Важнейшим событием 1929 года был фактический старт 1-й пятилетки и, одновременно, индустриализации. Для финансирования этих мероприятий требовались огромные средства, но взять их было негде, кроме как у крестьян. Так у большевиков родились идеи коллективизации сельского хозяйства и уничтожения кулачества как класса. Вдобавок в мире началась Великая депрессия, цены на зерно упали. Его надо было экспортировать всё больше и больше, чтобы закупать технику и оборудование для новых строек и тракторы для колхозных латифундий. 1929 год был объявлен Сталиным "годом большого перелома".
На рынке бритвенных лезвий страны Советов главным бенефициаром в предлагаемых обстоятельствах стал кооператив "Интом". Артели и кооперативы Сталин не тронул. Частные же предприятия должны были свернуть свою деятельность до конца года. Время НЭП кануло в лету.
Для "Интом" 1929 год был насыщен событиями, да ещё какими! Во-первых, помимо лезвий они начали производить ещё и бритвенные приборы в двух вариантах футляра.
Бритвы их выглядели необычно, привлекая внимание большим шарообразным наконечником ручки станка. Эта самая ручка помимо внутренней резьбы для соединения с бритвенной головкой имела ещё одну для соединения с наконечником. Соответственно, у наконечника был, извините, "отросток" в виде соединительного винта. Этот бритвенный станок был крайне нетехнологичен и неоправданно трудозатратен.
В "Вечерней Москве" рекламу "Интом"не размещал, она изредка появлялась лишь в журнале "Красная Нива", при этом подчёркивалось, что "Интом" состоит при Меткоопромсоюзе, то есть создан не пролетариями-энтузиастами, а "сверху". Это в конце концов и обеспечило кооперативу радужные перспективы на освобождавшемся от конкуренции рынке.
Компания "Gillette" давно вынашивала план открытия концессионной фабрики в СССР, летом 1929 года их делегация прибыла в Москву.
Для подготовки переговоров Главконцесском привлёк различные ведомства для определения размера будущей сделки. Справка Наркомторга удивила всех. Мол, ничего не надо, у самих всё есть. И это артель "Интом"!
Выяснилось, что ещё в феврале на совещании в Наркомторге руководство "Интом", будто услышав вопли Ломоносова, инициировало запрет на покупку бритв и лезвий за границей. В итоге американцы уехали ни с чем, а "Интом" получил налоговые льготы и гарантии снабжения сырьем. Мосполиграф обязали выполнять его заказы в первую очередь, а торгпредствам за границей поручили оказывать помощь в регистрации торговых марок. Также было решено выделить "Интом" новое здание.
В том же 1929 году продукция "Интом" поехала в Страсбург на выставку-ярмарку, Она проводилась ежегодно и была коммерческой, за участие в ней надо было платить в валюте. Там "Интом" выдали диплом. Состоялись ли какие-либо сделки, - неизвестно. Но продукция "Интом" позднее поставлялась в Латвию и Эстонию.
Бритвы Каждана в Страсбург послать было некому, но у него тоже было всё в порядке. Советская власть безуспешно пыталась загнать "кустарей с мотором" в артели, но потом отстала.
В 1929 или нет Каждан изготовил партию "аппаратов системы Жиллет" по заказу ленинградского акционерного общества "Севзапторг".
Раньше Каждан с семьёй проживал в доме 21 по улице Садовая-Земляной вал. В 1929 он уже собственник квартиры в кооперативном доме товарищества "Обкоопстрой" на 3-й Тверской-Ямской. Такие вот фонари с батарейками!
В добавок в 1929 году Каждан получил патент на изобретение "державки для точения и правки пластинчатых двулезвенных клинков безопасных бритв".
Ещё один патент в 1929 получил уже знакомый нам изобретатель "режущего инструмента "Портжиллет" товарищ Тривас.
Ломоносов вёл себя тихо, убойной рекламы, как он раньше любил, никуда не давал. Обнародовал сведения о себе в справочнике "Вся Москва", но не без лукавства, назвав Большой Подгорский переулок Подгорным. На лезвиях "Лора" тоже появилось его имя
Производство Ломоносова занимало половину первого этажа в двухэтажном деревянном доме номер 6. Вторую половину занимал кооператив "Форвард", производитель ножовочных полотен по металлу. И, как замечательно совпало, в 1929 году оба соседа выпускают бритвенные лезвия! А "Форвард" ещё и бритвенные станки.
Реклама лезвий печаталась в "Вечерней Москве" и не только.
Указанный в рекламе телефонный номер 36-28 по случайному совпадению принадлежал ещё и мастерской "Лора"! У них был общий "отдел сбыта".
Понятно, что Ломоносов гнал "неучтёнку", потом её заворачивали в конвертики с надписью "Форвард". Шито белыми нитками, а с учётом того, что "Форвард" был подотчётен Меткоопромсоюзу, где не понаслышке знали, чего стоит организовать производство бритвенных лезвий, мизер был ловленный. Правда, не понятно, как и на каком этапе возникала неучтённая прибыль.
Так или иначе, Ломоносова отправили в ссылку по экономической статье, это утверждает внук Ломоносова в опубликованной им в сети статье о своём прадедушке*. "Форвард" продолжил делать свои пилки.
Для Френкеля и Плеца 1929 год ни чем не отличался от предыдущих, разве что в рекламных объявлениях стал фигурировать "инженер Плец". Френкель был не так тщеславен.
На упоминании в рекламе марки стали "Сандвикен" тоже настоял Карл Карлович.
В 1930 году в справочнике московской промышленности были приведены цифры выработки продукции трестом "Мостремасс" в 1928 - 1929 годах, когда его ещё и в помине не было. Эти цифры относились, понятно, к Русско-Германскому Товариществу (РГТ). Итоги 1927 года большевики им не зачли.
Последнее объявление с упоминанием РГТ было опубликовано трестом "Галантерейщик" на предпоследней странице декабрьского номера журнала "Московская промышленность".
В 1929 году в Ленинграде появилась в продаже новая марка лезвий "Record". Производство находилось на проспекте Чернышевского, 17, судя по адресу, указанному на обёртках лезвий.
Хозяевами производства числились Шмигельский Г.М. и Кучерский С.Л., владевшие мастерской на набережной Мойки. Производство они зарегистрировали 13 марта 1929 года. В объявлении они под номером 15.
Точильная мастерская на Мойке пустовала, её оборудование было продано на торгах за неплатежи страховых взносов ещё в 1928 году.
Точильные станки фирмы "Ротом" были приобретены фабрикой "Стандард". Так обнищавшие партнёры познакомились с Фредерико Пензо.
Новые марки бритвенных лезвий продолжали появляться в продаже.
Обёртки лезвий сообщали, что производство лезвий "Шарп" находится в уже известной нам мастерской на Мойке. Лезвия и бритвенные приборы "Люкс" "изготавливались" на Загородном проспекте.
В отличии от Ломоносова Пензо знал, как безопасно извлекать неучтённую прибыль при большевиках. И он не забывал регулярно давать рекламу своих настоящих лезвий "Стандард" в "Вечерней Москве".
Единственное, что не получилось у Пензо в 1929 году, это найти в Ленинграде покупателя на свою фабрику.
Рубрика "Всё для бритья" прейскуранта "Универпочт" 1929 года. Товаров столь много, что этот материал заслуживает отдельной публикации.
P.S. * _