелели, и я понял, что эти слова ей даются нелегко и она с трудом себя сдерживает…
И тут меня словно током ударило. На некоторое время я даже забыл об опасности. Уставился на нее и не сводя глаз, прошептал:
— Мама?..
Мне показалось, по ее тонким, плотно сжатым губам пробежала легкая усмешка. Мой страх сменился удивлением, которое почти мгновенно переросло в отвращение. Я пытался скрыть свою реакцию, но, скорее, всего, актер из меня никудышный.
Боковым зрением она уловила мое замешательство. Как раз в этот момент автомобиль притормозил у пешеходного перехода, который неспешно пересекал пенсионер с сумкой на колесиках.
— Ты хоть представляешь, сколько я здесь? — спросила она тем же хриплым голосом, которым когда-то давным-давно (кажется, прошло лет тридцать!) встретила меня на пороге квартиры с ружьем наперевес.
Пенсионер никуда не спешил. Он шел очень медленно, при этом крутил головой, поднимал свободную руку, указывая на предметы и что-то произнося.
Во мне начала закипать злость.
— Не представляю, — сказал я сухо.
— Ты уже злишься, а я здесь двадцать пять лет.
Старик с сумкой остановился и уставился на Диану. Конечно, женщина за рулем в те времена была в диковинку, а уж столетняя старуха и подавно. Я даже немного улыбнулся — так рассмешила меня реакция пенсионера на невиданное зрелище. Наконец он кивнул, махнул Диане рукой и заковылял прочь. Она немедленно дала по газам и Запорожец, взревев двигателем, рванул вперед. Мы уже были где-то на краю города, среди невысоких старых домов, похожих на дачные. Я не узнавал место, но сейчас меня это почти не волновало.
Мысли хаотично крутились в голове и, по крайней мере, две из них явно требовали ответа. Кто она такая и чего она хочет? Явно ведь, не меня спасти.
— Я знаю, у тебя есть причины мне не доверять и даже ненавидеть… но… поверь, сейчас я на твоей стороне. Эрозия, которая началась и поглотила наши миры… она началась здесь, отсюда. И да, ты не ослышался, я здесь уже двадцать пять лет. Поверь, это были очень трудные годы…
— Вы неплохо сохранились. — Я постарался смягчить свой тон. Все же она была старше меня чуть ли не на полвека, а мне привили уважение к старшим на подкорковом уровне.
Запорожец съехал с дороги, промчался по дубовой роще и остановился перед ржавыми воротами. Одна створка была открыта, вторая болталась под углом сорок пять градусов. Я вздохнул, вышел и открыл ее целиком. Судя по всему, это было то самое дачное общество, о котором говорил Леший.
Я вдохнул ароматы цветений и свежайший воздух заполнил грудь. Здесь было так тихо, что даже отдаленные трели птиц звучали объемно и как-то особенно.
На мгновение я остановился, вглядываясь в колею, исчезающую в траве. Этот изгиб, покосившийся забор с калиткой справа — взгляд упал на большой ржавый замок и на миг меня посетило отчетливое дежавю, я знаю, что за этой калиткой скрываются большие старые яблони с очень вкусными хрустящими яблоками, я бросаю быстрый взгляд назад и вперед, и одним махом перелезаю через забор. Мой взгляд направлен вперед, туда, где тенистая тропинка огибает ветхий сарай с позеленевшим шифером и упирается в большое дерево, под которым лежит благоухающий ковер из спелых яблок…
Заслышав шаги, я резко оборачиваюсь и… наваждение мгновенно исчезает. Я был здесь! Я был здесь не раз и не два, место очень хорошо мне знакомо! Но когда? В прошлой своей жизни ничего такого я припомнить не могу, у нас никогда не было ни дачи, ни огорода…
Пара пенсионеров с рассадой в руках прошла мимо Запорожца. Мне показалось, что они даже кивнули Диане, но она не удостоила их взглядом.
— Ты что-то там заметил? — спросила она, когда я уселся на жесткое дерматиновое сиденье.
Вопрос в упор застал меня врасплох. Я не успел ничего придумать, а затянувшийся ответ «нет», сказал бы, что я лгу.
