«В каждой молодости,— писал И. А. Бунин,— есть некоторое особенное время расцвета ее, когда кажется, что это время есть лишь начало чего-то бесконечного, что будет еще множество времен, событий, встреч, и все замечательных». Человек в эти годы «все приготовляется к чему-то, хотя и не знает к чему — и странно — об этом мало заботится к чему, как будто совершенно уверен, что само найдется».
Нет единого общепринятого мнения о временных рамках юности как периода в жизни человека. Всё зависит от культуры и меняется со временем. В одной культуре в одно и то же время существуют различные подходы к определению рамок, в которых рассматривается юность. Один из вариантов определения юношеского возраста - это период от 11 лет до 21 года.
Юность — решающий этап формирования мировоззрения, представлений об общих принципах и основах бытия, жизненная философия человека. Но мировоззрение — это не только знания, но и система убеждений, которые выражают отношение человека к миру, его ценностные ориентации.
Юношеский возраст чувствителен к проблемам внутренним, психологическим, поэтому молодых людей интересует не просто события, а в большей степени психологический аспект. Зачастую на ограниченном фактическом материале, юноши и девушки имеют склонность к теоретизированию выдвигаемых гипотез, к формулированию обширных философских обобщений. Да-да, даже если вы думаете, что это не так, глядя на современную молодежь. Поговорите с теми, кто не зависает в социальных сетях, а занимается развитием, творчеством, их можно встретить на выставках, в университетах, на форумах и фестивалях.
Да, юности свойственна категоричность и неприятие мироустройства, где нет места справедливости. И вот вам доказательство. Видение жизни юноши в 17 лет. Совсем не такое радужное как у Бунина. Тут сразу вспоминаешь о одиночестве юного Лермонтова.
ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
"Юность, как ни странно, многое знает наперёд. Что мир – это глухая стенка, об которую разобьются твои лучшие ожидания, узнаёшь ниоткуда, из чувства, из суммы предощущений.
Они приходят и уже не покидают тебя никогда. Из этих предощущений и родился лист, который я не знал, как назвать, и потому назвал просто «Глухая стенка». Ты не знаешь, не можешь, да и не стремишься ответить на вопрос «что же мне так больно и так трудно», а только благодаришь Лермонтова за эту горечь, потому что в свои 17 лет уже знаешь – это правда. Её не сцарапает с души судорога руки, сквозь неё не проникнет взор немигающих глаз. Стенка".
