День учителя в Китае празднуют 10 сентября. Для страны это настоящий праздник. Наставнику, в том числе иностранному, выказывается особое почтение. Сложно ли обучать студентов Поднебесной русскому языку, читайте в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».
Леонид Паторский — выпускник Белорусского государственного педагогического университета им. М. Танка. Пять лет он преподавал русский студентам Чжэнчжоуского университета и два года был репетитором в Гонконге.
В 2023 г. Л. Паторский вернулся в Беларусь, чтобы продолжить обучение китайских студентов, только уже в Академии музыки по программе «3 + 2».
— Три года ребята обучаются у себя на родине, — говорит преподаватель. — А потом уже они приезжают в Минск на двухлетнюю учебу.
И преподаватель, и друг, и отец
— Какие же они, китайские студенты?
— Они очень дружелюбные и привязчивые, особенно к преподавателям. Так уж пошло, что у меня с ними образовалась очень крепкая связь, — улыбается Л. Паторский.
Он показывает сообщения от студентов — сплошные признания в любви в стиле: «Вы самый лучший преподаватель в мире!».
— Иногда кажется, что я для них и учитель, и старший брат, и папа, — рассказывает собеседник. — С одними ребятами бегал по магазинам: помогал выбрать мебель и сантехнику для жилья (имеются в виду те студенты, которые снимают квартиру, а не живут в студенческом общежитии. — Прим. авт.). Другим оказывал моральную поддержку в стоматологии или поликлинике.
Мелькает мысль, что с белорусскими студентами так никто не носится. Сложно представить преподавателя, который фактически нянчится со своими подопечными.
— Представьте, что в Китае у студентов все в шаговой доступности. Я серьезно. Молодым людям не надо вставать ни свет ни заря, чтобы прийти в университет. Они все проснулись, умылись, позавтракали, вышли, прогулялись минут пять и все — уже в учебном заведении, — объясняет Л. Паторский. — В Минске моим ребятам сложнее. Дорога занимает больше времени. Да и все для них новое. Несмотря на то, что три года они учат русский в Китае, вдалеке от родины они несколько терялись. Поэтому они чувствуют себя в безопасности, когда преподаватель не только делится знаниями, но и может в любой момент прийти на помощь.
Лаоши всегда прав
— Авторитет учителя настолько высок у китайцев?
— Бесспорно, это даже не обсуждается, — рассказывает Л. Паторский. — Да, со мной студенты могли пошутить, и были случаи, когда ребята испытывали меня на прочность. И все же они не забывались. Уважение к лаоши, т. е. учителю или преподавателю, воспитывается у китайцев с детства. Для них этот человек — главный после родителей, которого нужно слушаться беспрекословно.
— Царь и бог в одном лице?
— Все-таки это больше относится к традиционным китайским учителям, — скромно улыбается собеседник. — Да, я лаоши, но в то же время и старший друг. Студенты часто приходили ко мне в гости и всегда делали ответное приглашение. Принимать в своем доме преподавателя — большая честь и радость для ребят и их родни.
Спасти лаоши от голодной смерти
Преподаватель признается, что не выжил бы без своих подопечных во время работы в Китае.
— Я рассказывал, как нянчился в Минске с приезжими ребятами, но в Поднебесной они тоже примерили на себя роль спасателей — хотя бы уберегли преподавателя от голода и гастрита. Я первое время совершенно не умел выбирать еду. Видимо, действительно приглянулся своим студентам, потому что они в буквальном смысле взяли шефство надо мной. Кто-нибудь периодически сопровождал на рынок — выбирать продукты, после которых точно останусь в живых, — вспоминает Л. Паторский. — Месяц-другой — и я уже мог ориентироваться в местной кухне.
— И какое блюдо порекомендуете?
— Пекинскую утку. Ее зажаривают в печи с луком и огурцом. Затем нежные кусочки заворачивают в тонкие блинчики и макают в специальный соус.
Без высоких технологий, но на одной волне со студентами
— Как вы стали преподавателем в Китае?
— Когда поступал в педагогический, то поставил перед собой цель — преподавать русский азиатам, — рассказывает Л. Паторский. — После окончания магистратуры устроился в БГМУ, где первыми подопечными стали арабские студенты. Хорошие ребята, но все же не хватало именно китайского колорита. Потом улетел работать в США, и педагогика на целый год выпала из жизни. Неожиданно со мной связались из Академии музыки, предложив вакансию преподавателя русского языка в Чжэнчжоуском университете в провинции Хэнань.
— Сразу согласились на поездку?
— Не совсем. Я понимал, что выбор в пользу Китая — серьезный шаг, который изменит жизнь раз и навсегда. Да и сперва не верилось, что вот так мечты могут сбываться. То, что произошло, было своего рода авантюрой — я не очень хорошо знал китайский.
— И все же вы рискнули…
— Я не мог иначе. Тем более что мне разрешили пользоваться английским для общения со студентами. Но и здесь повезло. Ребята оказались способные, уже в конце занятия они смело спрашивали на русском, как у меня дела, — смеется преподаватель.
— Современные технологии использовали в обучении?
— Это сейчас развитие Китая достигло высот, — говорит Л. Паторский. — А в 2013–2015 гг. ничего такого не было. В аудитории только ты, студенты, доска с мелом и учебник. Никаких высоких технологий. Кстати, с учебными пособиями вообще была беда. В первый рабочий день мне не выдали ничего, и пришлось своими силами проводить занятия со студентами. После работы я пошел искать книжный, в котором купил необходимое пособие. В будущем уже потом все студенты занимались по этому учебнику.
Любовь к Беларуси по-китайски
— Если вернуться к преподаванию в Академии музыки, то как там проходили занятия со студентами из Китая?
— Да те же самые ребята, только немного ленивые. В Китае они ходили чуть ли не строем, а здесь расслабились. Могли даже немного опоздать на занятия. Но они все равно старательные и любознательные, — делится Л. Паторский. — Меня поразило, как ребята из абсолютно другого мира стремились выучить не только русский, но и белорусский языки. Находились те, кто самостоятельно начал изучать нашу родную мову, говорить на ней. Были студенты, которые на сцену выходили исключительно в вышиванках — исполнять национальные песни. Самое интересное, что у них во время пения на белорусском практически исчезал акцент — настолько они погружались в атмосферу.
— Сейчас вы не преподаете в Академии музыки. Планируете ли вернуться?
— Все может быть, — говорит Л. Паторский. — Но мне бы не хотелось быть привязанным к одному месту, а передавать знания в путешествиях, как я это делал в Гонконге на протяжении двух лет. Этот город позволил мне раскрыться как частному преподавателю. Моими учениками были люди разных возрастов. Самому младшему три года, старшему — за семьдесят. И все стремились хотя бы немного выучить русский язык.
Незадолго до поездки в Поднебесную Л. Паторский сделал на правой руке татуировку иероглифа «любовь». По его словам, именно это действие повлекло за собой последующие. Читается иероглиф достаточно мило — «ай». Кроется смысл в так называемых четырех ключах — частях: «коготь», «крыша», «друг» и «сердце». Любовь словно когтями цепляется за сердце, обволакивая его, создавая защиту. Это чувство схожее с дружбой, но сильнее во много раз.
И «ай» Леонида к Китаю, культуре этой страны, ее жителям самая настоящая.
Фото из архива собеседника