У проруби
Издалека слышно, как на пруду колют лед пешней. Подъезжаю к нему на лыжах, из-за бугра мне пока не видно, кто там, на льду. Ход затрудняют поломанные сухие стебли чернобыльника, крапивы, давно заполонившие берега пруда и лужок около него. Летом траву никто не косит, коров держать перестали. Порой не пройдешь, чуть ли не в рост человека вырастает бурьян. А в начале зимы, пока снега еще немного, лыжи так и цепляются за него.
Наконец, я вышел на берег. Вижу: Володя с силой орудует пешней, крошит лед, рядом стоят дядя Витя с дядей Борей, покуривают, дают советы. Увидели меня, помахали рукой.
- Ого, Серега к нам пожаловал! И ледобур с собой привез! Кстати, кстати… - я по очереди пожал им руку, - давненько ты к нам не заглядывал, - заметил дядя Боря.
- Ну да, - ответил я, - все на реку бегаю: на середке лед окреп, сантиметров пятнадцать, начали подлещики попадаться, густера хорошая влетает!
- А мы все проруби бьем, видишь, какой лед после морозов – уже сантиметров под тридцать, - пожаловался Вовка, - хорошо, что у тебя бур, сейчас дело ловчее пойдет.
- Ну да, а ты видел, дня три назад я уже набурил тут штук тридцать лунок, но они, правда, уже затянулись на вчерашнем морозе, – сказал я, - хотя, ведь в те дни тепло было, может, хоть немного, но помогло.
Помимо лунок, на льду были обозначены пять прорубей. Размером – примерно метр на метр, ну, может, чуть больше. По перволедку поддерживать их в порядке не составляло никакого труда, но после декабрьских морозов, когда толщина льда резко увеличилась, эту работу становилось делать все сложнее и сложнее.
Я снял лыжи и собрал ледобур. Хороший инструмент, Барнаульского производства. Диаметр лунки – сто пятьдесят миллиметров. Специально такой купил, чтоб лещей без проблем вытаскивать. А то придут на реку мужики с ледобурами меньшего диаметра, найдут этого самого леща и, то и дело, слышно: «Ушел! Оборвал у лунки! Дайте багор!» Паника, суета… Двумя баграми удерживают и прижимают ко льду подведенную рыбину, разбуривают или раскалывают лунку, достают леща, а в нем… - ну, от силы килограмм! А столько наделал шуму! В мою-то лунку и на два кило легко проходит. А крупнее – они и не клюют, редко, когда настоящий гигант ввалится. Ну, а если все же попадется мне такой, буду и я кричать: «Помогите!» Справимся, народ у нас отзывчивый.
Решили действовать так: я по периметру старой проруби бурю лунки, а Володя будет разбивать перемычки между ними пешней. Начали работу, дело пошло веселее, правда, иногда бур как-то увязал в коряво намерзшем льду, правильно говорят – лучше пять новых лунок сделать, чем разбурить одну старую. Примерно так же и с прорубями обстояло дело. Но ничего, минут за двадцать ее полностью очистили. Дядя Витя совковой лопатой вытаскивал ледяное крошево. Не очень годится она для такого дела, но ничего другого нет. Да и не обязательна для прорубей идеальная чистота. К тому же, чем сильнее в ней болтаешь лопатой, тем больше кислорода идет под лед.
Решили отдохнуть.
- А расскажи, Володя, как ты сеть из пруда перед ледоставом вынул, - попросил я, - а то мне Андрюха раза три уже про это говорил, но сам знаешь, он мастер приврать, а тут, как говорится, из первых уст…
И Володя рассказал: почти каждый день то он, то его брат Сашка ходили на пруд посмотреть, нет ли какого непорядка. Пока клевала рыба, там регулярно сидели наши мужики, поэтому ничего подозрительного на пруду не происходило. Но в конце октября, когда резко похолодало, и перестал попадаться даже карась, пруд остался как бы без присмотра. И, однажды вечером, завершая последние предзимние дела в огороде, Володины родители заметили, что к пруду прямо по лугу подъехала машина, из нее вышли два мужика, осмотрелись, что-то достали из багажника и спустились к воде. Минут пятнадцать их не видно было за высоким берегом, потом они показались снова, постояли, снова посмотрели по сторонам, сели в машину, но не уехали, а пробыли на пруду еще минут сорок, до самой темноты. Володя вернулся с работы, узнал об этом событии и, не мешкая, побежал на пруд. А там – в холодном лунном свете – ничего необычного, лишь свинцового цвета волны и качающиеся на ветру голые ветки кустов. Он вернулся домой, но на душе было неспокойно: а вдруг там сеть, полностью скрытая водой? Зачем приезжали эти люди? Поговорив с отцом, решили вернуться на пруд, прихватив с собой спиннинг, предварительно привязав к нему тяжелый груз и тройник. Пришли, сделали несколько забросов. Все, вроде бы, хорошо: ничего, кроме травы и палок, тройник не цеплял. Однако еще не вся площадь была проверена. И тут при очередном забросе сбежала с катушки леска, запуталась. При свете фонарика, который захватил с собой отец, провозились минут двадцать, уже начали замерзать на ветру, но, наконец, распутали. И вот, сделав заброс прямо в сторону старого пляжа, Володя почувствовал, как тройник что-то зацепил. Спиннинг согнулся, но зацеп подался, и вскоре на поверхность всплыла длинная веревка, еле различимая на темных волнах. Так и есть, сеть! Легкая, без дополнительных грузов, не привязанная ни к чему, она свободно подтягивалась спиннингом. Учитывая небольшие размеры пруда, она отсекала примерно его третью часть. Вот уже стали различаться сетевые поплавки, сильно забилась какая-то запутавшаяся рыба. Володя, наконец, ухватился за сеть рукой и начал вытаскивать ее из воды. Хорошая, прочная сетка, длиной метров тридцать, явно самодельная, ячейка – примерно четыре перста. Отец тем временем отцепил, вернее, вырвал, из сети тройник, и начал помогать Вовке вытаскивать ее на берег.
