Найти тему
Ирина Павлович

Развод. Цена нелюбви - Глава 15

– Детка, не сотрясай воздух. Прибереги свои губки для более интересного дела. Мне нужно будет расслабиться, так что будь готова. Я свистну…

– Но… Алесей Николаевич…

– Не зли,– прорычал Половцев, теряя напускное благодушие.

Сегодня кабинет показался Кипчаку каким-то чужим. Любовно обставленный под вкус его владельца, он казался зловешим от чего-то. И кресло, развернутое к окну. Непривычно царапнуло глаз.

Алексей хотел вызвать секретаршу и дать ей нагоняй, за то что уборщица ослушалась и переместила его трон. Но слова застряли в глотке, когда тяжелое кожаное кресло вдруг ожило, как в дешевом фильме ужасов и начало неумолимо разворачиваться, предвещая скорый апокалипсис.

– Здравствуй, друг мой.

Половцеву показалось, что пол под его ногами заходил ходуном. В кресле сидел изможденный, постаревший, но все еще узнаваемый…

– Игорь? Но как? Ты же еще не меньше года должен…

– Ну, вообще-то мне еще пять лет нужно было отпыхтеть. Твоими молитвами, Леша. Знаешь, я так ждал нашей встречи, думал будет эпичнее,– хохотнул Майоров, оскалил желтые зубы и медленно поднялся с трона,– А что с лицом, Леша? Что-то не нравится? Неужели то, что я занял место мне принадлежащее по праву. И мой кабинет ты зря переделал. Я больше люблю дерево и ковры на полу. Не морщись. Я соскучился по роскоши. Теперь твоя очередь поскучать в цугундере.

– Это давно не твое место,– поморщился Кипчак, наконец взявший себя в руки.– Игорь, ты что, бессмертным себя считаешь?

– Ну что ты, Леша. Это ты у нас всесильный. А мы так, погулять вышли. Только вот, убьешь ты меня, родной и лишишься вообще всего. Качается креслице, дорогой друг.

– У меня есть козырь,– ухмыльнулся Половцев. – Зря ты пришел. Отсюда не выйдешь.

– Козырь, говоришь? – улыбка бывшего друга Кипчаку совсем не понравилась, в грудь раскаленной спицей вонзилось предчувствие катастрофы.– Пустая у тебя рука, Леша. В покер ты никогда не умел играть. Бог тоже умеет блефовать. Убьешь меня – сядешь сразу, грехов на тебе как на Жучке дворовой блох. И кстати. Если моя дочь погибнет после рождения наследника, ты все равно останешься с голой жопой, братишка. Потому что в этом ребенке нет ни капли твоей дурной крови. Половцев.

– Но Лидия…

– Ой, насмешил. Ты и вправду продолжаешь этой ледяной суке доверять? Она же только себя любит, и печется только о своем благополучии. Пара из вас – огонь. Предатель и ведьма. Только бог то не Ермошка. Видит немножко. Иринка всех вас сделала. Знаешь кто сядет в это кресло в случае, если мы с дочей «случайно» отправимся к праотцам? Даже если ты уничтожишь моего внука, не получишь ничего. Кстати, вот документ о разводе моей дочери и твоего сына. Представляешь, оказывается ничего в этом мире не изменилось. Деньги так и правят им. Все, Леша, ни ты, ни козленыш твой не имеете никакого отношения к моей семье. Не морщись, ксива оригинальная, не подкопаешься. Судья должен мне был, з годы за решеткой. Искупил, вишь, вину подлец.

– Мент,– прохрипел Половцев. В груди расцвел огненный шар боли.

– Точно. И моя девочка сейчас с ним. Хороший парень, хоть и западло мне. Но, любовь то зла. Даже тут вы с сынулей нафоршмачили. Как ты вообще концерн удержал с такими то умениями?

– Вызови скорую,– прохрипел Алексей Николаевич.

– А что? Умирать страшно, да, дружище? А меня ты не пожалел. И дочь мою. Жаль, что я слишком великодушен. Эй, куколка, у твоего рта сегодня выходной. Вызови лепилу этому фраеру. И завтра мой кабинет должен выглядеть как раньше,– выкрикнул Майоров в пустоту. Это было последнее, что услышал всесильный Кипчак, прежде чем отключиться.

