В текстах Писания слово «ожесточение» часто сближается по смыслу с понятием «ожесточенность», «озлобленность», «жестокость». В таких случаях оно указывает на греховное качество человеческой личности, страсть или порок .
Жестокие, озлобленные люди противопоставляются в Библии тем, кто исполнен любви и милосердия. Поскольку в основе правильных отношений между человеком и Богом, человеком и ближним должна лежать любовь, и это требование напрямую связывается со спасением.
Другое звучание слово «ожесточение» приобретает тогда, когда речь идёт об ожесточении человека или людей по отношению к кому-либо конкретно или к обществу, народу, всему тому, что воспринимается как соперник или враг.
В зависимости от контекста, в котором используется это слово, обозначаемое им состояние может интерпретироваться по-разному.
Противостояние греху ожесточения требует усилий. В состоянии крайней усталости это усилие нам кажется невозможным, и мы даём себе волю для вспышки гнева, выплёскивая её порой так, что причиняем себе же физическую боль. Особенно такое поведение характерно для мужчин.
Но ожесточение - это вовсе не про жестокость. Это, скорее, про состояние человека, который в какой-то момент надломился. И человек этот по природе своей и по воспитанию совсем не жесток и не зол, а даже, наоборот. Ожесточению нередко подвержены люди, которых воспитывали добрыми, которые сами хотели добрыми быть, но не рассчитали своих сил. Устали. Подломились от непонимания, одиночества, трудностей или неблагодарности. И тогда подавленный эгоизм в человек ожесточенно взбунтуется.
Такое поведение особенно характерно для юности, и справиться с этим состоянием непросто.
Одни всё крушат, другие в ярости рисуют своё ожесточение.
ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
"Не помню. Начисто забыл, с чем связана была эта ярость. А скорей всего тем, что лист долго не хотел подчиняться, смотрел на меня равнодушными пустыми глазами. Не вспомню даже, с какой композиции я украл фигуру справа в костюме шестнадцатого века. Она показалась мне экспрессивной, и я решил, что от неё дальше начнёт работать воображение. Но нет… ничего не получилось. Появилось странное уродливое существо, смотревшее на меня таким же взглядом, каким смотрел и сам лист. И мне захотелось воткнуть нож в эту не сложившуюся бредятину. А когда кровь черной струёй прорезала белый лист, я вдруг понял, что бредятина сложилась в настроение. Возражать листу бесполезно, я так и оставил его, добавив из вредности (вообще-то никогда не был вредным) таракана. Эти рыжие соседи были невыводимой напастью, хронической болезнью нашей коммуналки.
Бывали смолоду и в стихах у меня подобные настроения. Хотелось ругаться, и только природа угомоняла меня".
* * *
За каждым киоском каштановый взрыв,
и чуть не навзрыд тормозят... педерасты!
Конфликты, контрасты, усмешкою взмыв,
уходит терпенье. Баллисты, балласты...
И точно я знаю, чего я хочу,
когда ничего не хочу под Луной,
а облако тает навстречу лучу,
дождём попрощавшись со мной.
* * *
Есть состояние души,
когда не пишутся стихи,
и сколько мозг ни вороши
не спечь блина из чепухи,
а возбудительный огонь
без пищи жжёт нас изнутри,
и разбиваем мы ладонь
о ставни сердца — отопри!"
Вот так справляется со состоянием ожесточения творческая личность, Человек Возрождения, Борис Левит-Броун.