Ростовский музыкальный театр завершил юбилейный, двадцать пятый, сезон гастролями в российскую столицу. В этот раз труппа привезла в Москву три спектакля в разных жанрах: оперу Пуччини «Турандот», оперетту Кальмана «Сильва» и балет Прокофьева «Золушка». Начали с последнего творения легендарного итальянского композитора, представив его, как и последующие постановки, на Исторической сцене Большого театра.
В своем нынешнем статусе — как оперно-балетный театр — Ростовский музыкальный живет ровно четверть века. Исторически, от рождения и на протяжении более чем полувека, он был театром музыкальной комедии. Оперетта и мюзиклы сегодня составляют около трети его репертуара, уверенно держа паритет с оперой и балетом.
Худруку Вячеславу Кущеву за 25 года работы в театре удалось, не разрушая традиции, привить ростовчанам небезразличное отношение и к «серьезным» жанрам.
Принцесса-нейросеть
В свой юбилейный сезон три года назад (90-летие) театр отваживается на уже третье пуччиниевское название в своем репертуаре: после «Мадам Баттерфляй» и «Богемы» (появились на сцене Ростовского музтеатра в начале 2000-х) настал черед «Турандот». Выбор непростой и амбициозный по целому ряду причин. Это наиболее хоровая опера Пуччини, познавшая влияние экспрессионизма и гармонических новаций, а вокальные партии в ней, можно сказать, экстремальные. И самое главное — этот опус незаконченный, не имеющий канонической авторской версии. Пуччини умер за два года до мировой премьеры в Милане, и финал дописывал его ученик Франко Альфано (причем сделал в двух редакциях — полной, на основе огромного количества пуччиниевских черновиков, и сокращенной). Позднее появились и другие версии, например, от итальянца Лучано Берио и китайца Хао Вэйя. Какой выбрать финал — всегда повод для раздумий.
В последнее время все больше в моду входит и вовсе радикальное решение: не давать никакого финала, заканчивая спектакль там, где, по афористичному выражению Тосканини, «смерть вырвала перо из рук композитора». В наших широтах так ставили Михаил Панджавидзе в 2012-м и 2013-м (в Казани и Минске), Николай Маркелов (2016 год, в Ижевске), Дмитрий Бертман (2017-й, в «Геликоне»). Такой же подход разделяет и ученик Бертмана, главный режиссер Ростовского музтеатра Павел Сорокин — он не видит у этой оперы возможности радостного окончания.
Ростовская «Турандот» - та еще путешественница. В 2021, в год премьеры, ее показали на Новой сцене Большого театра на фестивале «Видеть музыку». Год спустя спектакль приехал в Петербург на Дни культуры Ростовской области, а в 2023 - в Национальный академический Большой театр оперы и балета Республики Беларусь. Словом, постановка обкатанная и с историей.
За непростой музыкальный материал еще до пандемии взялся главный режиссер Ростовского театра Павел Сорокин вместе с тогдашним главным дирижером Андреем Ивановым. Для визуального оформления спектакля в постановочную команду пригласили признанного мэтра, главного художника Михайловского театра Вячеслава Окунева, художника по свету Ирину Вторникову, художника видеоарта Сергея Некозырева, видеорежиссера Вячеслава Шестака и модельера Наталью Земалиндинову.
Спектакль, визуально насыщенный и многоэтажный, восхитит даже самого придирчивого эстета. Здесь продумано и прекрасно всё: от стилистических и световых решений до костюмов и видеоарта. И, что особенно радует, художественное оформление не самоцель, а добротный помощник в раскрытии режиссерской задумки. Смотреть интересно и нескучно с первой же сцены.
Павел Сорокин как талантливый ученик Дмитрия Бертмана не мог создать традиционный спектакль в набивших оскомину китайских декорациях или же сделать его «Оперой Оперовной», требующей размаха и огромного числа людей на сцене. Не сделал он его и радикальной постановкой, но сумел сквозь призму пуччиниевского творения обратиться к современным проблемам и задать вопросы на злобу дня. Обсудить, как оказалось, есть что.
Действие спектакля происходит в недалеком будущем, где люди живут и взаимодействуют с искусственным интеллектом. У Пуччини «Турандот» - китайская сказка, у Сорокина - своего рода компьютерная игра (чем не сказка XXI века?), где чиновники Пинг, Понг и Панг создают персонажей Тимура, Калафа и Лиу и помещают их в эдакий техно-Пекин, где и происходит их встреча с кровожадной ледяной принцессой.
