Беременность Сони протекала тяжело. Варвара Семёновна, глядя на осунувшееся лицо дочери, только вздыхала, шепча молитвы по ночам. Пётр, муж Сони, работал с утра до ночи. Приходил усталый, молча ужинал и засыпал, едва коснувшись подушки. Соня не жаловалась – так было проще. Меньше разговоров, меньше вопросов, на которые она не знала ответов. По ночам ей снилась Тоня. Живая, смеющаяся, с растрёпанными ветром косами. "Сонь, а помнишь..." – начинала она, но Соня всегда просыпалась раньше, чем успевала услышать конец фразы. Роды начались внезапно, холодным октябрьским утром. Варвара Семёновна, бледная от волнения, металась по двору, пока Пётр заводил старенький "Москвич". В больнице пахло хлоркой и чем-то ещё, неуловимым, от чего у Сони закружилась голова. Схватки накатывали волнами, каждая сильнее предыдущей. "Тужься, милая", – приговаривала пожилая акушерка с добрыми глазами. Соня стиснула зубы, сдерживая крик. В какой-то момент боль стала невыносимой, и мир вокруг померк. Она очнулась от