— Мне показалось… что я бегал здесь в детстве. Лазил на эту дачу… — я кивнул в сторонку калитки с амбарным замком, — яблоки у них больно вкусные. Хотя на самом деле… никогда тут не был.
Она кивнула. Ее лицо подернулось дымкой воспоминаний.
— Ты был здесь. Был не раз и не два…
Я помолчал, глядя на удаляющихся дачников.
— Вы хотели спасти своего сына? Вы поэтому устроились уборщицей на рынок?
— Я хотела спасти всех своих сыновей… но одного особенно… — сказала она тихо и ее шелестящий прокуренный голос едва был слышен из-за шума мотора и дребезга внутри салона.
Я отвернулся, потому что не хотел слышать, что она скажет дальше.
— Значит, вы отправились вслед за мной? А Света? Какова ее роль?
— Сначала Светлана… но я подумала, что ее чувства… не дадут ей закончить миссию. Мы воспользовались заработками твоего отца. Помнишь, он рассказывал тебе про озеро и подстанцию? — Она постучала пальцем по стеклу автомобиля и за верхушками деревьев я увидел провода и характерные конструкции подстанции. — Это здесь, рядом.
Она снова выжала педаль газа, и Запорожец медленно двинулся по ухабистой колее.
— А Леший? Кто он такой? Куда он пропал?
— Лешка что ли? — Диана улыбнулась, и я заметил, что упоминание Лешего смягчило ее. — Он… тоже мой сын… я его усыновила его, взяла из детдома двадцать пять лет назад… — сказала женщина. — Заводить своих детей, когда… в общем, я не решилась. Но я прекрасно знала, что ожидание этого дня будет невыносимым и мне просто нужно было о ком-то заботиться…
— Господи… — прошептал я, представив, чем бы я занимался, если бы мне пришлось так долго чего-то ждать.
— Он… думает, что вы глухонемая… довольно жестко по отношению к нему…
— Я взяла его таким же, — с грустью ответила она после паузы. — Он не говорил и не слышал. Врачи сказали, это навсегда. Но… как видишь… терпение и труд все перетрут.
Я вспомнил, что речь Лешего была не совсем естественной, особенно в моменты, когда он волновался — тогда он начинал запинаться, заикаться и в целом я чувствовал его общую заторможенность.
— Он отличный парень, — сказала она. — Вряд ли бы я справилась одна со всем этим… он мне сильно помогает.
После нескольких поворотов мы уперлись в старую водонапорную башню, на вершине которой гордо стоял белый аист.
— Здесь мы играли в прятки, — машинально сказал я.
Диана быстро взглянула в мою сторону и скомандовала:
— Выходи, приехали.
Я с трудом выкарабкался из тесного салона, потянулся, оглядывая окрестности.
— Как же здесь хорошо…
Таинственная водонапорная башня, покосившиеся дачные домики, тишина, беззаботное щебетание птиц, легкий шепот теплого ветра, заросший пруд — картина наяву будто бы наложились на мои самые сокровенные и яркие воспоминания из детства, и я поймал что-то вроде просветления. От нахлынувших эмоций у меня перехватило дыхание и запершило в горле.
— Идем… — Диана мягко взяла меня под локоть и повела к высокой зеленой калитке в тупике за башней.
Она повозилась с замком, калитка распахнулась и в глубине сада я увидел домик — совсем небольшой, со стеклянной верандой, утопающей в побегах вьющегося винограда.
— Как Лешка подрос, так я в основном здесь живу… — сказала она, отпирая дверь.
— Но ведь я тоже его помню… — сказал я задумчиво. — Помню, позади дома есть колодец, большая яблоня и ель, в самом углу сочная слива… Откуда это, если я здесь никогда не был?
Диана покачала головой.
— Я не знаю. Все слишком сложно… ты… это, проходи, не стесняйся… это ведь… и твой дом тоже…
Я не знал, как на это реагировать. Этот дом одновременно был моим и не моим. Так же, как и Диана в одно и то же время была моей матерью и не была ею… от осознания возможности такого голова шла кругом.
На веранде стоял деревянный стол. Я присел за лавку и услышал шум чайника в домике на кухне.
— Антон… — позвала она.
