— Илюша, сынок, ну разве ты не видишь, что она не для тебя? — тяжело произнесла Марина Петровна, едва не стукнув по столу ладонью. — Илья, сынок, ты же взрослый мужчина, подумай о том, кого ты привел в дом.
Илья медленно наклонился к материи, сохраняя спокойствие.
— Мама, прекрати. Ты ведь даже не знаешь Катю, — его голос звучал натянуто, а нога инстинктивно ткнула ее под стол.
Но Марина Петровна не собиралась молчать. Она поджала губы и резко повернулась к девушке, сидящей напротив.
— Катя, дорогуша, а ты сама-то не поняла, что это всё… ну, не для тебя? — её голос стал неожиданно мягким. — Мой сын — не твоего уровня, не ровня ты ему.
Катя чувствовала, как кровь приливает к лицу. Она резко опустила глаза и посмотрела на руки, которые сжимали салфетку так, будто это была сила, которая удерживала ее от того, чтобы не выбежать из комнаты.
— Мам, — прошипел Илья, его терпение было на исходе. — Я не понимаю, почему ты позволяешь себе так говорить. Какая разница, кто она по профессии? Я люблю ее, и это, как минимум, повод уважать мой выбор.
— Любишь? — Марина Петровна прищурилась, словно не расслышав главного слова. — Ой, давай не будем об этом. Любовь — она как наваждение: приходит, уходит. А что остается? У нее что, высшее образование? Нет! Кто она? Да никто! Просто медсестра в больничке! А ты — инженер, Илюша. Где твоя гордость?
Катя больше не могла слушать. Она медленно поднялась из-за стола и бросила на Илью быстрый взгляд.
— Мне лучше уйти, — тихо сказала она, чувствуя, как ее голос дрожит.
Илья не успел ее остановить. Она уже была у двери, когда Марина Петровна добавила:
— Вот видишь? Он не выдержала правды. Рано или поздно, ты все равно признаешь, что я права!
Дверь захлопнулась. Илья встал, не глядя на мать.
— Обиделся, что ли сынок? — не отставала Марина Петровна. — Да ты ж ещё вернешься ко мне с извинениями. Вот увидишь.
Он ничего не сказал. Просто ушел, оставив свою мать одну в пустой комнате.
Прошел месяц, прежде чем Илья вновь заговорил с матерью. Но теперь его голос был спокойным и уверенным, похоже, он принял важное решение.
— Мама, — начал он, как только она взяла трубку. — Мы с Катей решили пожениться. И я хотел бы, чтобы ты была на нашей свадьбе.
Марина Петровна замерла на другом конце линии. Ее глаза сузились, когда она прижала телефон к уху ещё крепче.
— Жениться? На ней? Это какое-то недоразумение Илюша — она даже не попыталась скрыть презрения в своем голосе. — Ну, если ты так решил, то что ж… Моё благословение ты не получишь.
Но свадьба состоялась. И хотя Илья всю церемонию ожидал, что мать устроит какой-нибудь скандал, всё прошло тихо. Однако это было лишь затишье перед бурей.
Когда молодожены обустроились в небольшой арендованной квартире, Марина Петровна начала частенько их навещать. И каждая встреча оборачивалась новой волной конфликтов. Она критиковала всё: начиная с того, как Катя содержала дом в порядке, заканчивая тем, как она готовит.
— Ты не можешь даже макароны сварить! Вон посмотри, все слиплось, — усмехалась Марина Петровна, бросив взгляд на кастрюлю. — И это ты называешь домашней едой? Просто ужас!
Катя больше не улыбнулась в ответ на подобные замечания. Она молчала, но в ее взгляде уже не было прежней робости. Илья пытался защитить ее, но в голосе его уже не было той уверенности, с которой он говорил раньше.
— Мама, давай без этих колкостей, — говорил он, но Марина Петровна только ухмылялась в ответ.
— Ой, да кто бы говорил! — она повернулась к сыну с саркастической улыбкой. — Я вот в её возрасте уже могла всё: и хозяйство вести, и детей растить. А она что? Бегает от одной работы к другой, даже нормальный обед не может приготовить!
Катя молча встала и ушла на кухню, стараясь не показывать, как сильно ее задели эти слова. После каждого такого визита она чувствовала себя всё хуже. Через несколько недель она сказала Илье:
— Я больше не могу. Надо что-то менять.
— Ты права, — произнес Илья, понимая, что так продолжаться не может.
