- Кузя, Кузенька, ты здесь? – рука старика нервно шарила по одеялу. В темноте он нашел голову старого кота, мирно посапывающего рядом. – Слава Богу, здесь, привидится же такое! – облегченно заговорил старик. – Будто один остался, без тебя. Не слышишь меня, оглох совсем? И то – шестнадцатый год пошел. Шестнадцатый, или больше?
Старик наморщил лоб, пытаясь вспомнить – сколько лет коту?
- Ну да – внучке было восемь, когда она тебя принесла, а сейчас ей двадцать четвертый пошел. Совсем большая. Замуж вот выходит, а для меня – все еще дите. Помнишь, Кузя, как тебя в дом принесли?
Кузьма заворочался, в темноте тускло зажглись и вновь погасли искорки желтых глаз:
- Спи, Хозяин, ночь на дворе, а тебя на разговоры потянуло.
- Не могу, Кузя, нет сна, - вздохнул старик. – Бывает – провалюсь в дремоту, даже снится что-то. Все больше супруга моя – Любонька, еще когда мы молодые были, а ребятишки наши – маленькие. – Старик помолчал, вспоминая ушедшую год назад супругу, утер глаза ладонью, судорожно вздохнул. - Вот ведь как оно бывает – жили тогда трудно, работа, стройка – отдохнуть некогда было. Думалось – скорее бы пенсия, хоть пожить спокойно, для себя. Все казалось, что это и будет счастье. Ан нет – оказывается счастье, оно тогда было – когда дети были маленькие, а мы – здоровые, сильные.
Старик помолчал, вновь отыскал рукой кота, погладил его и продолжил:
- И никаких проблем со сном не было, лишь бы до кровати добраться, а там - спали как убитые. Любонька моя положит голову на мою руку, прижмется к груди и дышит ровно, спокойно. Я пошевелиться боюсь, чтобы ее не потревожить. Вот так, - старик откинул руку в сторону, будто и впрямь кто-то лежал на ней. - Вдыхаю запах ее волос, почему-то они у нее всегда ромашкой пахли. Еще одеяло подоткну ей под бочок, чтобы не дуло. А она свою руку мне на плечо и сопит, теплая, родная. И так покойно на душе становится, даже не замечаю, как сам усну. И ведь до утра не просыпались! Утром поднимались свежие, отдохнувшие – молодым много ли надо, чтобы силы восстановить? А сейчас? Вот, вроде и задремал, а привиделось, что один я в постели, даже тебя нет. Один совсем, понимаешь? А вокруг – темень! Жутко стало, даже вздрогнул, теперь и заснуть боюсь. Ну его, такой сон! Лучше уж с тобой побеседовать.
В окно лился призрачный свет полной луны, чирикала в саду какая-то птичка, припозднившаяся, или ранняя. А может – перепутала день с ночью. При такой яркой луне – немудрено. При свете луны было видно, что Кузьма не спит, а пошевеливая ушками, прислушивается к говору старика. Большая тяжелая голова его, покоится на передних лапках, носик прикрыт кончиком хвоста, а глазки согласно помигивают.
- Я, когда ты еще котенком был, считал, что вы – кошачье племя, абсолютно безмозглое! Вспомни себя – ты ведь чертенком был! Носился по дому как угорелый, за ноги цеплял всех. Ночью гонки такие устраивал, что приходилось покрикивать на тебя. Сейчас вот понимаю – дети – они и есть дети. Им играть хочется, хоть человеческому ребенку, хоть котенку. Потом, когда ты повзрослел, разглядел я, что есть у тебя что-то в голове. Соображать ты всегда умел, но больше к своей пользе думки оборачивал, хитрец. Сейчас мы с тобой, наверное, сравнялись - одного возраста старики, оттого и понимаем друг друга. Так, Кузьма?
Кот приподнял голову, отыскал взглядом хозяина и согласно мигнул.
- Коли так, значит и у тебя проблем со здоровьем хватает. Только ты ведь жаловаться не любишь. Я вообще-то тоже стараюсь детей не напрягать – у них свои заботы, им еще жить да жить, а наши лучшие времена уже прошли. Нам главное – дожить достойно, чтобы им хлопот поменьше.
