(Benjamin N. Judkins, Ph.D. Публикуется с согласия автора)
Введение: Критика концептуальной целостности боевых искусств.
В этой статье из серии «Жизнеописания китайских мастеров боевых искусств» мы рассмотрим жизнь и карьеру Ли Пэй Сяня (Li Pei Xian)*. Несмотря на то, что он является важной персоной в своем регионе, я сомневаюсь, что многим из моих читателей знакомо это имя. Тем не менее, я очень рад возможности включить его в нашу растущую коллекцию биографических очерков.
*Китайские имена и названия приведены в той транслитерации китайского языка как в оригинале статьи.
Главная цель этой серии - напомнить современным читателям о разнообразии жизненного опыта и карьеры китайских мастеров боевых искусств конца ХIХ-го и начала ХХ-го веков. Для нынешних студентов, как в Китае, так и на Западе, это самое настоящее "белое пятно".
Проблема начинается уже с терминологии. Мы предполагаем, что знаем, что такое “боевые искусства”. С нашей точки зрения, это единый, легко идентифицируемый вид деятельности. Людей, занимающихся боевыми искусствами, легко узнать, например, по их красочной традиционной униформе. Кроме того, современные мастера боевых искусств обычно сами идентифицируют себя таковыми. У них даже есть торговые организации и публикации, которые обычно включают в свои названия слова “боевые искусства”, чтобы избежать возможность путаницы.
Ситуация в Китае ХIХ-го века была совсем иной. Я бы рискнул предположить, что многие (возможно даже большинство) из практиков боевых искусств того времени были бы удивлены, а в некоторых случаях даже оскорблены, узнав, что они были всего лишь "мастерами боевых искусств”. На вопрос о том, кто они такие, большинство из этих людей ответили бы, что они профессиональные солдаты, охранники или посыльные местных яменей. Многие из них были крестьянами, которые были вынуждены вступить в местное "Общество по наблюдению за урожаем". Быть “уважаемым крестьянином” было гораздо престижнее, чем быть инструктором по кулачному бою или охранником. Другие могли быть врачами традиционной медицины или оперными артистами. В некоторых случаях вы даже можете встретить представителей ученых мужей [у автора стоит слово "дворянства", но в Китае не было такого сословия], которые изучали "кулак" или стрельбу из лука как форму самосовершенствования и развлечения.
Если бы вы собрали этих людей в одну группу и сказали солдату, крестьянину, оперному певцу и шэньши, что навыки, которые они практиковали, были функционально эквивалентны или взаимозаменяемы, они бы очень удивились. Понятие “боевые искусства” в том виде, в каком мы используем его в современном общении, является современной конструкцией. Эти вещи кажутся для нас похожими из-за нашей современной точки зрения. Действительно, многие из этих категорий смешались в начале ХХ-го века.
Если вы поищете китайское слово ХVIII-го века, которое охватывало бы все эти навыки и жизненный опыт, вы быстро обнаружите, что его не было. Военное искусство, практикуемое солдатами, концептуально отличалось от “цюаньбань” (Quanban) - архаичного термина, используемого администрацией династии Цин, который можно примерно перевести как “Кулак и посох”, относящийся только к гражданским лицам. И все это сильно отличалось от “медицины” и “театральной подготовки”.
Позднее, в ХIХ веке, все это начинает меняться. По мере того, как Китай вступал в более глубокий контакт с западным миром, концептуальные категории ослабевали и перестраивались. Такие понятия, как “китайская культура” и “традиционная культура”, приобрели новую актуальность, когда появилась доступная альтернатива. Внезапно в повседневный обиход вошли такие категории, как “традиционная одежда”, “традиционная живопись”, “традиционная музыка” и даже “традиционная физическая культура”.
На рубеже веков, и позже в 1920-х годах, некоторые интеллектуалы пытались собрать остатки китайской “традиционной культуры” и сохранить ее элементы для потомков. Однако все эти действия были направлены на создание категорий мышления и типов ассоциаций, которые не могли существовать столетие назад. Современный мир на самом деле никогда не сохраняет прошлое, он воссоздает его заново.
Вот почему я всегда говорю людям, что традиционные китайские боевые искусства являются продуктом конца ХIХ-го и начала ХХ-го века. Существовали ли школы бокса и борьбы до этого? Безусловно. У нас есть замечательные свидетельства о мастерах боевых искусств времен династии Сун, и множество сохранившихся до наших дней руководств по кулачному бою и фехтованию периода Мин. Даосская медицина, включающая гимнастику и дыхательные упражнения, уходит корнями еще дальше. Но не стоит думать о «боевых искусствах» как об отдельной, связной, концептуальной категории, которая объединяет все это в мире гражданской коммерческой деятельности. Это продукт конца ХIХ-го и начала ХХ-го века.