Через три месяца всё изменилось. В один из вечеров Катя получила звонок от своей мамы, она сказала, что бабушка завещала ей дом на побережье в Сочи. Катя, не веря своему счастью, позвонила Илье:
— Илюш, представляешь? Бабушка оставила мне дом на море! Мы можем туда переехать! Это наш шанс.
— Может, лучше продать его и купить здесь квартиру? — осторожно предложил Илья, но Катя была полна решимости.
— Нет! Это наш шанс уехать подальше от твоей матери. Разве ты не видишь, как она на меня влияет?
Илья, хоть и понимал, что жена права, всё же колебался. Но в конце концов согласился.
Когда Марина Петровна узнала о переезде, ее лицо перекосилось от зла.
— В Сочи?! — воскликнула она с такой яростью, что ее голос задрожал. — Это твоя бесприданница решила увезти тебя от меня, да? Она вообще хочет отрезать меня от твоей жизни?
— Мама, я уже взрослый человек. Мне уже сорок лет, если ты забыла.
— Да какое это имеет значение? — фыркнула она, сверкая глазами. — Эта… эта медсестричка только и хочет, чтобы я тебя больше не видела!
— Мама, хватит. Мы уже решили, что так будет лучше для всех. Ты же видишь, как всё происходит здесь. Мы хотим начать жизнь заново, спокойно, без постоянных скандалов.
Марина Петровна сидела так, будто ее облили холодной водой. Сначала она хотела продолжить спор, но потом резко встала и ушла, хлопнув дверью.
Переезд был спасением для Кати. Когда они наконец въехали в новый дом, она ощутила настоящее облегчение. Это было глотком свежего воздуха вдали от напряжения, которое окутывало их старую жизнь.
Но счастье длилось недолго. Через несколько месяцев Марина Петровна снова дала о себе знать.
— Мне нужно к вам переехать, подготовьте для меня комнату, — сообщила она Илье в телефонном разговоре. — Врач сказал, что мне нужен морской воздух.
Илья замер, не сразу веря в то, что услышал.
— Что? — переспросил он, пытаясь осмыслить уникальное. — Ты… ты хочешь переехать к нам? Ты серьёзно мам?
— Давай не прикидывайся! Разве ты не услышал, что я сказал? — раздражённо отозвалась Марина Петровна. — У меня проблемы со здоровьем. Врач сказал, что мне срочно нужен морской воздух. Я уже давно переживаю из-за своих болей в груди, или ты забыл?
Илья потер виски. Он помнил конечно, что мать иногда жаловалась, но что-то подсказывало ему, что она просто преувеличивает.
— Мама, ты никогда не говорила, что дело настолько серьезное. Что за врач? И какие у тебя симптомы?
— Ой, Илюша, ты что у нас в медицине разбираться начал? — фыркнула она в ответ, и сарказм ее было почти осязаем. — Мне что, нужно обязательно показать тебе справку, чтобы ты поверил? Да, сынок, у меня аллергия. На сибирский климат! Представляешь? Врач сказал, что морской воздух — это мое самое большое спасение.
Илья молчал, пытаясь переварить услышанное.
— Мама… — медленно начал он, стараясь подбирать слова осторожно. — Я, конечно, понимаю, что тебе нужен отдых, но...
— Отдых? — прервала его Марина Петровна, ее голос сразу стал жёстче. — Ты считаешь, что я всё это выдумала, чтобы переехать к вам, да? Мне что, обязательно нужно было здесь загнуться, чтобы ты начал воспринимать всё в серьёз?
— Нет-нет, мам, я просто… — Илья понял, что загоняет себя в угол. — Дело в том, что у нас здесь дом небольшой. Места почти нет. Ты ведь понимаешь?
— Места нет? Ты шутишь? — Ее голос звенел от негодования. — Что, даже угол для собственной матери не найдётся? У тебя там целый дом! И не говорили мне, что Катя против. Я уверена, что это она тебя настроила!
Илья стиснул зубы. Он прекрасно знал, что разговор свернёт именно в это русло.
— Мама, дело не в Кате. Это ее дом, и она здесь хозяйка. Мы всё уже обсудили.
— А я не хозяйка? — саркастически спросила Марина Петровна, не скрывая презрения. — Ну конечно, твоя дорогая Катенька у нас тут главная, а я — так, мимо проходила. Вот и убежал ты от меня за тысячи километров, чтобы не видеть свою мать!
