— Лена! — крикнул на неё Александр Леонидович. Гриша и Толя уставились на неё молча.
— Мужики, — она была хладнокровна как никогда, — от ваших клацаний по приборам ничего не зависит!!! Вы же видите! Самолёт летит сам и летит послушно.
Воцарилась тишина. Было слышно лишь, как тяжело вздохнул Александр Леонидович. В это было трудно поверить! Пятно, тем не менее, приблизилось к самолёту... Глазам и правда становилось приятно, умиротворение усыпляло... глаза закрылись сами собой. Пятно поглотило самолёт. Все закрыли глаза.
— Гриша, за мной, — она взяла его за руку и вывела в салон.
— Гриш...
Он стоял ошеломлённый, глядя на неё, не понимая, что происходит, ведь такого в его практике не было. Это не драка с пассажирами, не интриги на работе — это то, что он не умел делать. Впервые за долгое время он растерялся. Он просто не знал, как на это реагировать. Лена, Лена, она всё знала и всё понимала, ей хотелось верить, как он верил ей всегда.
— Гриш... Гриш, я читала про это. Это как небесный Бермудский треугольник. Тут время отстаёт от пространства, и какое-то время на земле не будет никого, кроме нас. Это может продлиться час, может два. Тут главное — закрыть глаза. А если открыть, то ты и я будем на земле одни. Главное — не смотри на это облако, смотри на меня.
Он замотал головой, а потом, когда увидел, что... нет пассажиров, успокоился.
— А экипаж?
— Никого нет, только ты и я. С самолётом всё будет нормально... Ты всё забудешь? И разве это измена? Там, где нет времени.
— Да! — он ответил твёрдо. — Измена. Но я больше так не могу! Пусть это будет хоть где-нибудь, а это самое прекрасное оправдание... там, где нет времени, и я, и ты, мы ничего не будем помнить. — Он говорил взволнованно, она не ожидала такой реакции.
Когда всё закончилось, они подошли к иллюминатору.
— Смотри, никого нет, — сказала она, — стоят корабли, пустые аэродромы, наверное, у нас пустой Кремль, — сказала Лена.
— Нда, или они все уехали жить на Луну!
— Гриша... — протянула она, ей понравилась ирония. — Пустой Кремль, никого, ты и я.
— Невероятно. Так тихо, так спокойно... — продолжил он. — Мы можем, наверное, посадить самолёт где-нибудь на Мальдивах и прожить там вечность... — мечтательно произнёс он.
— Гм, ты знаешь, наверное, ты прав. Если нет времени, мы будем жить вечно — ты и я. А кто мне ещё нужен? Ты для меня и так весь мир, — произнеся это, она почему-то заплакала.
— Ну чего ты плачешь, ангел мой? Вот вы, бабы, любите плакать!
— Гриша, — она опять протянула и заулыбалась. А скорее, даже засияла счастьем, как не сияла никогда.
— Представляешь, я по Мальдивам буду ходить по утрам и искать свои носки. Я их в трёхкомнатной найти не могу, ладно, вру, старая шутка... Я тебе смастерю из бамбука гладильную доску. Ты будешь мне брюки гладить.
Она хихикнула в объятиях любимого и затем добавила:
— Это будет какая-то Голубая лагуна.
— Странно, как мало для счастья надо, — сказал он. — Секс с любимой женщиной, домик у моря, а у нас как-то всё закручено. Я, ты, мы здесь одни, вся земля наша — вот это счастье. Сколько это будет длиться? Час? Два? Два часа счастья, а потом всё снова — работа, семья. Надо сюда почаще залетать.
— Ой, — Лена посмотрела на облако, — это было невероятно, в облаке отражалась Ночная Верона, потом Древний Рим. Они увидели, как жили люди, в каких одеждах ходили, пару, целующуюся в тени деревьев. Затем были Египет, Древняя Русь.
— Говорят, что прошлое — это свет, который давно ушёл от нашей планеты и его уже за миллиарды лет не поймать, а мы видим! Невероятно! Вот мы попали с тобой! — объяснил Гриша.
Когда смотрели на Нефертити, Гриша шепнул ей на ухо:
— Ты у меня куда красивее.
Затем картинка исчезла. Странное облако стало покидать самолёт. Они стали быстро одеваться, так как в салоне появились очертания пассажиров. Последнее, что они сделали — Ленка надела на Гришу фуражку. Весь салон взорвался аплодисментами!
— Пилоты — красавчики, всё чётко сделали, — доносилось то тут, то там. — А нам ещё говорили, плохая авиакомпания. Молодцы!!! — говорила какая-то женщина. Эйфория началась неслыханная! Все обнимались, целовали друг друга, и к концу полёта это был, что называется, "спетый коллектив".