Традиционные китайские искусства прошли через впечатляющую концептуальную эволюцию. Это не всегда был гладкий процесс. Безусловно, были и драматические эпизоды. За историей создания и развитием современных “боевых искусств” можно проследить, как за сюжетом романа.
С незапамятных времен существовало множество, народных боевых традиций. Эти навыки стали важным средством социальной мобильности для молодежи из сельской местности, стремящейся к переезду и улучшению своей жизни. Однако с приходом модернизации стали возможны и другие виды социальных передвижений и экономической деятельности.
Отвечая на этот вызов, “боевые искусства” перестраиваются и обретают концептуальную согласованность. При этом они перепозиционируют себя из «местных традиций» в элементы "национальной культуры". В предыдущие эпохи это было невозможно, поскольку “нация”, как концептуальная категория, еще не существовала. Несмотря на некоторое первоначальное сопротивление, это движение в традиционных боевых стилях оказалось успешным. На самом деле это было настолько успешно, что фракции внутри государства (которые активно искали инструменты для расширения своего влияния в местном обществе) решили, что они могли бы использовать эти новоиспеченные “традиционные искусства” для создания и укрепления своего предпочтительного видения политической идентичности населения.
Однако объединение с какой-либо одной политической группировкой создает возможность для жестокой ответной реакции, как только к власти приходят другие силы (как это случалось неоднократно, в том числе во время Культурной революции). Наконец, по мере развития экономики возникают новые проблемы. Теперь боевые искусства призваны решать проблемы, которые неизбежно сопровождают быструю урбанизацию и рост быстро развивающегося капиталистического общества.
Гибкость китайских боевых искусств перед лицом социальных перемен просто поражает. Ни один персонаж не является лучшим примером этих тенденций ХХ-го века, чем мастер Ли Пей Сянь. Хотя он не очень известен на Западе, история его жизни с поразительной точностью отражает каждый из этих крупных поворотов.
Впервые я столкнулся с личностью Ли Пэй Сяня когда исследовал историю фошаньского отделения Ассоциации Цзинъ У (Jingwu - «Чистое боевое искусство»). Фошань играет важную роль в развитии современных боевых искусств Гуандуна. Как я уже обсуждал в другом месте, невозможно понять историю рынка обучения боевым искусствам в эпоху республики в этом городе, не осознав роли местного отделения Цзинъ У.
После Ассоциации Хун Син (продвигающей Цайлифо) это был крупнейший клуб боевых искусств в городе. В то время как Хун Син апеллировал к традиционалистским настроениям людей рабочего класса, в Цзинъ У, делали ставку на образованных представителей среднего класса. Больше, чем любая другая сила в Китае того времени, Цзинъ У стремилась модернизировать боевые искусства и поставить их на службу нации.
Фошаньское отделение было многочисленным, в нем состояли тысячи студентов и десятки инструкторов. Ему даже удалось внедрить своих членов в качестве инструкторов по физическому воспитанию в местные школы. Цзинъ У также играет важную роль в истории боевых искусств Южного Китая из-за своей долговечности. В то время как после финансового кризиса 1925 года Ассоциация прекратила свое существование на большей части территории страны, Фошаньское отделение хорошо финансировалось и пользовалось большой популярностью. По крайней мере "частично ответственным за это был Ли Пей Сянь, ее давний “директор по легкой атлетике и боевым искусствам”. В результате фошаньскому Цзинъ У удалось выжить даже в период после Второй мировой войны.
Ли Пэй Сянь (1892-1985) родился в конце правления династии Цин в Синьху, городке в районе Цзянмэнь провинции Гуандун. Большую часть начала ХХ-го века Цзянмэнь находился в состоянии экономического спада. К счастью для него, в юности Ли интересовался боевыми искусствами и смог изучить Хакка Кюнь. Это искусство, зародившееся в общине этнического меньшинства хакка, является классическим примером традиционных южных стилей. Похоже что, как и многие другие сельские парни с ограниченными перспективами, Ли обратился к боевым искусствам и как к форме образования, и как к средству продвинуться по социальной лестнице.
