Было очень тихо. Так, как будто в мире больше никого не существовало кроме него. Даже дышать было страшно - а вдруг тишина оживет и сожрет его, как и всех остальных. Лучше притвориться мертвым, дышать через раз...
Мыслей было только две: одна - про тишину, а вторая - более бытовая, о том, что к нему должны придти. Он наконец-то вдохнул и выдохнул, а потом пошевелил затекшими конечностями. Это было неприятно, гораздо хуже, чем надуманная им живая тишина. Тысячи иголок впились в правую ногу, и он, вдохнув и выдохнув второй раз, принялся ее разминать.
Тишина была нарушена, но не повержена до конца. Он встал и прошелся по комнате. Но обилие вещей приглушало его шаги. Даже так - поглощало их, растворяло в себе. Остановившись, он снова погрузился в тишину.
- Эй! - Воскликнул он негромко. Но никто, естественно, не отозвался - в квартире он был один.
"Надо бы убраться", - подумал он, оглядываясь по сторонам и отталкивая от себя носком ноги коробку из под обуви: "Они же придут когда-нибудь, а тут такой бардак!"
От этой мысли он поморщился - гостей не хотелось. Лучше бы их действительно сожрала живая тишина. И не оставила бы от них ни косточки, ни лоскутка кожи.
Шорох на лестничной клетке заставил его вздрогнуть. Неужели идут все-таки? Но нет, это соседи. Он дослушал до конца песню металлического стука ключей, скрежета замка и хлопанья закрывшейся двери. А потом снова пришла она, тишина.
- Лучше б они не приходили! - Произнес он вслух, в очередной раз на короткое время победив тишину. Их визита он ждал с самого утра, еще с мерзкого звонка, разбудившего его в самом захватывающем месте предутреннего сновидения.
- Поздравляю тебя!
- Не нужно, я же просил...
- Это не только твой праздник. Мы, твои родственники, это и нас всех касается.
- Вот и поздравляйте сами себя!
- Не хами. Ну да ладно, тебе прощается, у тебя ведь день рожденья. Мы, короче, будем. Жди.
- Не нужно, прошу вас...
Но последние слова как всегда были не услышаны. Обидно и неприятно. И после - целое утро, а потом бесконечный день и отвратительно длинный вечер, наполненные тишиной и ожиданием.
Тишина распалась на части, поверженная настойчивым писком домофона. В этот момент он мечтал только об одном - выйти из своей жизни, как выходят из квартиры на улицу. Проигнорировав домофон, он выиграл себе еще минуту одиночества. Только минуту - у них были ключи от его квартиры.