Я поднялся, прошел в дом. Чистый, аккуратный. На первом этаже большая комната, объединенная с кухней, в углу лестница, ведущая на второй этаж, а под ней — еще одна комнатка.
Диана протянула мне пакет с вещами.
— Здесь все новое. Переоденься. А костюм этот сожги за домом. Ты же помнишь, где?
Сам не знаю почему, но я кивнул. Я помнил, где находится кострище — тоже излюбленное мое место в детстве и юности, только не этой, моей, а какой-то другой, будто бы еще не прожитой.
— Что за фигня? — буркнул я, заворачивая за дом. Там я стащил с себя порядком надоевший костюм, смял его и бросил на бугорок с черными угольками. Под навесом на пне увидел коробок спичек, немедля чиркнул и поднес пламя к штанине. Костюм вспыхнул моментально и у меня словно от души отлегло.
Я порылся в пакете, выудил из него серые брюки, ремень и светлую рубашку — неприметный дресс-код большинства мужчин за сорок в те годы. Там же обнаружил новые туфли «Саламандра», не сдержался, понюхал их — от обуви приятно пахло кожей.
Свои серые от грязи истоптанные кроссовки я швырнул под скамью и с удовольствием надел новые туфли. Осмотрел себя сверху вниз и остался доволен.
— Угадала с размером? — раздался голос позади.
Я кивнул.
— А тебе идет!
— Спасибо… мне этот костюм уже осточертел.
— Чай готов.
На столе кроме чая я заметил бутерброды со шпротами, колбасу, сыр и плитку шоколада.
— Перекуси, — сказала Диана.
Речь ей давалась с трудом. Было видно, что она мало с кем общалась.
— Ваш сын… Леший… Алексей… он сказал, что вы будто бы пишете фантастические романы и там… то есть, в них, в этих книгах, словно предугадываете, все, что произойдет… — я посмотрел на Диану. Она сидела слева от меня, в руке она держала маленькую чашку с золотистым узором. Ее кисть мелко дрожала. — Там, в квартире… все было усыпано этими листами с разными… вариантами событий… я начал читать и… даже не знаю, как это возможно — все совпадает, но так, словно из всех вариантов в конце концов выпадает один? Вы правда все это пишите? Но… как?!
Диана медленно поставила чашку на блюдце. Рука ее дрожала все сильнее, так, что я тоже начал волноваться.
— Когда я забрала Лешку, он только молчал. Ни звука, ничего. И я представляла — каково ему, в полной тишине. Я, конечно, с ним общалась, но порой, не чувствуя никаких проблесков, я испытывала отчаяние. И тоже молчала. В полной тишине. И как-то ночью я услышала голос… голос издалека. Может быть, я так тосковала по вам… по тебе… я не знаю… твой голос, Антон. Это был твой голос…
Я потрясенно молчал.
— Ты говорил неспеша, будто рассказывал мне, что происходит где-то там, где меня нет. Где-то за много лет вперед в другом мире. Я решила, что схожу с ума, но потом испугалась, что забуду и стала записывать твои слова. Оказалось, что все события, о которых ты рассказываешь, повторяются десятки, сотни и даже тысячи раз, при этом меняясь в деталях. Классическая шизофрения, скажут доктора и наверное, будут правы. Сначала я записывала все от руки в тетрадку, но потом поняла, что мой почерк никуда не годится и купила пишущую машинку — на заводе списали старую «Ятрань» и я ее забрала домой. Я устроилась на «Звезду» уборщицей почти сразу как… попала сюда. Неприметная работа без особой ответственности. Позволяет незаметно наблюдать за всем, что происходит.
Где-то в глубине глухо залаяла собака, я вздрогнул.
— То есть… вы хотите сказать, что это я…
Диана покачала головой.
— Я не знаю, кто. Это был твой голос…
— Значит, вы знали и о том, что я… то есть, мы появимся здесь и об аварии, и об отце…
Она кивнула.