*****

– Ира, послушай,– Северцев посмотрел мне прямо в глаза. Рука дрогнула, пистолет показался мне неподъемным.– Ты просто не все знаешь.

– Правда? И что же я не знаю,– задыхаясь от горечи спросила я, все еще не веря в то, что он просто меня использовал в своих целях. А я то дура поверила в то, что вот так бывает. Что можно просто сойти с ума от любви и довериться человеку, которого совсем не знаешь, оказывается.– Что за игру ты затеял, Северянин?

– Ребенок Половцева или мой? – вопрос повис в наэлектризованном от напряжения салоне чертовой машины.

– Это так важно для тебя? – приподняла я бровь.– Говори, что вам всем нужно от МОЕГО малыша? Ну… Сделай так, чтобы мне понравился ответ.

– Ира, это важно. Не глупи. Этот младенец… Ир, ты не нужна Половцеву. Ему нужен только малыш. Тебя устранят, как только он родится. Если он мой. То вас уничтожат обоих. Я должен знать, как нам действовать. Как мне спасти вас.

– Что? – мне кажется, что меня перевернули головой вниз и встряхнули.– Что ты несешь?

– Твой отец…

– У меня нет отца. Я говорила,– задыхаюсь. Не может быть.– Зачем им мой ребенок?

– Он получит все, что принадлежит твоему отцу.

–Очень смешно,– истерично хихикаю я.– Северцев, ты дурак? Мы нищие, как крысы церковные. Жили в дыре, одевались в секонд хенде. Мать работала круглосуточно, пока я в саду на пятидневке трубила.

– Пока ты в саду трубила, матушка твоя ездила в гости к милому Алеше. Она любовница Половцева с тех пор, как ты под стол пешком ходить начала. Серый кардинал. А концерн и все активы принадлежат Майорову Игорю, который отсидел в тюрьме больше двадцати лет по ложному обвинению. Угадай, кто свидетельствовал против твоего отца-космонавта? Ира, это больно, но тебя мать не сдала в детдом по одной причине, ты им быланужна.

– Ты все врешь. Ты лжешь. Зачем? Зачем тогда нищета? Зачем …

– Чтобы раньше времени все не вскрылось. Чтобы ты права не заявила. Тебя держали подальше. А потом как по нотам все разыграли. Глупая провинциалка, богатый мажорик. Ты не могла не влюбиться. Только вот…

– Я влюбилась в тебя,– хриплю я, физически чувствуя. Как мой мир рушится.

– Я тебе не верю. Не могу,– прошептала его Апельсинка, раздирая в клочья тесное пространство автомобильного салона. Северцев сжал зубы. Ему показалось, что он проваливается в прошлое. Те же слова. Тот же, полный боли взгляд, то же бессилие. Только женщина другая. Аркадий вцепился в руль. В груди будто дыра разверзлась, выжженная страхом, размером с кулак. В прошлый раз он не смог спасти свою любовь. Валентина ему не позволила. Не подпустила близко. А скорее всего, просто отвела от него чертову старуху с косой. Отвлекла на себя. В тот раз шли за ним. В этот… Как знать.

– Ира, послушай. Просто дай мне возможность помочь. Просто доверься мне. А потом… Если захочешь, не стану держать,– прохрипел он, сквозь ком в горле.– Я не самый благонадежный парень. Но я умею защищать прекрасных принцесс. И еще я алкаш и трус. Но тебе я никогда не наврежу. Просто доверься…

– Довериться? Северцев, ты вправду считаешь, что меня хотят убить мама, свекор и мой муж? Слушай, ты просто больной,– горько ухмыльнулась Ирка. А он вдруг вспомнил, какие эти губы на вкус и ослеп от яростного желания вновь почувствовать ее любовь, а не это насмешливое безразличие.– Я скорее поверю, что ты меня взял в заложники по приказу моего папули. Что вы задумали? Месть? А я вам нукжна, чтобы насолить Половцевым? Я то, дура решила, что ты… Что мы… А вы просто мной играли, как пешкой. Да пошел ты. Останови машину. Просто отпусти меняю Докажи, что я хоть немного для тебя значу что-то. Что ты не лжешь мне.

– Ира, ребенок мой? Просто, скажи, – черт, ему до одури был нужен ответ на этот вопрос. Хотя… Зачем? Это не изменит ничего. Ее он не станет любить меньше. Он любил эту женщину, и значит все, в чем она продолжалась. Он уже терял. И сейчас с ужасом представлял, что будет. Если это случится снова. Нет, смерть его не страшила. Есть вещи пострашнее «костлявой».