Его судьба начала налаживаться в 1910 году, когда он переехал в шумный и опасный мегаполис, которым был Шанхай. Многие истории иммигрантов из сельской местности, приехавших в этот город, заканчиваются отчаянием и трагедией. Целые отрасли промышленности были посвящены обиранию несчастных и наивных новичков, которые приезжали в поисках возможностей и работы. Ли, похоже, этого избежал. Фактически, его опыт в боевых искусствах даже дал ему преимущество в его новом доме. В первые несколько десятилетий ХХ-го века в Шанхае и его окрестностях выступало много выдающихся бойцов. Это было бы замечательное место для жизни любого мастера боевых искусств. Ли, в итоге, связал свою судьбу с недавно созданной Ассоциацией Цзинъ У. Эта группа была создана в том же году, в котором Ли приехал в Шанхай, что позволило ему проникнуть на “первый этаж” хорошего дела.
Вероятно, Ли даже имел возможность встретиться со "святым воином" Хо Юаньцзя, который умер 20 августа 1910 года. Хотя формально Хо был главным инструктором Ассоциации Цзинъ У, он умер вскоре после ее создания. Его вклад в организацию был минимален. Однако, как только история о его предполагаемом убийстве “коварными японскими империалистами” начала распространяться, Хо Юаньцзя был возведен в национальном сознании в ранг бога.
Специальная рекламная кампания, организованная молодыми бизнесменами, стоящими за Ассоциацией, обеспечила распространение этой истории. Предполагаемая мученическая смерть Хо помогла группе стать первым по-настоящему национальным боевым брендом Китая. Головокружительное сочетание модернизированных боевых искусств, националистической мифологии и изощренного маркетинга привело к тому, что в течение десяти лет в каждом крупном городе восточного и южного Китая появилось отделение Ассоциации Цзинъ У.
Ли Пей Сянь поставил на победившую лошадь. Он уже был опытным мастером боевых искусств, но прежде чем он смог начать продвигаться в организации по служебной лестнице, ему пришлось пройти переподготовку и сертификацию по северным стилям и “научным методам” Цзинъ У . К 1916 году он отучился шесть лет, чтобы стать инструктором в этой системе. Он изучал "Шаолиньский кулак" у Чжао Лянь Хэ, "Северный богомол" у Ло Куан Ю и "Орлиный коготь" у Чэнь Цзы Чжэна. Он также овладел большим количеством различных кулачный форм и форм с оружием. После получения сертификата продвинутого уровня Ли был принят на работу непосредственно в центральный офис Ассоциации. Позже он работал в штаб-квартире организации в Шанхае. Конечно, в Цзинъ У всегда было нечто большее, чем просто боевые искусства. Предполагалось, что это будет “универсальный магазин” для досуга среднего класса, поэтому в Ассоциации активно пропагандировались современные и западные развлечения. Помимо преподавания боевых искусств, Ли также выступал в качестве директора танцевального и фотографического отделов. Этот широкий спектр навыков впоследствии сыграл решающую роль в его карьерном росте.
Основанное в 1920 году (хотя реальные занятия начались только в 1921 году) Фошаньское отделение ассоциации Цзинъ У стало одним из самых процветающих и инновационных отделений организации. Оно также было одним из самых долгоживущих. Фактически, оно все еще существует и сегодня в измененном виде.
Однако, этот филиал не добился успеха в одночасье. По причинам, которые выходят далеко за рамки данной статьи, после первоначального всплеска энтузиазма Цзинъ У с трудом удалось закрепиться в Фошане. В течение первых нескольких лет ситуация быстро ухудшалась. Примерно к 1923 году местная организация почти полностью прекратила свое существование. Ситуация начала выправляться только после стратегической смены руководства. В 1922 году Чжун Мяо Чжэнь, который был очень пассивным руководителем, ушел с поста президента филиала в Фошане. Его сменил гораздо более динамичный и талантливый Лян Ду Юань. Лян был местным бизнесменом с отличными организаторскими способностями и горячей верой в новую идею. У него было слабое здоровье, но, как только он вступил в ассоциацию и начал интенсивно изучать боевые искусства, его здоровье улучшилось, и Лян стал активным сторонником миссии Цзинъ У по “национальному спасению”. Лян Ду Юань оставался президентом вплоть до японского вторжения в 1938 году. Под его руководством фошаньское отделение, наконец, заняло центральное место в местной субкультуре боевых искусств. После вступления в должность Лян начал активную политику по работе с населением. Под его руководством организация открывала школы, бесплатные медицинские клиники, проводила спортивные мероприятия в западном стиле, издавала газеты и проводила занятия по таким разнообразным темам, как музыка, живопись и публичные выступления. Головное отделение Ассоциация Цзинъ У всегда считало необходимым использовать эти более доступные мероприятия для привлечения последователей из городского среднего класса. Тех, кто оставался, можно было убедить записаться на занятия боевыми искусствами.