— Да, я знала. Не особенно верила. Но — знала. Я научилась очень быстро печатать и в последние годы практически не прислушивалась к содержанию того, что ты говорил… печатала механически… Хотя… — глаза ее снова подернулись дымкой. — Твои рассказы о далеком племени с другого континента были очень интересными. Я слушала их как сказку, а Лешка читал рассказы взахлеб и просил еще. Но… после того, как тебя укусила змея, я не смогла читать дальше и печатала не вникая. Наверное, там были и другие варианты. А потом что-то стало происходить, и я поняла, что все эти варианты, все это огромное количество событий — все начало сходиться, все будто бы ускорилось и снова принялась вчитываться. Я работала практически без остановки с утра до вечера, а чтобы Лешка не подумал, что я совсем сошла с ума — переселилась на дачу.
— В один прекрасный день я прочитала, что ты скоро приедешь… и не могла уснуть. Я места себе не находила. Только представь… двадцать пять лет…
Я несмело протянул руку и коснулся ее руки. Она сжала мою кисть. В ее глазах блеснули слезы.
— Я все знала, знала, но мне уже было все равно, какой-то ты, хотя бы еще один раз тебя увидеть, такого, другого, все равно… любого. Сто тысяч вариантов событий — сколько раз мы репетировали с Лешкой, ты себе не представляешь!
— Зачем репетировать, если все предрешено? — вырвалось у меня.
— Чтобы не наплодить еще вероятностей, — ответила она мягко. — Тут хотя бы примерно известно, а если проявить самодеятельность, кто его знает, как оно пойдет и к чему приведет…
— Пожалуй… вы правы…
Я постарался вспомнить, чем закончился отрывок… там было что-то про девочку, которая блуждала по крыше, про то, как я ее спас… Это была Света. Но что случилось потом?
— И чем все закончилось? Вы знаете?
Диана с минуту помолчала, разглядывая что-то за стеклом веранды, потом сказала:
— Неделю назад все прекратилось. Я словно погрузилась в ту самую тишину, которой боялась больше всего. Я так привыкла за эти годы, что даже не мыслила себя без голоса. И первые дни ходила, словно оглушенная. Все оборвалось на том месте, где ты с отцом стоишь на ступенях «Звезды», а потом он ведет тебя по подземному переходу к старому коллектору, а сам возвращается назад, где его уже ждут люди в серых костюмах.
Я почувствовал нарастающую дрожь во всем теле.
— Кто-то знает о вашей даче?
Она покачала головой.
— Никто. Кроме Лешки, конечно. Да и на меня никто не подумает. С отцом твоим я не пересекалась, насчет следов не волнуйся, здесь тебя никто не найдет.
Я с трудом сделал глоток чая, который уже остыл.
— Но… что же теперь делать?
— Есть одна вещь, которая не дает мне покоя…
— Какая?
— Света.
Мы одновременно посмотрели друг на друга. Мне эта девушка тоже не давала покоя, только совсем по другим причинам.
— Я взяла ее на работу, и она мне всегда нравилась. Однако потом она начала встречаться с моим сыном, насчет которого у меня были определенные сомнения… можно ли ему доверять столько власти. Мы говорили с ней на эту тему, и я сказала ей, что не буду препятствовать их встречам и попросила ее присмотреть за Антоном…
— То есть вы… по сути, просили за ним шпионить?
Вопрос в лоб ее не смутил. Несмотря на поблекший взгляд теперь передо мной сидела та самая Диана, которую я знал и которая давным-давно уверенно направляла мне в грудь ружье и выстрелила бы ни секунды не задумываясь.
— Да.
— Когда началась эпидемия ЦИБ, я поняла, что он химичит за моей спиной. Встречается с воротилами и людьми с темным прошлым. Взял под крыло лабораторию. Устранил неугодных людей. Я слишком долго терпела и говорила себя, что так надо. Это ведь не детский сад. Речь шла о жизни на планете. О том, что выживут лишь единицы. Те, кто имеют доступ к случайно обнаруженному порталу. И она все время была с ним.
— А потом и со мной.
— А потом и с тобой.
— Значит нам нужна Света…
— Если эксперимент не состоится, то… связь между мирами не будет обнаружена. Наш мир погибнет.
— И ЦИБ вместе с ним…
Диана кивнула.
— Так что нам делать? Спасти один мир и тем самым погубить все остальные?
— Ты должен убить Свету.
Я не поверил своим ушам.
— Что?