Старик присел в кровати, задумчиво посмотрел в окно, за которым серебрились в лунном свете листья рябины. Улыбнулся:
- Все-таки хочется еще пожить, Кузьма, ведь хочется? Внучка наша замуж выйдет, там ребеночка народят. Надо бы и его на руках подержать, пощекотать его пузико усами. Забыл я уже – как они пахнут, младенцы-то. Жаль Любонька не увидит, не порадуется. Уж как она любила детишек-то маленьких…
Старик спустил ноги с кровати, нашел тапочки, поднялся.
- Пойдем, Кузя, выйдем на воздух. Ночь сегодня какая! Много ли еще у нас таких будет?
Кот поднялся, зевнул, потянулся и недовольно проворчал:
- Сам не спишь и мне не даешь. Я бы вздремнул, но не отпускать же тебя одного…
Старик сидел на крыльце в накинутой на плечи теплой кофте. На коленях примостился Кузьма. Молчали, смотрели на небо, на огромную луну и редкую россыпь звезд. Каждый думал о своем.
Старик перебирал в памяти прожитые годы, вспоминал своих родителей, отца – фронтовика, маму, взрастившую четверых детей в трудные послевоенные годы. Счастливые годы детства – они всегда счастливые, независимо от времени. Потом - школа, училище, армия. После службы – завод, там и встретил свою судьбу – Любочку, Любашу, Любовь…
Свадьбу сыграли, детишек народили – сына и дочь. Не надеясь на помощь от государства, взялись отстраивать себе дом, в нем и вырастили детей, потом и внуков. И все, вроде бы хорошо, все правильно, но в последнее время все чаще посещала старика мысль, что мало он дал тепла супруге, меньше, чем мог бы:
- Мужика из себя строил! – ворчал он. – Суровость свою демонстрировал. Нужно ей это было? Сколько слов ласковых, нежных ей не сказал? А ведь она ждала их. Про любовь – вообще ни слова за всю-то жизнь! Ты, например, Кузьма, - такой-же: вечно недовольство на морде написано. Но я-то знаю, когда ты радуешься, веселишься или приласкаться хочешь. Может и Люба меня раскусила – как я не пыжился, а она всегда со смешком, с лаской. Вот и получается, что мозгов у меня – как у тебя. Ты хоть помурлыкать можешь по настроению, а я все сдерживал свои чувства. Зря. Ох зря! Да что ж теперь – уже не исправить…
Край неба на востоке уже начал алеть. Еще час и выглянет из-за горизонта летнее солнышко, прогонит прочь беспокойные ночные думы. Вновь закружат людей ежедневные заботы и некогда будет вернуться к этим мыслям. Пока вновь не наступит ночь…
Кузьма заворочался на коленях старика, спустился на деревянный настил крыльца и взглянув на него желтыми глазами, просительно мяукнул.
- Пойдем, пойдем, Кузенька. – Старик тоже поднялся и вошел в дом, притворив за собой дверь.
Он взбил подушку, перестелил и разгладил простынь. Кот дождался, когда старик приведет постель в порядок и только тогда занял свое место. Старик перекатился пару раз с боку на бок и, наконец, задышал ровно, спокойно.
Кузьма присел рядом с хозяином и долго вглядывался в его лицо:
- Хороший ты человек, хозяин. – Сказал бы кот, если умел бы. – Жизнь провел в заботах о семье, детях, внуках. Опять же - котов не обижал, а это многое о человеке говорит. И совесть твоя – на месте, не потерял ты ее за эти годы. Хозяйку нашу любил больше жизни – я знаю, я видел. И она это всегда чувствовала. Ну да – мало ты ей хороших слов говорил, но и плохих она от тебя не слышала.
Старик вновь заворочался, нашел Кузьму, притиснул к себе:
- Не уходи, Кузя, плохо мне без тебя.
Кот вздохнул, лизнул морщинистую руку старика:
- Не уйду. Только и ты не уходи раньше положенного.
Тагир Нурмухаметов