Фошаньское отделение вышло далеко за рамки этой общей модели. В течение первых нескольких лет своего существования организация страдала от распространенного мнения, что она населена чужаками, враждебно настроенными по отношению к местному сообществу. Более того, это мнение, возможно, не было полностью неверным. Лян решил, что ключ к успеху — интеграция организации в местное сообщество, предоставив широкий спектр субсидируемых возможностей для среднего класса, таких как катание на роликовых коньках или занятия фотографией, а также широко разрекламированные благотворительные проекты для менее успешных сограждан.
Это позволило организации начать формировать то, что социологи называют “социальным капиталом”, или взаимными узами доверия. По мере того как люди лучше узнавали группу и ее цели, они начинали доверять ей и рассматривать ее как часть местного сообщества.
Наведение таких мостов оказалось абсолютно правильным. Число студентов не только начало расти, но и отделение в Фошане обеспечило себе источники местной поддержки и дохода, которые не зависели от Шанхая. В результате крах национального движения Цзинъ У в 1925-1926 годах практически не повлиял на гуандунские отделения.
Также были внесены другие изменения в организацию филиала. В 1923 году Ли Пей Сянь был переведен в Фошань, где он оставался “директором по легкой атлетике и боевым искусствам” до 1938 года. Интересно отметить, что в то время как президент филиала выбирался на месте, директор по легкой атлетике (по сути, главный инструктор по боевым искусствам) должен был назначаться непосредственно центральным офисом в Шанхае. Фактически, все инструкторы по боевым искусствам в филиале в Фошане были из Шанхая. По-видимому, это было важнейшим аспектом того, как Ассоциация обеспечивала целостность своего бренда.
Тот факт, что Ли был родом из провинции Гуандун, говорил на кантонском диалекте и имел опыт работы в южном стиле кулачного боя, возможно, помог ему завоевать авторитет на переполненном рынке боевых искусств Фошаня. Однако, его фактическая преподавательская деятельность не отклонялась от ортодоксальной, строго северной учебной программы Цзинъ У. Одной из его первых реформ после вступления в должность было создание нескольких “малых групп” в рамках более широкого студенческого состава филиала в Фошане. Эти структуры, по сути, были учебными группами, созданными для поддержания мотивации студентов, обеспечения взаимной поддержки и чувства принадлежности. Нетрудно понять, как эти качества, которые по-прежнему важны для успешных школ боевых искусств сегодня, легко могли быть утрачены в более чем мегалитических учебных структурах Ассоциации Цзинъ У. Эти группы имели большой успех, и в 1924-1926 годах их было создано еще больше.
Ли также курировал успешное введение тайцзицюань в учебную программу Фошаньского отделения Цзинъ У. Это искусство во всех его разновидностях стало невероятно популярным во всем Китае, и район дельты Жемчужной реки не стал исключением. Региональный успех тайцзи еще раз демонстрирует ту важную роль, которую сыграла Ассоциация Цзинъ У в распространении северных стилей рукопашного боя на юге.
Ли также отвечал за колонки по боевым искусствам в газете филиала, которые публиковались ежемесячно, а затем еженедельно. В Фошане он был и редактором, и автором главного рупора своей организации. Вероятно, именно Ли следует во многом приписать успех, которого в конечном итоге добился филиал Цзинъ У в Фошане.
Конечно, карьера Ли Пей Сяня выходила далеко за рамки его участия в этой организации. Японское вторжение серьезно затруднило функционирование Фошаньской Ассоциации Цзинъ У. В 1938 году он подал в отставку со своего поста и присоединился к Ассоциации боевых искусств Гу Жу Чжана в Гуанчжоу, где, как предполагается, он тренировал антияпонскую команду Дадао (“большая сабля”).
Государственная поддержка, сокращение и реабилитация.
Мне не удалось найти достаточно информации о карьере Ли в период с 1945 по 1949 год. Он не последовал примеру многих других традиционных мастеров, бежавших из Гуандуна после 1949 года. По правде сказать, его карьера на самом деле стала более активной и получила дальнейшее развитие после прихода к власти коммунистов.
До 1938 года Ли был наиболее известен своими классическими техниками Цзинъ У "Орлиный коготь" и "Северный Шаолинь". Однако после 1949 года он стал пропагандировать тайцзицюань стиля У в Гуанчжоу. Ли довольно успешно пережил смену режимов, которая положила конец карьере многих других местных мастеров боевых искусств. Он добился такого уровня официального признания и государственной поддержки, которого у него никогда не было в 1930-е годы (когда Центральный институт Гошу при Гоминьдане пытался создать свое собственное движение боевых искусств).