— Что это было? — спросил Гриша.
Она улыбнулась и ответила:
— Так, я в кабину.
— Пошли, — он пошёл за ней.
— Всё работает в норме! Девочка моя славная, спасибо тебе! — поблагодарил её Александр Леонидович. Довольны были все! Связались с землёй, сигнал пришёл, мониторы, оборудование — всё в норме.
— Ничего не помню, — заговорил Толя радостно, — вот как закрыл глаза... и всё.
— Да, — протянул Александр Леонидович. — Дела. Такого в моей практике не было! Что там в салоне?
— Всё ок! Все довольны и счастливы! — ответила Лена.
— Гриша, а ты чего молчишь? — спросил улыбающийся Александр Леонидович. Все обернулись на Гришу.
— Ничего, — начал он после паузы, — я ничего не помню. Вот стоим мы с Ленкой, потом — бац, и всё, и она на мне фуражку поправляет... И всё, — сделал он гримасу.
Лена изменилась в лице, было видно, что она расстроена услышанным, веселье исчезло с её лица, и она развернулась и вышла из кабины.
Все удивились такой реакции. За ней вышел Гриша.
— Лена... ты чего? — он схватил её за локти и крепко сжал. — Что было? — он сам разволновался, понял, что что-то не так.
— Ничего, Гришенька, ничего, — говорила она, улыбаясь сквозь слёзы. — Ничего. Выпусти меня! — она крикнула. Он ослабил руки, и она ушла.
До конца полёта они не разговаривали. Лишь переглядывались. Она старалась избегать его взгляда. А когда приземлились, она подошла к нему и тихо сказала:
— Гриш, прости меня.
Тот удивился:
— За что?
— За то, что было.
— Что было? Ты знаешь, странная ситуация, я ничего не помню! Ты меня как вывела, потом почему-то поправляешь фуражку...
Она погрустнела, опустила взгляд и ушла.
— Лена... — он попытался её догнать, но не вышло. Она не стала говорить.
В Салониках они должны были пробыть два дня, затем вылет в Москву. Лена всячески избегала Гришу. Часто видела, как он говорит с семьёй. Он тут же бросал трубку и направлялся к ней, но она ускоряла шаг или ссылалась на занятость или усталость. Гриша совсем разволновался и не находил себе места. Он много гулял по Салоникам. Ему почему-то казалось, что здесь он как дома, просто греки не знают русского языка. Вечером с очередной прогулки он подошёл к её номеру в отеле. Долго не решался постучать, но всё-таки постучал. В руке у него был маленький цветок. Она вышла и стала у дверей, облокотившись о дверной проём.
— Подарить цветок — имею право, — и протянул ей фиалку.
Она взяла, улыбнулась и пристально, с любовью, посмотрела ему в глаза. Она волновалась, будто что-то хотела сделать. Потом обняла его и затянула в номер. До прикосновения губ оставался миллиметр.
— Нет! Не надо! — вдруг произнесла она и вытолкнула его назад. Он застыл. Закрыл двери и стоял возле них. Решил разрядить обстановку — постучал. Она открыла.
— Что, даже за попу не ущипнёшь?
— Гриша!!! — она воскликнула, разведя руками. — Ну ты совсем дурак! — она заулыбалась, и тут же потекли слёзы. Она вошла и резко хлопнула дверью. Гриша постоял ещё немного и пошёл к себе в номер.
— Уважаемые пассажиры, мы проходили эту зону, когда летели сюда. Мы уже молодцы, всё знаем и помним. Сейчас так же, как и в тот раз, закрываем глазки и спокойно сидим.
Гриша и Лена, как и в тот раз, были в салоне. Экипаж был обо всём уведомлён. Все приободрились, уже не было так страшно. «Земля» шутила о том, что они скоро вернутся на радары.
Но в этот раз ничего подобного не произошло.
— Ой, я что-то не сплю... и я не сплю... облако мимо проходит, — только и слышалось по салону.
Гриша и Лена пристально смотрели друг на друга. Уже после рейса, на взлётной полосе, он подошёл к ней и надел фуражку ей на голову. Она поняла, что в этот раз он всё вспомнил.
Он зашагал дальше. Лена долго смотрела ему вслед. Вдруг он остановился и быстро направился к ней. Они о чём-то оживлённо говорили, но разобрать было сложно — взлётная полоса, сильный гул моторов не давали ничего услышать. Потом... он её поцеловал, целовал долго, будто времени не существует и у них целая вечность.
Аудио версия рассказа
Автор Алексей Мухин