Боец Группы «А» 7-го управления КГБ Вячеслав Ярцев сменил военный китель на монашескую рясу и стал воином Христовым. Сегодня он — монах Валерий, послушник Задонского Рождество-Богородицкого мужского монастыря.
У мощей святителя Тихона безропотно несёт послушание худощавый немолодой монах. Длинная чёрная борода с проседью, из-под густых бровей — смиренный взгляд умных ясных глаз, в руках — чётки. Таким видят отца Валерия прихожане, идущие приложиться к святыне. Мало кто знает, что послушник — в прошлом капитан спецназа, боец антитеррора, кандидат в мастера спорта по лёгкой атлетике, стрельбе, многоборью и рукопашному бою.
Сейчас ему 67 лет. Что подвигло принять постриг? Личная драма или поиск своего предназначения? С этого вопроса и началась наша беседа.
— Многие считают, что в монашество идут несчастные люди, — говорит отец Валерий. — Да я и сам когда-то так думал. А теперь знаю: это те, кто понял, что без Бога невозможно быть счастливым.
Детство
— Меня воспитывали мама и бабушка, — делится воспоминаниями монах. — Жили мы на окраине, на улице 800-летия Москвы. Родители, к сожалению, проживали порознь. С отцом виделся редко. Братьев и сестёр не было, рос один. Мама работала швеёй, бабушка — проводницей на железной дороге. Но она в моей памяти осталась глубоко верующим человеком. И самые ранние детские воспоминания мои связаны с храмом Пресвятой Троицы, который находился неподалёку от нашего дома. Бабушка с 5 лет брала меня с собой на службу. Помню красоту этого необычного места, запах ладана в воздухе, радостное чувство лёгкости и возвышенности.
Ну а дальше, как признаётся отец Валерий, его стала формировать как личность улица. Хотя в школе был октябрёнком и пионером, учился на «три» и «четыре», любил историю, географию, литературу и уроки труда. Но он был предоставлен сам себе, мама не успевала и работать, и контролировать сына.
— У нас был небольшой очень уютный двор, — продолжает монах. — Наши дома — небольшие двухэтажки, построенные в 1947 году пленными немцами, — стояли вкруг. Соседи не только знали друг друга по имени, но и были в курсе всех событий в жизни каждого. Никакого безразличия, как сейчас, наоборот, относились ко всем по-родственному доброжелательно и искренне. В центре двора располагалась зелёная зона, обнесённая железной изгородью, там росли цветы — золотые шары. По периметру круга стояли лавочки и было свободное пространство, где мы, мальчишки, бегали, играли. Особенно любили «войнушку». Делились на своих и немцев, понарошку стреляли из самодельных деревянных пистолетов и автоматов. Порой представлял, как воевал мой дед Пётр Никитич Кузнецов, который дошёл до Берлина. На калитке его дома была прикреплена красная звезда, и я очень гордился этим. Наши потехи не обходились и без шалостей, иногда оказывался прав тот, кто был сильнее физически.
Так я постепенно стал забывать о том, к чему приобщала меня бабушка. В церковь уже не ходил, больше погружался в дворовую жизнь. Где-то на уровне подсознания понимал, что если буду отдаляться от друзей, сверстников, подростковых интересов, то могу оказаться белой вороной. И стал как все.
Красный диплом и спецшкола КГБ
После окончания восьмого класса, по примеру знакомого, Ярцев поступил в художественное училище на столяра-краснодеревщика. Учиться ему нравилось, полюбилась работа с деревом, особенно художественная резьба. Так что учёбу он закончил с красным дипломом, мастером пятого разряда.
После армии планировал продолжить образование, поступить в Московское высшее художественно-промышленное училище, больше известное как Строгановское.
Срочную службу будущий альфовец проходил на Украине с 1975 года в ракетных войсках стратегического назначения. Вернулся домой в звании старшего сержанта. И когда в военкомате становился на учёт, ему предложили новую службу — уже в органах госбезопасности.
— Я недолго раздумывал, — признаётся отец Валерий. — Военная служба мне была близка по духу. Особенно что касалось вопросов защиты Родины — сильная сторона советского патриотического воспитания. На год меня отправили учиться в Ленинградскую спецшколу КГБ СССР. Там мы изучали разные виды вооружения как нашего, так и иностранного, осваивали вождение различных видов бронетехники, изучали конструкции самолётов, железнодорожных вагонов, автобусов. Особое внимание уделялось физической подготовке, все навыки отрабатывались до автоматизма. Ленинград сильно отличался от Москвы. Там особая культура, поэтому в выходные спешил в музеи, театры, на выставки. А когда в 1978 году вернулся в Москву, попал в состав второго набора Группы «А» 7-го управления КГБ.
Под чужим именем
Узкоспециализированное спецподразделение по борьбе с терроризмом было создано приказом председателя КГБ Юрия Андропова от 29 июля 1974 года. В первый состав входило всего 30 человек. Его главная задача заключалась в пресечении террористических, диверсионных, преступных действий, освобождении заложников на всех видах транспорта. Бойцы группы выполняли самые опасные задания, при этом всегда оставаясь в тени.
— В 1980 году в Москве должны были пройти Олимпийские игры. И советское руководство опасалось диверсий — слишком памятна была мюнхенская Олимпиада 1972 года, когда террористы расстреляли израильских спортсменов. Поэтому для обеспечения безопасности сформировали ещё один состав Группы «А», — вспоминает отец Валерий. — В него отбирали лучших из лучших в госбезопасности — мастеров спорта, отличников боевой и политической подготовки. Идеальные физические данные, умение снайперски стрелять и владеть приёмами рукопашного боя были обязательными требованиями. Ещё надо было обладать психологической устойчивостью. На тестировании каждого спрашивали, готов ли он умереть ради выполнения приказа. Ответ должен был быть уверенным, без колебаний.
Так я попал в «Альфу» и прослужил там с 1980 по 1991 год. Был участником не одной спецоперации в самолётах, школах, больницах, изоляторах. Кроме этого, занимался спортом и учился — на вечернем отделении юридического факультета МГУ. В таком напряжённом ритме проходила моя жизнь.
С конца 1980-х СССР начал трещать по швам. В союзных республиках возникали массовые беспорядки, и мы не вылезали из командировок. «Альфа» участвовала в штурме телебашни в Вильнюсе, прошла Молдову, все республики Средней Азии, Закавказья. Время было непростым, преступность росла. Чиновники в органах государственной власти погрязли в коррупции. Мы их разоблачали, выявляли связанных с оргпреступностью. Я даже был внедрён в одну из оперативных разработок — полтора года жил в Москве под другим именем.
Нашу группу привлекали и к операциям контрразведки: выявляли и захватывали иностранных агентов, предателей, военных разведчиков, сотрудничавших с ЦРУ.
Впрочем, рассказывая о своей службе, Вячеслав Иванович избегал подробностей. Не исключено, что дела тех дней до сих пор несут гриф «совершенно секретно». Достаточно знать несколько фактов, чтобы понять важность задач, которые выполнял спецназ КГБ. Известно, что штурм дворца Амина в Кабуле в декабре 1979-го бойцы провели за 43 минуты. А вот штурм захваченного 20 сентября 1986 года в Уфе самолёта Ту-134 продлился всего 8 секунд.
Афганистан
Бойцы нового состава Группы «А» прошли Афган. Ярцев был там дважды — в 1984 и 1985 годах.
— Вместе со штурмовой десантной группой пограничников мы участвовали в ликвидации бандформирований и зачистке кишлаков, — вспоминает монах. — Группу вертолётом доставляли на точку. И мы начинали операцию, можно сказать, вслепую — так как ни одна карта не отражала ущелья и тропинки, по которым передвигались душманы. После ликвидации вражеской группы мы проверяли каждый дом в расположенных поблизости селениях. В них тоже могли прятаться бандиты. И вот ты заходишь в лачугу и не знаешь, что там. В голове разные мысли роятся: автоматная очередь тебя встретит или женщина с маленькими детьми, смотрящая молящими о пощаде глазами. Пока идёшь, вспоминаешь Бога и молишься. На войне нет атеистов. Множество случаев было, когда падали вертушки и самолёты, лётчики в эфир кричали: «Господи, прими мою душу!»
— В первую такую операцию мы, альфовцы, обошлись малой кровью, — продолжает Вячеслав Иванович. — А вот пограничники ночью ушли в горы за остатками банды. И вдруг сквозь сон слышим сообщение по рации, что наши попали в засаду, есть раненые, в том числе офицер. Выдвинулись им на помощь. Спешили к товарищам в кромешной тьме, по узкой горной тропинке, почти наощупь, без единого звука. Чтобы душманы нас не обнаружили, даже фонарики не включали. Но, пока добрались до места, прошло много времени. Раненого офицера спасти не удалось...
Отец Валерий признаётся, что, когда служил в спецподразделении, всё же был ближе к атеизму. Происходящие в стране изменения, смена ценностей заставили по-другому взглянуть на себя и свою жизнь. Искал ответы о смысле жизни в различных учениях. Увлекался индийской философией, психологией, йогой, учением «Путь воина» Карлоса Кастанеды. Но душа просила иное.
Путь к Богу
Уйдя в отставку, Вячеслав Ярцев работал в охранных структурах. В 1994 году женился, вскоре родился сын. Жена была из верующей семьи. Супруги регулярно посещали храмы, оба были воцерковлёнными, имели духовников. Но через 6 лет их брак распался. Ярцев тяжело переживал развод. В то время он учился в Центре духовного образования военнослужащих при Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете, хотел стать военным священником. Духовник предупредил, что для рукоположения второй брак недопустим. И тогда отец Валерий всерьёз стал задумываться об аскетичном образе жизни, уходе из мира.
— С 2000 по 2006 год я служил на таможне, был начальником отдела боевой подготовки, — говорит монах. — Параллельно службе пребывал в духовных поисках. Ездил по монастырям, был на Афоне, Соловках, Валааме, в Новоиерусалимском монастыре, не раз проводил отпуск в Оптиной Пустыни. Трижды был на исповеди у старца, архимандрита Кирилла (Ивана Павлова) в Троице-Сергиевой лавре. Он и благословил меня на монашество. Конечно, спастись можно и в миру, но я чувствовал, что мой путь — затворничество. Правда, вы не представляете, как тяжело было ломать своё «я», гордыню и тщеславие, жизнь по страстям. Теперь я построил церковь в своём сердце. Пребываю в покаянной молитве — прокладываю путь к Богу.
— О чём вы ещё молитесь, поминаете ли души тех, кого вам пришлось ликвидировать, выполняя боевой приказ? — последнее, что спросила у отца Валерия.
Он отвёл взгляд и сказал:
— Матушка, я отвечу и поставим точку в нашем разговоре. Молиться нужно за всех, за врагов тоже. Я молюсь…