«Пожалуйста, возложите цветы к памятнику Милорада от моего имени», - обратилась ко мне на правах доброй знакомой вдова Милорада Павича , ушедшего от нас в 2009 году. Такая просьба - очень личная, ее не поручишь просто «знакомому». Для меня это было настоящей честью.
Жаль, что в жизни мы с Милорадом так и не повстречались. Но он неизменно был объектом нашей переписки с Ясминой — Музой писателя и его «Ведьмой», как он любил её называть. Наши письма были очень искренними: они касались болезни Милорада, в которой я за годы собственных испытаний стала буквально экспертом. Просматривая старые мейлы, я вижу, как много мы успевали обсудить: их поездку в Тунис, новые книги, семейные истории... Когда пришла весть, что Милорада не стало, я сразу написала Ясмине. Ответа не было год. Только спустя время она призналась: её молчание было вызвано глубочайшим отчаянием. Жизнь без Павича — это мир, который нужно было строить заново на пепелище прежнего.
«Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!» — под этой булгаковской фразой были готовы подписаться они оба.
Они встретились на интервью: молодая леди-критик и уже маститый писатель. Ясмина явилась на встречу в платье, расшитом символами из «Хазарского словаря». Как говорят в Китае: «Огонь в бумаге не спрячешь». Их любовь, несмотря на разницу в 31 год и наличие семей, была очевидна каждому.
В 1992 году они начали совместную жизнь в скромной съемной квартире на улице Ильи Гарашанина. Из обстановки — стол, два стула и доска для глажки вместо барной стойки. Милорад не взял из прошлой жизни ничего, кроме рукописей, одного чемодана и пишущей машинки. Спустя 17 лет все споры о «хищнице» и «авантюре» утихли — время доказало, что Ясмина подарила писателю абсолютное счастье.
«Все 17 лет мы жили со скоростью 300 км/час, — делится Ясмина. — Павич как-то обмолвился, что только изменяясь, любовь остается живой».
Сегодня ржавый ключ от той первой квартиры Ясмина хранит как реликвию. А еще у неё есть «ключ от рая» — ярко-красный ключ от их нынешнего дома на Дорчоле, рядом с крепостью Калемегдан. Эта квартира теперь — музей, завещанный городу. «Странный путь: от ржавого ключа на краю Ташмайдана до квартиры цвета алого "Феррари"», — невесело усмехается она.
В этом доме каждый предмет — герой романа. Вот знаменитый капитанский ящик для письменных принадлежностей из Котора, давший название одноименной книге. Он похож на кубик Рубика: полон тайных пружин и отделений. А вот три стола: «мужской» из ореха, «женский» из ясеня и стеклянный стол «Бора-Бора» на кованых ножках — свидетели их общего творчества.
Милорад был провидцем. Он предсказал эпоху интернета, когда о нем еще мало кто слышал. Павич первым предложил «комбинированное чтение»: например, у романа «Ящик для письменных принадлежностей» один финал — в книге, а другой — в сети. Его «нелинейная проза» была попыткой приспособить литературу к тому, как мыслит человек — не по линейке, а по всем измерениям сразу, как во сне.
Откуда это взялось? Возможно, секрет в генах. Павичи — старинная писательская династия. Его предок Эмерик Павич публиковал стихи еще в 1768 году. Милорад вырос в семье интеллигентов (отец — скульптор, мать — преподаватель философии) и с детства впитывал сказочные истории деда и бабушек. Мало кто знает, но сербские школьники до сих пор читают Пушкина в переводах Павича — он был блестящим знатоком русской классики.
Его главный триумф — «Хазарский словарь» — семь раз исчезал с полок магазинов за считанные дни. «Кто бы ни открыл книгу, вскоре оставался недвижим, наколотый на собственное сердце, как на булавку», — писал он. И это чистая правда.
«Я никогда не получала от мужа любовных писем — мы всегда были вместе», — говорит Ясмина. Но за несколько дней до ухода Милорад признался, что в ящике стола лежит цикл песен. Это были его запоздалые письма о любви:
Если бы ты мне снова купила
Тетрадь с чистыми листами без линеек,
Может, я бы смог
Написать тебе любовное письмо,
Следующее после первого...
Теперь она спит, укрываясь этими листами. А когда становится совсем невыносимо, Ясмина прокручивает на старом автоответчике запись его голоса с каким-то простым бытовым поручением. Этот голос, адресованный только ей, — её последняя связь с ушедшим миром.
Как долго может длиться любовная тоска? И могут ли воспоминания считаться самой любовью? Ответа нет. Остается только беречь наследие и учиться жить в мире, где больше нет Милорада Павича, но навсегда остались его магические мосты.