В 1957 году Ли даже возглавил делегацию провинции Гуандун для участия в Пекинской Национальной конференции по боевым искусствам.
В 1959 году он был назначен директором по преподаванию физической культуры и научным исследованиям в Колледже традиционной медицины Гуанчжоу. Там он создал команду по боевым искусствам, которая продолжала пропагандировать общую пользу традиционной физической культуры Китая для здоровья. В 1961 году он начал проводить курсы цигун совместно с провинциальным Департаментом здравоохранения в ряде университетов и средних школ.
Этот эпизод весьма важен по ряду причин. 1950-е годы стали своего рода поворотным моментом для традиционной китайской медицины. В то время как Коммунистическая партия традиционно отдавала предпочтение западной “научной” медицине, дебаты между теми, кто симпатизировал западной медицине и “красными” (местными коммунистическими кадрами) побудили пересмотреть взгляд на традиционную китайскую медицину. Традиционные двигательные формы и дыхательные упражнения, названные местными медицинскими чиновниками «цигун», были значительно дешевле западных лекарств.
Конечно, создание новой ветви традиционной китайской медицины, свободной от “феодализма” и “суеверий”, не было легким и быстрым процессом. Были основаны новые клиники и медицинские отделения. В них работал широкий круг врачей, практикующих традиционный цигун и немало мастеров боевых искусств. Ли продвинулся по карьерной лестнице в конце 1950-х годов, перейдя в эту недавно открытую, относительно хорошо финансируемую область. Короче говоря, его внезапный интерес к ТКМ отражает как более широкие социальные тенденции, так и приоритеты финансирования китайского государства.
Настоящая трагедия этого всплеска государственной поддержки цигун в 1950-х и 1960-х годах заключается в том, что произошло дальше. Красногвардейцы Культурной революции никоим образом не были убеждены в том, что китайская медицина освободилась от своего суеверного и ненаучного прошлого. В результате многие врачи, мастера боевых искусств и даже руководители здравоохранения "испытали на себе их гнев". Не ясно, в какой конкретно ситуации находился Ли, но, похоже, он пережил Культурную революцию относительно невредимым.
В 1960, 1962 и 1977 годах он опубликовал в People's Sporting Pressкрупные работы по цигун и тайцзицюань. В 1982 году, как раз в начале “лихорадки” кун-фу и цигун, он стал известным экспертом на национальной арене и опубликовал обширную серию статей о шаолиньском кулаке в журнале Улинь. За годы, предшествовавшие его смерти, он опубликовал десятки статей по различным аспектам боевых искусств для различных изданий.
Заключение
История жизни Ли наглядно иллюстрирует тот факт, что в начале ХХ-го века мастера боевых искусств провинции Гуандун открылись для более широкой национальной культуры. Родившийся в относительно неразвитом районе и получивший образование в Хакка Кюнь, этот молодой мастер боевых искусств сделал себе имя, продвигая тайцзи и традиционную медицину на национальной сцене. Кажется маловероятным, что все это было бы возможно без Ассоциации Цзинъ У. Хотя ее занятия в основном были рассчитаны на городских и обеспеченных людей, в кругах боевых искусств она по-прежнему выполняла традиционную роль, предоставляя путь к развитию для молодых талантливых людей, которым не хватало ресурсов.
Не менее важным является то, что карьера Ли проливает свет на эволюцию традиционных боевых искусств Китая в ХХ веке. Наблюдая за его жизнью мы стали свидетелями того, как эти искусства перешли от сугубо местной практики к той, которая влияет на региональную и даже национальную идентичность. В организации рукопашного боя были внедрены новые и сложные формы управления, включая современную рекламу, финансирование и франчайзинговые структуры. Все это позволило распространить “традиционные искусства” в широком коммерческом масштабе.
Как только эти виды искусства утвердились в обществе, они стали доступны государству как инструмент для продвижения своей собственной программы. Это включало формирование политической идентичности в период республики (когда государство поддерживало Гошу) и Культурной революции, а также продвижение экономических и социальных программ (например, государственная поддержка цигун и тайцзи в 1950-х и 1980-х годах).
В каждом из этих случаев чиновники, представители общественности и преподаватели рукопашного боя пытались переосмыслить то, как мы понимаем термин “боевые искусства”. Экономическое развитие и эволюция эффективных рынков также оказали огромное влияние на этот процесс. Все эти факторы проиллюстрированы в жизни и карьере Ли Пей Сяня.