— Не надо так драматизировать, — раздражённо бросил Илья. — Мы решили, что так будет лучше для всех. И ты ведь прекрасно знаешь, что мы не можем ужиться вместе. Если бы всё было нормально, мы бы не уехали.
— Нормально? — Ее голос был полон яда. — Конечно, вам же там хорошо, море, солнце, тепло, овощи, фрукты! Только вот обо мне вы даже не думаете! Старая мать осталась в Сибири одна, и никому до нее нет дела. Зато твоя жена теперь счастлива!
Илья стоял молча, прислонившись к стене. Ему не хотелось продолжать, но он знал, что мать уже не остановить.
— Мама, — снова начал он, стараясь говорить спокойно, — если тебе так нужен морской воздух, ты можешь продать свою квартиру и купить что-то здесь, рядом с нами. Но ты ведь не хочешь продавать ее, верно?
— Продавать? Свою квартиру? — почти кричала она. — Да ты что, с ума сошёл Илюша? Ты гусей погнал, да? Это моё жильё! Куда я потом пойду, если вдруг мне придется вернуться? Ты что, серьезно предлагаешь своей матери остаться без крыши над головой?
— Мама, никто тебя не выгонит, — произнес Илья. — Но мы не сможем жить вместе. Ты это сама прекрасно знаешь.
— Это Катя тебя натравила, да? Она ведь хочет, чтобы ты совсем от меня отдалился, не так ли?
— Мама, хватит! — взорвался Илья. — Почему ты всегда сваливаешь всё на неё? Это я принимаю решения, не она! Ты просто не хочешь признать, что сама создала все эти проблемы!
Марина Петровна на мгновение замерла, поражённая таким неожиданным ответом сына. Но потом ее голос снова громко зазвучал:
— Знаешь что Илюша? Мне тоже нужен морской воздух, и я всё равно приеду. Мне ведь доктор сказал Илья. Не ты, не твоя жена — никто не запрещает мне беречь свое здоровье.
Он понял, что спорт бесполезен.
— Хорошо, мама, — тихо ответил он. — Но пойми: если ты приедешь, нам придется как-то находить общий язык.
— Посмотрим, кто ещё с кем не найдёт общего языка, — пробормотала она прежде, чем повесить трубку.
За два дня до ее приезда Илья собрался с духом и рассказал Кате.
— Она едет к нам, — сказал он, стараясь избегать зрительного контакта.
Катя замерла, бросив на него удивлённый взгляд.
— Ты же обещал, что мы не будем жить с ней, — ее голос был тихим, но в нем чувствовалась ледяная тревога.
— Я знаю, — торопливо сказал Илья, чувствуя, как напряжение нарастает — Я попытался ее отговорить, но она… она утверждает, что врач сказали ей, что ей нужно жить у моря. Я не знаю, правда это или нет, но она уже решила.
Катя молчала. Потом тихо посмотрела на Илью, ее лицо было напряжённым.
— Мы переехали сюда, чтобы начать новую жизнь. Чтобы сбежать от всех её упрёков, её сарказма, её законов. А теперь она собирается приехать к нам? — ее голос звучал тихо, но сквозь каждый звук прорывалась сдержанная ярость.
Илья провёл рукой по волосам, чувствуя, как тяжелеют его плечи.
— Я знаю, — повторил он. — Но я постараюсь всё сделать так, чтобы она не мешала. Может, на этот раз всё будет иначе.
Катя посмотрела на него с едва скрытым скепсисом.
— Ты действительно в это веришь?
Он замер, не зная, что ответить. Ему самому казалось, что это всего лишь попытка утешить их, хотя в глубине души он знал: мать не изменилась.
Марина Петровна приехала через неделю с большим чемоданом в руках. Как только она вошла в дом, ее лицо тут же приняло выражение, которое выражало только одно: отвращение.
— Ой, ну и… ну и убожество, — заметила она, едва ступив на порог. — Где вы это вообще откопали? Такое ощущение, что в прошлом веке тут всё застыло.
— У нас пока нет денег на ремонт, — спокойно сказал Илья, закрывая дверь. — Мы ведь только недавно сюда переехали
Марина Петровна не собиралась сдаваться.
— А, понятно, — она осмотрелась, кривя нос. — Ну ничего, я вам тут всё переделаю. Нельзя же жить в таком убогом месте.
Катя, услышав ее слова, едва сдерживала себя. Она знала, что это только начало, и скоро всё выйдет за пределы терпения.
Но всё произошло раньше, чем она ожидала. Уже на следующий день произошёл скандал. Когда Марина Петровна снова начала критиковать Катю и она не выдержала.