— Именно она заставила тебя сломать часы и выбросить их в окно. Именно она пришла, чтобы забрать их. Она оказывается везде и всюду, где происходит что-то важное. Она сопровождает тебя, она вместе с моим сыном… там. Она шпионит за мной. Я долго думала. Она хочет захватить власть.
Несмотря на вмиг закивавшую во мне злость и даже ярость, я быстро припомнил все свои сомнения относительно Светы. Возможно, Антон и злодей… но Света… именно она могла направлять его и управлять им.
— Я знаю, ты думаешь… что я сошла с ума. Но подумай сам хорошенько…
— Мы можем… ее просто нейтрализовать. Зачем сразу… — у меня язык не поворачивался произнести это слово — «убить».
Диана усмехнулась.
— Это ничего не изменит. Сейчас она в особняке Шелеста на Северной горе. Я думаю, она с ним договорилась. Такие как Шелест своего шанса не упустят.
Я встряхнул головой.
— Где? На Северной горе?
— Да, у него там дом. А что?
— Да так… ничего, знакомое место какое-то.
Я вспомнил цыганку. Как ее звали… Зара? Зора! Она обещала помочь… если понадобится.
— А где… Антон?
— Он там же, в подвале… но, боюсь, ему недолго осталось. Антон им теперь не нужен.
— У вас есть адрес?
Диана обернулась, взяла с полки ученическую тетрадку, карандашом написала адрес, вырвала страницу и протянула мне.
— Вот.
Я тут же вскочил.
— Поехали.
Она покачала головой.
— Нет. Запорожец могли заметить. Да и я уже не гожусь для таких дел. Помнишь, здесь за озером гаражное общество?
Я кивнул.
— А гараж дяди Грома помнишь?
Я представил плотного облысевшего дядьку, перед глазами появился человеческий череп, который он хранил в стеллаже.
— Кажется… да, я… помню.
— А вот он тебя вряд ли помнит. Точнее, еще не помнит. Скажи, от тети Дианы. Пароль «Чайка». Часы с собой?
Я машинально кивнул.
— Покажешь ему часы. Этого хватит. Вкратце обрисуешь ситуацию. Он поможет.
— Он поможет… убить человека?
— Если придется, то да. Поверь мне.
По спине пробежал холодок.
Я понятия не имел, кто этот тип — дядя Гром. Судя по возникшему в памяти тусклому образу — какой-то уголовник. Возможно, она его завербовала или что-то типа того и теперь он перед ней в долгу. Но что это за долг, который может потребовать такой жуткой расплаты?
— Возьми еще это… — она вытащила откуда-то пачку денег десятирублевыми ассигнациями и протянула мне.
Я мгновение колебался, потом взял протянутую пачку и сунул в карман штанов.
— Ни пуха, — сказал она, когда я вышел за калитку.
— К черту, — бросил я и не оборачиваясь зашагал к воротам.
Я чувствовал на спине ее взгляд и не мог отделаться от ощущения, что мы больше никогда не увидимся.
Однако, я так и не обернулся и не помахал ей. Зато вспомнил, точнее, ноги сами свернули влево, в заросший закуток шириной метра полтора. Я дошел до кирпичного забора и пошел вдоль него, пока не увидел заросли и выглядывающий из них старый колодец.
Едва заметная тропка привела меня к сломанной кирпичной кладке, которую я легко преодолел, оказавшись на территории гаражного общества.
«Как я его тут найду, этого Грома?!» — подумал я, ругая себя за то, что не спросил номер гаража.
Я шел вперед, заглядывая в отсеки с гаражами, но все было закрыто. Ни одного человека. Я уже хотел плюнуть на это занятие, взять такси самому добраться до Северной горы, когда позади себя услышал спокойный ровный бас:
— Эй, парень, ты не меня случайно ищешь?
Я остановился. Медленно повернулся.
Коренастый мужик, в котором чувствовалась какая-то неуловимая грозная сила, стоял передо мной и держал в руках замасленный рожковый ключ. Его огромные руки были черные от смолы и смазки.
Это был Гром. Мне не нужно было спрашивать, чтобы знать это.
Я лишь коротко кивнул и сказал:
— Чайка.
— Прилетела, — ответил он.
— Чайка прилетела, — машинально повторил я.