По замыслу Сорокина, Турандот - нейросеть, абсолютно рациональная и способная к обучению. При этом она не машинально преобразует новые данные в двоичный код, а переводит их в чувства, которые испытывает абсолютно искренне. Увидев и сперва не поняв смысла в самопожертвовании Лиу, принцесса-нейросеть требует объяснений. Получив же их, перенимает полученный опыт и становится (временно или постоянно, вопрос открытый) своего рода двойником служанки: вместо золотой одежды - белая длинная сорочка, а в руках - аквариум с золотой рыбкой, который Лиу носила с собой добрую часть спектакля.
Любопытен образ Калафа. У Сорокина он - амбициозный, азартный, эгоистичный юноша, готовый ради солидного куша рискнуть жизнью, но не способный понять собственные чувства и отличить любовь от страсти. Загадывая одну-единственную загадку принцессе, Калаф не проявляет великодушие, а скорее издевается, пытаясь поставить Турандот на место себя и своих предшественников. Не способен молодой принц и осознать глубину жертвы Лиу, для него она - всего лишь преданная служанка, идущая за своим хозяином до конца. В то время, как в финале Тимур и Турандот постигают масштаб чувства Лиу, Калаф остается «за бортом» этого понимания, наблюдая сквозь полупрозрачный экран за остальными героями.
Павел Сорокин бережно отнесся к партитуре Пуччини, закончив спектакль ровно в том месте, где, по образному выражению Артуро Тосканини, “смерть вырвала перо из рук маэстро”, и намеренно исключив из него дуэт Калафа и Турандот, оставшийся в эскизах, вместе с финалом-апофеозом, дописанным Франко Альфано. Открытый финал нужен режиссеру, чтобы оставить зрителя наедине с размышлениями: стала ли Турандот точной копией Лиу или “откатилась к первоначальным настройкам”? Есть ли шанс у Калафа разобраться с собственными чувствами?
Отрадно, что Ростовский музыкальный театр для столь не простых сольных партий нашел исполнителей среди своих артистов. Все они приехали в Москву. Разве что партию Тимура исполнил приглашенный бас Михаил Гужов, которого столичная публика хорошо знает по спектаклям в «Геликон-опере».
Великолепное сопрано Наталья Дмитриевская (Лиу) поражает прозрачностью и чистотой верхних нот, создавая на сцене образ преданной, кроткой служанки, которая ради любви идет на самопожертвование. Хороша и Екатерина Краснова. Её Турандот царственно высокомерна и по-настоящему рациональна. Вадим Бабичук (Калаф), для которого итальянский репертуар стал почти родным (за плечами певца - оперы Пуччини, Верди, стажировка в Ла Скала и Молодежная программа Большого театра), звучит уверенно и в полную мощь раскрывается во втором акте, в сцене загадывания загадок.
Оркестр театра под управлением Михаила Грановского справляется со сложной и насыщенной партитурой на ура. Одинаково хорошо звучат и мягкие лирические сцены, и масштабные массовые, и красочные оркестровые. Особенно радует медь, органичность экзотических «восточных» тембров и баланс с солистами. Похвалы заслуживает и хор (хормейстер Елена Клиничева), который и поддерживает солистов, и выступает полноправным участником драматического действа, а артистки балета (хореограф Антон Дорофеев) в роли китайских «одалисок» своей страстной гибкостью и томным изяществом заслуженно срывают аплодисменты зала.
Апельсиновая сказка
Финальным аккордом в столичных гастролях Ростовского музыкального театра стал сказочный балет «Золушка» на музыку Прокофьева. Его показывали два вечера подряд с разными составами солистов.
Судьба «Золушки» в мировой истории балета витиевата с самого начала, когда на премьере в Большом театре 1945 году вместо оригинальной «лирической» прокофьевской партитуры прозвучала её утяжеленная «большая» версия Юрия Файера. Дальше была ленинградская премьера, когда классический балет показали в Кировском театре. Еще дальше - многочисленные постановки в разных странах мира и эксперименты Рудольфа Нуреева, Мэтью Борна, Алексея Ратманского и Юрия Посохова.
В Ростовском музыкальном театре «Золушка» стала первой работой в большой форме его главного балетмейстера Ивана Кузнецова. И он с ней отлично справился.