— Может, хватит? — резко сказала она, смотря свекрови прямо в глаза. — Я вам не позволю здесь командовать. Это мой дом. И если вас что-то не устраивает, вы можете валить!
Марина Петровна замерла, затем нахмурилась и стиснула зубы.
— Ах, вот как! — усмехнулась она, глаза сверкнули от ярости. — Ты, значит, теперь тут главная?!
— Этот дом мой, — спокойно ответила Катя, но в её голосе уже не было прежней мягкости. — Так что, да, я здесь хозяйка.
Марина Петровна фыркнула и саркастически рассмеялась.
— Ну конечно! Умно придумала — притащить моего сына сюда, подальше от меня!
Катя сжала кулаки, ее терпение было на пределе.
— Притащила? — переспросила она, ее голос прозвучал резче, чем обычно. — Может вы забыли, что это было наше с Ильей решение? Мы оба хотели переехать. Неужели вам настолько трудно это понять?
Марина Петровна закатила глаза, как будто услышала что-то нелепое.
— Конечно-конечно, общее решение! — саркастически вытянула она. — Мой сын всегда был подкаблучником, но я думала, что это пройдёт. Но нет, ты тут поработала над ним! Умная девочка! И дом оформила на себя, и мужа на коротком поводке держишь. Прям всё продумала! Молодец!
Катя с трудом сдерживала себя, чтобы не сорваться. Она посмотрела на Илью, но он молча стоял рядом, с опущенной головой, явно не желая мешать.
— Знаете что, — сказала Катя, почувствовав, как к горлу подступает ком. — Мне надоело это слушать. Вы всегда критикуете, всегда недовольны. Но, кажется, вы забыли, что это не ваш дом. Вы здесь в гостях, а я — хозяйка. И если вам что-то не нравится, я вам уже сказала, можете валить!
Марина Петровна злобно прищурилась, ее лицо стало твёрдым, как камень.
— Да как ты смеешь так говорить со мной! — зашипела она. — Я — мать Ильи! И я имею право быть здесь столько, сколько захочу! А ты — всего лишь… временная прихоть. Посмотри, сколько ты тут продержишься.
Илья, который до этого момента молчал, вдруг поднял голову и шагнул вперед.
— Мама, прекрати, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась твёрдость. — Мы об этом уже говорили. Ты не можешь так обращаться с Катей. Если ты собираешься жить с нами, ты должна принять, что это ее дом.
Марина Петровна обернулась к сыну, ее глаза сверкали от негодования.
— Илюша… ты на ее стороне? — изумлённо воскликнула она. — Мой родной сын, который всегда был со мной, теперь встаёт против меня ради этой… этой…
— Хватит, — Илья поднял руку, пытаясь ее остановить. — Я не на чьей-то стороне. Я просто хочу, чтобы ты наконец поняла, что больше не можешь контролировать мою жизнь. Я взрослый человек, и у меня своя семья. Ты должна это уважать.
Марина Петровна на мгновение замерла, словно не веря тому, что услышала. Ее лицо исказилось от гнева, и она, сжав губы, резко вернулась к двери.
— Так вот как! — крикнула она, не оборачиваясь. — Вы оба меня выгоняете? Выставляете родную мать за дверь? Прекрасно! Я уйду, но знайте: вы ещё пожалеете об этом! Когда-нибудь ты поймёшь, Илья, кого ты потерял, и вернёшься ко мне с раскаянием!
После этих слов она схватила свои вещи и вышла, хлопнув дверью так громко, что весь дом, казалось, содрогнулся.
После того как дверь за ней закрылась, наступила тишина. Илья и Катя стояли, молча смотря друг на друга. В воздухе витало напряжение, и никто не осмеливался прежде нарушить молчание.
— Ты уверен, что она действительно уехала? — спросила Катя, наконец, не выдержав.
Он не знал, что сказать. Всё было слишком запутано. Он любил свою мать, но больше не мог терпеть ее постоянные манипуляции. Но всё же, несмотря на все конфликты, ему было больно видеть, как она уходит в гневе.
— Она вернётся, — с уверенностью сказала Катя, вздохнув. — И снова попробует сделать нашу жизнь невыносимой. Ты же ее знаешь.
Илья молчал, но в его глазах уже не было уверенности.
Следующие несколько дней Марина Петровна не звонила. Для Ильи это было странно, почти тревожно. Он ожидал, что она позвонит и начнёт вновь жаловаться на одиночество, здоровье, или на то, что её жизнь без него стала пустой. Но телефон молчал.