Ледяная вода моментально остудила руки, но они не замечали этого: почти в каждом метре сети билась рыба. Мужики вырезали рыбу ножом и отпускали обратно. Если подвести итог, то было выпущено: восемь карасей, каждый из которых весил от двухсот до четырехсот граммов и с десяток очень крупных ротанов: таких, что на удочку и не клевали никогда, тоже граммов по двести или даже чуть больше. В сети так же запутались три килограммовых карпа, сначала хотели выпустить и их, но отец, сильно расстроившись, сказал: «Может, давно они уже по ночам сети ставят, ловят и ловят рыбу, а вы, запустившие ее в пруд, так и не попробовали, каков он, этот карп!» Подумали, и забрали рыбу с собой.
Сеть изрезали в клочья, потом, размахнувшись, кое-как закинули ее на один из кустов, обмотали вокруг его сухих веток. Пусть ловцы приходят с утра, посмотрят, где их снасть стоит.
Володя замолчал и посмотрел куда-то вдаль, в сторону леса.
- А ты, правда, так и не ловил своих карпов по осени-то? – спросил его дядя Боря, - мне же Андрюха сказал, что вы с Сашкой двух или трех вытащили на удочку?
- Двух мы поймали, всего двух: причем в один день, хорошо тогда клевало… - уточнил Володя, - конечно, забрали с собой, пожарили и съели, очень вкусные, не все же вам ловить! – усмехнулся он.
- А что же те сетевики, приходили? – спросил я.
- А кто их знает, сеть-то так и висит – вон она, как флаг! – он кивнул на куст, на котором под кучей снега угадывались обрывки веревок, - мы их, похоже, прозевали! На следующее утро дождь сильный пошел, отец все смотрел – смотрел в окно, я же еще по темному на работу ушел. Никого, говорит, не видел. Может, они позже приезжали, не будешь же целый день у окна сидеть… Но мы ведь с Сашкой потом почти каждый вечер ходили на пруд, забрасывали тройник. Вроде все тихо был, никто нам больше не клюнул.
Он еще раз усмехнулся и принялся колоть лед.
- Вот, видишь, какую головную боль ты с этими карпами себе заработал! – подколол его дядя Витя, - даже и мы с Борей нервными стали, все по ночам не спим, думаем, как бы никто к карпам нашим не подобрался, правда, Иваныч?
- Это точно, - прокряхтел дядя Боря, выбирая лопатой лед, - дал ты нам задачу на старости лет, проруби бить и лед черпать, да уж ладно, нужное дело делаем, для себя!
- И для себя, и для других, - вздохнул Вовка, - где гарантии, что никто больше не придет на пруд браконьерничать? А то долбим, долбим лед, а там, может, осталось-то три десятка карпов, а остальных давно уже выловили?
- Да ладно, никто их не выловил, весной сам увидишь, - ободрил его я, буря очередную лунку, - давай, дядя Боря, черпай, черпай, еще чуть-чуть, и пойдешь на печку...
Примерно через полчаса мы закончили работу, собрали инвентарь и разошлись по домам. Я, снова надев лыжи и закрепив, как ружье, сложенный ледобур на плече, прокатился до леса. Кто бы мог подумать, что сказанные мною слова насчет того, что мы все увидим весной, окажутся пророческими… Увидим, увидим…
Продолжение следует...
Предыдущая глава здесь
Следующая глава здесь
Полная версия моей книги "Карпы в бесхозном пруду: секретный эксперимент" есть в продаже на Авито