С самого начала отказавшись от модернистской трактовки и взяв курс на добрую сказку для всей семьи, Кузнецов придерживается традиционной хореографии, которая по своей экспрессии и четкости оказывается весьма созвучной музыке Прокофьева. Кузнецову удается создать самодостаточный спектакль, сохранив первоначальный композиторский замысел - «современный классический балет с его характерными особенностями формы». Здесь есть всё, что мило сердцу балетомана: внятные мизансцены, расширенные монологи, лирические дуэты и большой, но не массивный кордебалет. И всё это эмоционально ярко и обоснованно.
«Золушка» Ивана Кузнецова - настоящая добрая и красивая сказка для всей семьи. Большую роль в этом играет визуальное оформление, от которого и у взрослых, и у детей захватывает дух.
Художник спектакля – Екатерина Ляхова. Для неё «Золушка» стала балетным дебютом. И нужно сказать, весьма удачным. Ляхова оформляет балет классически, бережно и волшебно, визуально разводя все три акта. Комната главной героини темная, мрачная, с пилястрами и большой витражной дверью, выходящей в апельсиновый сад. Дворец принца, где происходит сцена бала, напротив, просторный и светлый, с арочными окнами и парадной лестницей. В финале, после возвращения в темную комнату, развязка происходит в цветущем саду , где танцуют феи, мышата и главные герои.
Неотъемлемой частью спектакля становятся технически сложные видеопроекции Алины Пайлозян и Вячеслава Шестака. Быстро идущие часы отсчитывают последние минуты до полуночи, а фантомы-воспоминания, появляются в комнате Золушки после бала. Сказочно и к месту.
Сквозным образом спектакля неожиданно и опять-таки к месту становится… апельсин. В изначальном либретто Николая Волкова к балету Прокофьева апельсин в количестве трёх штук (да, пасхалки бывают не только в кино и видеоиграх) появляется только в сцене бала, когда Золушка угощает сестер.
Художница Екатерина Ляхова делает апельсин символом чистой любви и добродетели. Впервые оранжевый фрукт возникает в прологе, когда он остается в руках маленькой Золушки после смерти мамы, которая мягко растворяется в пространстве сцены, становясь воспоминанием. Золушка бережно хранит апельсин и любуется им, а сводные сестры пытаются его отнять. На королевском балу огромные апельсины вручают всем гостям. Заключительный дуэт Принца и Золушки исполняется в саду с апельсиновыми деревьями, а в финале в этом же саду вырастает новое дерево - символ рождения новой семьи.
За дирижерским пультом в оба вечера в Большом - главный дирижер Ростовского музыкального театра Михаил Грановский. Под его руководством оркестр уверенно следует за солистами, надежно поддерживая их, но при этом сохраняя объемность и глубину прокофьевской партитуры.
Разве что брасс-ансамбль, играющий на балу и специально для этого выходящий на сцену, откровенно фальшивит, но общего впечатления от музыкальной составляющей спектакля не портит.
Партию главной героини в финальный вечер танцевала Анна Сидоренко. Её Золушка легкая, изящная, часто застенчивая. В плане движений в сценах с мачехой и сестрами она, как и подобает скромной сиротке, сдержана, но от души и с легкостью крутит фуэте и парит в Адажио с принцем.
Шикарен комический дуэт сводных сестер в исполнении Дарины Родионовой и Елены Садыховой. Каждое их появление на сцене невольно вызывает улыбку, а нарочито угловатые движения, пусть и не всегда идеально синхронные, в хорошем смысле театрально утрированы, так что сомневаться в актерском таланте танцовщиц не приходится.
Принц заслуженного артиста республики Молдова Анатолия Устимова легок и решителен. Он явно готов отправиться на поиски любимой хоть на край света, нарушив тем самым дворцовый этикет. Что собственно и происходит. И здесь зрителей ждет сюрприз. В волшебном королевстве Принц с друзьями встречает птицу Феникс, а в далекой азиатской стране - воздушного Дракона, внутри которого находится много прекрасных девушек, но ни одной из них хрустальная туфелька не подходит. Сцены и с Фениксом, и с Драконом сказочны и красочны, как и весь спектакль и органично в него вписываются. В финале Золушка и Принц счастливы, любовь торжествует, и все герои танцуют вокруг апельсинового дерева.
Ростовская «Золушка» действительно получилась спектаклем для всей семьи. Маленьких зрителей постановка порадует своей доброй сказочностью, а взрослые любители балета насладятся классической хореографией и новой интерпретацией хорошо знакомого сюжета.
Браво, Ростов!
"Музыкальный журнал", № 4 (117), 2024