Катя в это время старалась не говорить о случившемся, хотя было ясно, что она напряжена.
Через неделю Илья решил позвонить сам.
— Мама? — осторожно начал он, когда она ответила. — Как ты? Всё в порядке?
На том конце линии послышался тяжёлый вздох.
— Ты решил наконец позвонить, да? — Ее голос был полон обиды. — Ничего, я уже привыкла. Сижу тут одна, болею, никому не нужна.
Илья сжал телефон крепче, ожидая продолжения.
— Я думал, может тебе нужно что-нибудь, — тихо сказал он, стараясь не подливать масло в огонь.
— О чём мне с тобой говорить? — в ее голосе послышалась лёгкая дрожь. — О том, как вы меня выгнали из дома?
— Мама, пожалуйста, давай без этого, — он пытался быть спокойным. — Мы не выгоняли тебя. Мы просто просим дать нам пространство. Ты знаешь, что с Катей ты никогда не найдешь общий язык.
— А может, я просто не хочу его искать! — воскликнула она, явно теряя терпение. — Эта девчонка тебя просто использует, а ты слепо следуешь за ней! Но ты сам потом поймешь, что я была права. Когда она тебя бросит или найдёт кого-то другого, ты приползешь ко мне, но будет уже поздно!
— Мама… — начал он, но не знал, что сказать дальше. Эта постоянная борьба утомляла его. Он чувствовал, как в его сердце разрывается что-то важное, и не понимал, как можно восстановить то, что было разрушено.
— Что? Что ты мне хочешь сказать? — Ее голос стал резким и холодным. — Ты ведь уже сделал свой выбор. Ты выбрал ее, а не меня. Ну так и живи с этим!
Илья снова молчал. Словно что-то внутри него надломилось. Он любил свою мать, но больше не мог бороться с ее давлением.
— Я больше не могу, — наконец выдохнул он. — Мы пытались наладить отношения, но это невозможно. Каждый раз, когда ты приезжаешь, всё повторяется снова. Я просто не могу больше так жить.
На том конце линии повисла тишина. Марина Петровна явно не ожидала таких слов. Но вскоре ее голос снова прорезался, он был полон зла и горечи:
— Ты ещё пожалеешь об этом, Илья. Я всегда был рядом с тобой, всегда тебя поддерживала. Но теперь, когда ты выбрал ее, я для тебя — никто. Ну, что ж, посмотрим, как долго продержится эта ваша идиллия.
И она бросила трубку.
Прошли месяцы. Жизнь Ильи и Кати наконец обрела долгожданное спокойствие. Марина Петровна почти не давала о себе знать, хотя Илья чувствовал ее тень за каждым своим шагом. Но его мать исчезла из их жизни, и это было одновременно облегчением и тревогой.
Однажды вечером Катя подошла к Илье с важной новостью.
— Илья, — начала она, нервно теряя край своей кофты, — я беременна.
Он замер, его лицо осветилось смесью удивления и радости.
— Беременна? — переспросил он, не сразу понимая, что это не сон. — Правда?
Катя повернулась, и на ее лице появилась улыбка. Они обнялись, и в этот момент показалось, что всё наконец-то оказалось на своих местах.
Но когда Илья позвонил матери, чтобы поделиться радостной новостью, ее ответ был холоден и колюч.
— Беременная? — переспросила она, в ее голосе звучал сарказм. — Ну что ж, поздравляю. Только вот не думаю, что это что-то изменит. Ты ведь знаешь, как это бывает. Одно дело — пожениться, другое — вырастить ребенка. Посмотрим, как долго вам удастся это выдержать.
Илья, не в силах больше терпеть, просто повесил трубку. Он понял, что, сколько бы он ни старался, его мать никогда не примет его новую жизнь. И хотя это решение далось ему тяжело, он знал, что должен двигаться дальше.
Марина Петровна осталась одна, но не сдалась. Иногда она звонила Илье, но разговоры всегда сводились к одной и той же теме: обвинения, упрёки, жалобы на одиночество.
Она была уверена, что однажды он вернётся. Что поймёт, что его брак был потерян. Что он осознает, кого он потерял. Но время шло, и ничего не изменилось.
Катя и Илья продолжили свою жизнь, воспитали ребенка и построили свою семью. Однажды, спустя много лет, Илья получил письмо от матери. В нем она, наконец, признала, что он имеет право на свою жизнь. Но было уже слишком поздно.