418 лет назад, 3 (10) сентября 1606 года, в Ярославль в ссылку прибыла Марина Мнишек, вдова царя Дмитрия Ивановича, то есть Лжедмитрия I.
Марина, её многочисленная родня и свита, а также ещё 375 поляков оказались в Ярославле после переворота, устроенного князем Василием Шуйским. В ходе восстания в мае 1606 года погиб не только Лжедмитрий, но и около 500 польских и литовских панов, приехавших в Москву на его свадьбу с Мариной. Сама новоиспечённая царица уцелела чудом: благодаря своему небольшому росту она сумела спрятаться под юбками одной из боярынь. Повезло выжить и её родне – отцу Юрию Мнишеку, его брату, сыну и племяннику.
Выехав в конце августа из Москвы, пленные поляки и их конвой достигли Ярославля в начале сентября. Часть пленников перевели в Ростов. Новоиспечённый царь Василий Шуйский не хотел конфликта с Польшей, поэтому не только распорядился пощадить пленников, но и обеспечил им относительно комфортные условия в Ярославле. В так называемом «Дневнике Марины Мнишек», который на самом деле вёл кто-то из её приближённых, сказано, что Мнишеки получили четыре больших дома в предместье за городом (скорее всего, в районе Спасо-Преображенского монастыря). Поблизости расселили и других панов. Почётным пленникам не только назначили содержание, но даже разрешили сохранить сабли. Богатый Юрий Мнишек даже мог позволить себе сделать местным приставам дорогие подарки, чтобы облегчить условия проживания. Полякам можно было гулять на берегу Волги и ходить на торг. Власти снабжали их говядиной, бараниной и рыбой, а также пивом и вином.
Тем полякам, кто попал в Ростов, жилось хуже. Ростовские пленные в челобитной пишут: «голод и скудость нас удручают, содержание дурное и тяжелое… гнетет нас нужда, и настолько, что не только мы лично испытываем лишения, но не имеем, во что одеть наших слуг ввиду суровой зимы». Но главное ограничение – ростовские и ярославские пленники не могли общаться между собой. Среди поляков и литвинов, попавших в Ростов, была и челядь панов, погибших в Москве. До этих слуг практически никому не было дела.
Ярославские историки Геннадий Кочешков и Пётр Аграфонов пишут, что власти всё-таки делали попытки отобрать у пленных поляков оружие. Из Москвы поступали противоречивые указания, которые усиливались постоянными слухами. В «Показаниях Ивана Садовского» говорится, что в Ростове «многие паны» спрятали лучшее оружие, чтобы не сдавать его властям. Поляков охраняли более сотни стрельцов, причем охрана часто менялась и постоянно усиливалась. Она была сформирована не из ярославцев. Возможно, это было сделано из-за негативного отношения местного населения к пленным. В «Дневнике Марины Мнишек» постоянно упоминаются стычки поляков с ярославцами. Иногда причинами столкновений становилось само поведение пленных. Их вспыльчивый характер, шляхетская чванливость, стремление сохранить оружие приводили к неоднократным конфликтам. Так, один из польских слуг во время ссоры выстрелил в стрельца. Были и попытки сбежать. Так, шляхтич Добрицкий и его 37 сообщников за подготовку побега были сосланы из Ярославля в Вологду.
Впрочем, были и другие исходы. В «Дневнике Марины Мнишек» говорится, что польские девушки – все, бывшие в ссылке, – не вернулись на родину, так как вышли замуж за ярославцев.
В июне 1608 года Василий Шуйский отпустил польских пленных на родину, взяв с Мнишеков условие, что Марина больше не будет называть себя русской царицей. Но Марина в Польшу так и не попала. Обоз Мнишеков перехватил полковник Александр Зборовский. У польско-литовских авантюристов появился новый символ - Лжедмитрий II, он же – Тушинский вор, которого надо было срочно легитимизировать. Зборовский договорился с Юрием Мнишеком, что его дочь отправится ко второму Самозванцу и признает в нём своего чудом спасшегося мужа. И эпопея Марины в России продолжилась!
