Ирина уже сто раз пожалела, что пришла на эту встречу выпускников.
Прошло ровно двадцать лет после последнего звонка в школе, где она училась, и их бывший класс решил в очередной раз встретиться и отметить этот юбилей. Сначала всё было нормально. Как всегда, сняли стол в кафе, посидели, повспоминали, посмеялись. Потом все стали расползаться кто куда, разделившись на маленькие компании.
Вот и они, три некогда лучших подружки, перебежали в другое кафе, сели там за столик в уголке, заказали ещё вина, и началось.
- А мой, девочки, он такой!.. Он мне раз пять уже изменял!
- Ты его, что, прямо, ловила?!
- Нет, конечно. Он же у меня скользкий! Постоянно изворачивается. Но я же чую, что что-то не то. У меня на это дело интуиция.
- И у меня тоже интуиция! Я его даже пару раз выгоняла из дома. Потому что, тоже почти ловила, но не до конца, и теперь жалею. Живу с ним, а самой иногда так хочется его выпереть из квартиры. А потом подумаешь - как же мы делить её будем, эту квартиру? Да и дети привыкли к отцу…
Ирина с тоской слушала откровения свои подруг, и у неё уши сворачивались в трубочку. Хотелось встать, попрощаться и удалиться, но... Что-то её сдерживало. Наверное, алкоголь сделал своё дело, непривычная лень навалилась на неё, и давай нашептывать на ухо: "Не торопись, Ирочка, посиди ещё, отдохни от домашних дел. Здесь - просто обычный женский треп, а дома - бардак, который уже, наверняка, опять устроили дети. Расслабься, мать, и наслаждайся ничегонеделанием".
- А ты чего молчишь? - вдруг опомнились и обратили на нее внимание Ольга с Таней. - У тебя-то как с мужем? Нормально?
- Да, нормально... - махнула она лениво рукой. - Всё нормально...
- А как нормально? Не ругаетесь с ним?
- Раньше – ругались, а сейчас… Зачем?
- И чего, он у тебя, прямо весь такой примерный, что и ругаться теперь не из-за чего? – удивлённо уставились на неё девочки.
- Ну, как вам сказать, примерный он, или какой... - Ирина хмыкнула, и задумалась на несколько секунд. – Разный он, девочки.
- И прямо весь такой честный?
- Оооо! - Ирина заулыбалась. - Он у меня очень честный. Даже слишком.
- Да ладно тебе! – засмеялись подруги. - Мужиков очень честных не бывает. Да и просто честных – раз-два и обчелся.
- Бывают-бывают такие, - засмеялась и Ирина. - Когда он мне первый раз чуть не изменил, так сразу в тот же день и признался. "Ирка, - говорит - я сегодня на работе чуть тебе не изменил. Знаю, что тебе "добрые женщины" всё расскажут, поэтому сразу говорю - у нас ничего не было, я вовремя опомнился!"
- Вовремя опомнился?! - ахнули от такого признания подруги. - А ты что?
- А что, я? - Ирина пожала плечами. - Я же с большим пузом тогда была. Первого ребёнка ждала. Муж у меня в смысле постельных дел очень охочий, а мне было уже нельзя... Ну, я подумала - подумала, и простила.
- Ты сумасшедшая, что ли? - вытаращили на неё глаза обе подруги. - Он же тебе сам признался, а ты... Простила?
- Поэтому и простила, что признался сам. Он поклялся, что больше – никогда себе такого не позволит.
- Ой, мамочки... - Ольга сокрушенно закачала головой. - Ты у нас, что, святая что ли? Да я бы… Я бы никогда бы не простила...
- И что, он, правда, никогда себе больше не позволил такого? - Таня тоже смотрела нам неё недоверчивыми глазами.
- Позволил, - засмеялась Ирина. - И опять, когда я беременная была. Вторым. Восемь месяцев уже было. Он пришёл домой, и говорит, - не понимаю что со мной, но я опять чуть с ума не сошёл...
- Вот! - закричали подруги. - Мы же тебе говорим, все они такие! А ты чего?
- Я? - Ира, почему-то, засмеялась. - Я его, конечно, прогнать хотела. Хоть, вроде, и не произошло ничего, но сам факт попытки измены. Уж лучше бы не говорил ничего. Зачем мне такая честность? В общем, я ему велела собирать чемодан. А он говорит, вот родишь, тогда уйду. А пока, кто будет с Серёжкой тебе помогать? Ну, с первым мальчишкой нашим. Я говорит, пока как сосед с тобой жить буду. И к тебе не притронусь, если тебе противно. Но пока тебе помощь нужна, никуда не уйду.
- Вот, паразит... - зашептала возмущённо Ольга. - Благородным притворился. Все они такие. А дальше что?
- А дальше... - Ира пожала плечами. - Дальше родила я дочку... Потом сразу заболела. Тогда же многие болели, и все в масках ходили... Короче говоря, он и вместо мамки у детей был, и вместо сиделки. Как я могла его потом выгнать?
- Вот, зараза... Всё рассчитал мужик... - недовольно заметила Таня. – Ну, а сейчас как у вас?
- А сейчас он дома с третьим ребёнком нянчится. И с двумя старшими воюет. Они у нас шустрые, все в него.
- А когда ты третьим беременна была, он не изменял?
- Нет, вроде... - Ирина заулыбалась. - Больше он мне ни в чём не признавался. Слава Богу.
- А чего ты улыбаешься, Ирка? – возмущённо воскликнула Ольга. - Не признался, это ещё не значит, что ему верить можно. Тем более, такому, как ты говоришь, в этом деле азартному.
- Да ладно вам. Он ведь не молодой уже, - опять лениво махнула рукой Ирина. - Полтинник ему. Да и дети с него теперь почти не слазят. Некогда ему дурью маяться.
- Ой, странная ты у нас, Ирка. – Обе подруги ухмыльнулись. - Очень странная.
- И в чем я странная?
- А в том, что ты на жизнь смотришь не как все бабы. Всё улыбаешься и улыбаешься. Как будто у тебя вечно всё хорошо.
- Так ведь у меня и правда - всё хорошо! От этого мне и улыбаться постоянно хочется.
- Да где у тебя всё хорошо?! Муж, считай, два раза изменил, и детей целая куча! Мы же знаем, что такое дети! Это же кошмар, а не жизнь. А помнишь, какие мы раньше были беззаботные?
- Конечно, помню! - Ирина опять весело засмеялась, потом подняла бокал, и сказала: - А давайте, девочки, поднимем наши бокалы за них - за наших детей! За этот вечный, но такой приятный и любимый кошмар! За мужей, которых мы иногда пилим, а потом, когда они собирают чемодан, цепляемся за них так, что ломаем ногти. Если бы не они - дети да мужья - были бы мы с вами вечно одинокими и вечно злыми! А так у нас хоть смысл есть, для чего нам жить. Или не так?
Подруги несколько минут ошарашенно смотрели на неё. А потом, вдруг, тоже, заулыбались, и решительно подняли бокалы.
- А давай, Ирка, так и сделаем! Вздрогнем!
- Да, выпьем!
- За него! За этот наш постоянный кошмар!
- Без которого мы жить уже не сможем!