Это было где-то на трассе между забытым провинциальным городком и пустыми полями, через которые дорога вела в никуда. Час близился к закату, и небо выцвело, став странным оттенком серо-розового. Кирилл — мой лучший друг, воображаемый или реальный, не знаю, но мы знакомы с детства — сидел рядом, хмуро щуря глаза на дорогу. Мы ехали в сторону Краснодара, хотя сам маршрут давно потерял смысл. Просто ехали, чтобы ехать.
Радио в машине уже давно молчало, выплюнув последние сигналы цивилизации где-то километров пятьдесят назад. Ветер шелестел через приоткрытое окно, словно тайно разговаривая с полями. Я чувствовал, как за спиной нависает ночь, некая пустота, и, признаюсь, этот шепот меня немного пугал.
"Смотри," — вдруг сказал Кирилл и кивнул вперед.
На горизонте что-то мигнуло, как если бы там разом вспыхнуло всё солнце. Поначалу я решил, что это просто какой-то световой блик — ну знаешь, как бывает, — но тут оно повторилось, и в следующий миг что-то словно рассекло воздух, и прямо перед нами, в пыльной дымке, появился он.
Высокий, как статуя на старом постаменте, в доспехах, отливающих красным и золотым, будто они впитали свет умирающего солнца. Его кожа — я бы даже сказал, если бы это была кожа — была темной, с трещинами, будто обугленной. А улыбка... О, эта чертова улыбка была шире, чем позволяет анатомия, полна острых зубов, как осколков стекла, и такой же угрожающей.
"Ты кто?" — крикнул я, хотя голос сорвался где-то на середине, застряв между паникой и здравым смыслом.
"Я? О, я просто охотник за историями," — ответил он голосом, в котором, казалось, отражалось шипение углей и холодная тьма.
Кирилл лишь фыркнул, достал сигарету и прикурил, как будто ничего не происходило. Он всегда был так спокоен, будто был частью какого-то другого мира, более свободного, чем тот, в котором обитали мы с тобой.
"Ну, ребята," — продолжил демон, его глаза светились чем-то нечеловеческим, "расскажите мне историю. Лучшую историю, что когда-либо рассказывалась, или же... ваши души станут моими."
Мы переглянулись с Кириллом. Внутри что-то перемкнуло, как будто реальность немного сместилась. Я всегда знал, что однажды всё может стать настолько странным, что даже страх не поможет. И этот день, кажется, настал.
"Окей," — наконец сказал Кирилл, выпуская кольцо дыма. Я кивнул, и мы начали.
Мы говорили обо всем: о детских мечтах, о полузабытых улицах нашего города, где ветер мог поднимать пыль, словно листая старую книгу воспоминаний. Мы выдумывали миры, где реки текли вспять, а люди жили на вершинах деревьев, дышали светом. В нашем рассказе был странный продавец, который мог продать тебе любой сон за цену, которую ты никогда не знал до последней секунды. Время плавилось, как в картинах Сальвадора Дали, а мгновения тянулись веками, создавая ощущение, будто мы были там целую вечность.
Слова летели, менялись, превращались в образы, как бабочки, вспорхнувшие из небытия. Мы описывали запахи, которые никогда не существовали, но казались знакомыми, говорили о вкусах, которые можно было почувствовать на языке, о прикосновениях ветра, который становился живым существом. Всё это было спонтанно, но органично, как мелодия, которая рождалась сама собой, и которой не нужно было начало или конец.
В какой-то момент я заметил, как демон, стоявший перед нами, перестал улыбаться. Его ухмылка угасла, словно кто-то задул свечу в темном помещении. Он слушал внимательно, как зачарованный, и я почувствовал что-то странное — мы действительно задели что-то в нем. Что-то древнее и одинокое.
"Вы... это невозможно..." — прошипел он, его голос стал тише, почти болезненным. Он схватился за грудь, как будто наши слова ударили его по самому сердцу. Его глаза потемнели, и тело начало трещать, как старое дерево во время грозы.
Кирилл поднялся с капота машины, стряхнул пепел на землю и усмехнулся: "Ну вот, дружище, разве мы не предупреждали?"
Демон слабо кивнул, как будто признавая поражение. "Это действительно была... Лучшая в Мире История," — прошептал он, прежде чем его облик распался в пыль, которую моментально подхватил ветер, унося в темнеющее небо.
Мы остались на дороге, окруженные тем же самым серо-розовым закатом, который теперь казался чуть ярче.
"Кирилл," — сказал я, глядя на него. — "Ты действительно думаешь, что это была Лучшая История?"
Он посмотрел на меня, прищурив глаза, и рассмеялся. "Кто вообще знает, что это за история? Мы ведь просто болтали."
И вот так мы остались на той трассе, где не было ни демонов, ни лучшей истории в мире, только тихий шепот ветра, дорога, уходящая в темноту, и теплый асфальт под ногами.
