Всё меняется

Все меняется. Что говорит мама сейчас, уходя в магазин?

-Я уйду в магазин на тридцать минут. Ничего не бойся. Если что, звони.

Что говорили наши родители, вешая утром ключи нам на шею?

-Придем вечером. Еда в холодильнике. Чужим дверь не открывайте. Без нужды на работу не звоните.

Всякие опасности полагалось чуять нутром и, по возможности, избегать. Мы обитали на улице, как Маугли в джунглях и делали, что хотели. Лет в семь моя соседка и подружка Оля утром вышла во двор с закопченной алюминиевой кастрюлей и тряпкой и пошла к песочнице.

-Оля, а кастрюля зачем?

-Мы же уже выросли из игр в песочнице. Чего песку зря пропадать? Почищу кастрюлю.

У нас дома нашлась аналогичная кастрюля и тряпочка, я вынесла все во двор и работа закипела. Упорство и труд все перетрут. Всего пара часов, и мы с Олей покрылись хлопьями сажи и черными разводами, а наши кастрюли засверкали как новенькие, совсем как новенькие, только сильно исцарапанные.

-Некрасиво получилось,- сказала Оля.

-Это потому что песчинки крупные и твердые. Надо что-то помельче.

-Что, например?

В качестве альтернативы я предложила половинку красного кирпича. Если потереть его другой половинкой, получается красный порошок. Если потереть им кастрюли, то царапины, может быть, будут не так заметны. Мы снова взялись за дело. Через час красный кирпичный порошок покрывал нас с Олей с головы до ног, маскируя черные хлопья, лежал на земле и скамейке и покрывал траву в радиусе двух метров от песочницы. Ну, и в принесенных банках появился приличный запас. Мы снова начали тереть кастрюли. Еще час усилий, и мы с подружкой решили, что бог с ними, с царапинами.

-А порошка еще много осталось,- задумчиво сказала Оля.

-А давай все остальное почистим?- предложила я.

Мы вынесли на улицу ложки, вилки, тарелки и пр. и принялись за дело. Когда все было почищено, мы напоминали две большие грязные морковки. Зато все остальное блестело.

-Надо теперь все водой вымыть. Только домой нести страшно. Что-нибудь выгваздаю, родители ругаться будут,- сказала Оля.

-И мои тоже.

Мы вынесли из дома тазы, сложили туда все почищенное и отправились на колонку. Посуда приобрела вполне приличный вид, а мы с Олей превратились в две мокрые грязные морковки.

Мальчишки времени даром тоже не теряли. Они нашли где-то доски б/у и решили сделать из них качели. Но для начала следовало извлечь из них гвозди. Гвозди извлекли и распрямили молотком на белом силикатном кирпиче. Потом кто-то вынес из дома батину пилу, кто-то кусок веревки. Доски пилились на нужные куски, потом сколачивались выпрямленными гвоздями под аккомпанемент тихих незлых слов, когда кто-то попадал молотком по пальцу.

Чтобы повесить качели, мальчишки залезли на дерево и вот, наконец, качели висят на горизонтальной ветке. Опробовать их решили на мне. Я села и Витька сильно раскачал меня. Увы. Веревка оказалась хлипкой и мой полет бесславно закончился в центре большого куста крыжовника. Сверху приземлились качели. Я вылезла из куста в ссадинах и царапинах, из которых обильно текла кровь. Оля воскликнула:

-Я сейчас!- Метнулась за тряпочками, которыми мы чистили посуду и начала стирать с меня кровь. Я покрылась оранжево-красными разводами и мы снова пошли на колонку. С меня смыли кровь и Оля решила помыть тряпочки. Я держала рычаг колонки, Оля мыла.

Мальчишки тем временем принесли из дома веревку попрочнее и снова повесили качели, но подальше от ствола, потому что я летала практически рядом с ним. Теперь на качели сел Витька. Вначале полет шел нормально, веревка оказалась прочной, но потом тонкий конец ветки, к которому привязали веревки, отломился. Витька лихим виражом улетел все в тот же многострадальный куст крыжовника и получил подзатыльник обломком ветки. Оля подбежала с нему с мокрыми тряпочками:

-Как чувствовала, вымыла тряпки, они чистые!

Она ошиблась, а Витька покрылся оранжевыми разводами. Все снова пошли на колонку.

Во дворе выяснилось, что оранжевый порошок с травы и скамейки отлично прилипает к влажным ногам и одежде и все попытались оттереть его все теми же тряпочками...

За этим занятием нас и застали вернувшиеся с работы родители. Дом был ведомственным, родители работали в одной организации и часто возвращались домой вместе. К переменам во дворе и в нашей внешности они отнеслись спокойно. Ну, а что такого? Все целы, никто не убился, а синяки и ссадины через неделю сойдут. Зато посуда чистая и дети были при деле.

Мы уходили по домам, обсуждая, что в соседнем заброшенном саду есть подходящее дерево с подходящей веткой. Только вначале надо вырубить крапиву высотой в наш рост и убрать строительный мусор, оставшийся от сноса дома. Завтра займемся.

Говорят, что наши прадеды, уходя куда-то, говорили нашим дедам:

-Я на пару недель в город. Еда в лесу, ружье в сарае.

Вот это было сурово.