– Северцев, не усложняй все. Ребенок мой. И больше ничей. И делать его игрушкой в каких-то ваших дьявольски играх я не позволю. Он просто младенец. Обычный крошечный ребенок.– Ты права.

– Давай на этом закончим идиотизм. Я страшно устала, хочу в туалет, чаю и кисленьких сосачек, ну тех. Помнишь, в розовой обертке. Ты покупал…– смешно морщит нос Апельсинка, превращаясь в себя прежнюю. Колючую и сладкую.

– Они на заправках продаются. Скоро остановимся,– Северцев принял ее правила игры безоговорочно. Понял, что уже ее потерял. В любом случае. Ну зачем королеве просто мент с прошлым, которое темнее адского подземелья? И ребенок его, он точно знал это. Чувствовал каким-то сверхъестественным чутьем.

Солнце, слишком яркое для осеннего, казалось насмехается, заливая серый мир радостным издевательским светом. Апельсинка затихла, свернулась на сиденьи как маленькая лисичка и задремала. А Аркадий подумал, что мог бы вот так ехать вечно, но в никуда. В там ей и малышу не место.

– Я тебя люблю, Апельсинка,– прошептал он, впервые за долгие годы отчаяния и боли, которые его сломали. Эта странная женщина его возродила из пепла, просто появившись в его жизни. Он не знал, услышала ли она чертовы слова, слетевшие с его губ. Ирка улыбнулась, а может просто так ее разукрасили солнечные лучи.

*****

Я все слышала. И очень хотела верить Северцеву. И сходила с ума от желания сказать ему, что малыш, который растет у меня под сердцем его. А еще я очень хотела стать счастливой. Без условий, без дьявольских игр. Когда-то я мечтала, что вырасту и выйду замуж только по огромной любви. И я думала, что все сбылось, когда Половцев сделал мне предложение. Красиво опустился на одно колено и надел мне на палец красивое кольцо со сверкающим бриллиантом, которое оказалось совсем не символом верности, а неподъемными кандалами. Я бы простила его. Наверное, если бы не… Не вселенная, решившая столкнуть два рушащихся мира – мой и Северцева. А теперь… Теперь я не понимаю, где добро, а где зло. Но точно знаю, что надвигается что-то, что угрожает и мне и малышу и мужчине, сидящему рядом. И быть вместе нам нельзя. Мы просто все пропадем.

– Ирка, ты хотела в туалет,– шепчет Аркадий, нежно тронув меня за плечо. Заботливый, но странно чужой.– Давай, только недолго, хорошо? Нам еще ехать…

– Слушаюсь, мой капитан,– сонно тяну я. Заправка стоит в буквально в чистом поле. Бежать некуда. Не спрятаться, не скрыться. Черт. Порознь у нас было бы больше шансов.

– Ир, кроме конфет и чая, что тебе взят еще? Воды, сэндвич, может хот-дог там, я не знаю? Тебе надо есть. Что тебе можно?

– Северцев, я не больная,– улыбаюсь я его растерянной заботе. Он настоящий. И я его погублю.– Мне можно все.

"Кроме, разве что, потерять тебя"

– Тогда возьму всего,– мягкая улыбка на небритом лице, заставляет мое сердце трепетать.

– Я тоже люблю тебя,– шепчу я ему вслед, очень надеясь, что он не слышит. Выхожу из туалета и иду к стойке, чтобы взять салфетку. Взгляд цепляется за экран телевизора, висящего под самым потолком станции. Едва сдерживаю возглас удивления. Мое фото во весь экран, тут же сменяется испуганно-плаксивым лицом Витюши. Даже интересно, что он задумал.

– Мою жену похитили. Выкуп пока не требуют, но… Если кто-то обладает сведениями о ее местонахождении. Прошу сообщить срочно за вознаграждение.

На экране появляется такая цифра, что у меня начинает кружиться голова. Теперь за моей головой начнется охота, похлеще чем за жар-птицей.

– Моя жена беременна. Это трагедия для нашей семьи. Мой отец не выдержал нервного напряжения и слег с инфарктом. Все, что сейчас происходит вокруг нашей семьи возмутительно и безобразно.

Картинка сменяется. Появляется миловидная дикторша.

– Напоминаем, сейчас в богатейшем концерне страны работают аудиторы. Проверки выявляют многочисленные нарушения, растраты огромных средств и преступления напрямую связанные с ведением бизнеса господином Половцевым. Кроме прочего, как оказалось, все активы предприятия принадлежат основателю концерна и были незаконно присвоены управляющим бизнесменом. В случае, если все обвинения будут обоснованы, Алексею Михайловичу грозят реальные уголовные сроки. Кто станет владельцем богатейшего бизнеса, пока неизвестно. Настоящий главный акционер на данный момент исчез. Его поисками занимается следственный комитет. Сноха Половцевых похищена, предположительно ее бывшим любовником, который так же недавно был замешан в коррупционном скандале. Ее муж считает, что похититель, посредством шантажа, хочет заполучить контрольный пакет акций предприятия. Мы будем следить за развитием событий.

– Что делается, а? Как пауки в банке. И чего бабам надо? Этот Виктор вон красавчик, богатый, секси, в койке поди бог, а эта дура с жиру с любовниками крутит. Да нашла то кого, господи. Бабы какие дуры бывают,– вздыхает продавщица, протягивая мне стопку салфеток, пока я натягиваю капюшон по самые брови.– Эх, мне бы такое вознаграждение и мужика. Только вот…– она наконец поднимает глаза и замирает на полуслове. Черт, надо бежать. И, похоже, не от Северцева. Теперь это будет просто глупо. – Эй, стойте. Вам же помощь нужна. Я сейчас…

– Мне не нужна помощь, и не дай бог тебе счастье такое, – хриплю я, дергая на себя дверь. Бегу к машине, возле которой стоит мой «похититель». Черт, а я не против. Мне вдруг нравится быть похищенной. А еще я начинаю осознавать, что Северцев не соврал мне ни одним словом. А я его обидела своей глупостью. Но у меня есть оправдание. Маленькое, но огромное, как целый мир. наш с Северцевым мир, у которого все же есть будущее.

***

– О, да детка,– простонал Виктор. Умелые ручки его любовницы творили такое, что он слеп от боли, приносящей ему невероятное удовольствие. Ему казалось, что он очищается. Руки, пристегнутые наручниками к изголовью кровати гудели от напряжения и саднили, но сегодня даже это ему нравилось. Помогало отвлечься от всего того дерьма, которое свалилось на его голову ледяной лавиной. Отец в реанимации, жена ненавистная черте где, вместе с его пропуском в счастливое будущее, который она уперла в своей утробе. Теща тоже исчезла. Это, кстати, весьма кстати. Гелька ему сегодня была нужна, как никогда. Его маленькая, послушная шлюшка, выполняющая любую прихоть. Она приехала сразу, потому что теперь бояться ей было некого. Папуля в больнице и когда выйдет уже вряд ли будет прежним.

– Мой господин,– горячо прошептала любовница. На глаза опустился тяжелый бархат повязки. – Мой раб,– ноги сковали тяжелые кандалы. Член встал, напрягся до боли в ожидании сладкой разрядки.

– Молодец, девочка. Свободна. Ну, пошла вон. Я ведь не всегда миляга.

Половцев младший вздрогнул от звука чужого насмешливого голоса. Тяжелый бас незнакомца казался громоподобным.

– Кто ты, мать твою? Сними повязку, посмотри мне в глаза,– прорычал Виктор, задергался в путах, словно муха в паутине. Выглядел он жалко сейчас и это понимал.– Освободи меня и поговорим по-мужски.

– По мужски? – рассмеялся пришелец. Резко содрал дорогой бархат с его лица, и Виктор наконец увидел того, кто пришел за его душой.– Значит вот это теперь называется по-мужски, без трусов и в браслетах? – хмыкнул мужик, похожий на скелет. Хищное лицо с острыми скулами скривилось в гримасе отвращения. Половцев увидел в его руке плеть, хвосты которой заканчивались тяжелыми металлическими шипами. Тело превратилось в оголенный нерв.

– Я твоя совесть, мальчик. Вот значит, что моей дочери пришлось увидеть и пережить. Мерзко, Витюша. Отвратительно. Бедная девочка. Знаешь, ее мент то хоть мужик настоящий. Западло мне, а что поделать? