Едва я научилась говорить, я стала просить собаку. Подозреваю, что так я надеялась компенсировать отсутствие любви и хоть немного уменьшить опасность, в которой пребывала. Собаку мне хотелось непременно большую, чтобы она меня защищала. Я наивно верила, что мой пёс обязательно будет на моей стороне. Хотела я овчарку или колли.
И вот, когда количество побоев, которыми мамаша награждала меня под видом «помощи» в занятиях музыкой («Вот я позанималась с тобой и сразу какой результат!») стало поистине критическим, она решила сжалиться и подарить мне собаку. Так и сказала – это тебе награда.
Но породу, конечно, выбрать мне не дали. Любой выбор, кстати, всегда шел от обратного. Нравится голубой? Будешь носить красный. Хочешь собаку? Получишь кошку.
Но вот, наконец, мне была обещана именно собака. Но, ясное дело, конечно же не овчарка и не колли. «Овчарка примитивно, колли несерьезно». Мама выбрала для себя – дога. Огромного слюнявого пса. «Ну ты же хотела большую собаку, я тебе купила самую большую».
Справедливости ради, меня всё устраивало. Я была согласна на любую собаку, лишь бы только она у меня появилась. И вот она появилась. С момента ее рождения до того дня, когда мы поехали ее забирать, я вычеркивала в календаре дни. И счастью моему не было предела.
Мне было одиннадцать лет, когда собаке исполнилось полгода и она начала на меня кидаться. Под чутким руководством моей вечно скандалящей мамаши пес всего за несколько месяцев превратился в форменную истеричку. К году же она стала абсолютно неуправляемой и очень агрессивной псиной, уход за которой, тем не менее, полностью лежал на мне. Я не возражала, ведь я так мечтала о собаке. О такой, правда, которая будет меня защищать, а не хватать чуть что огромными клыками за руки, прокусывая до кости.
Но я терпела и ни разу не предложила матери отдать собаку в другие руки. Раны у меня гноились, помогать с ними мне было некому. Я по много раз стирала одни и те же бинты и старалась лишний раз не провоцировать собаку на агрессию. С этим было сложно, так как она всё время что-то вытворяла (например, воровала вещи) и могла кинуться еще до того, как её очередная выходка оказывалась обнаруженной.
Если же я все-таки жаловалась, маман язвительно поджимала губы и презрительно говорила: «Ну ты же сама просила собаку».
Я, честно говоря, не очень осознавала, что именно тогда происходило в моей жизни. Проанализировала это только сейчас, когда сама стала матерью. Глядя на своего ребенка, я не могу представить, что буду просто смотреть, как агрессивная собака размером с теленка кидается на мою дочь, рвет клыками ее руки и треплет ее из стороны в сторону. Я просто не понимаю, как это может не испугать. Как это можно не остановить. И как можно перекладывать в этой ситуации ответственность на ребенка, я тоже понять не могу.
Единственное объяснение кроется в словах психолога, которая сказала, что помимо НРЛ, моя маман еще и садистка. Увы, подтверждений этому немало.
Но рождение ребенка действительно открыло мне глаза на очень многое в моей жизни. Воистину – «родишь, начнешь лучше понимать своих родителей». Правда в моем случае это понимание пугает меня тем сильнее, чем больше деталей я вспоминаю из своей жизни.
Вот такой вот грустный текст у меня получился. Но закончить его хочу все-таки чем-то позитивным. Хотя честно говоря, пока писала - сама расстроилась, всё это вспомнив) Но тем не менее, как минимум - я выжила и сделала из произошедшего выводы. И как максимум - я по-прежнему очень люблю собак (сейчас у меня сразу две), но я никогда не позволю никому из животных обидеть ребенка. Так что будем считать, что я прошла это испытание вполне достойно :)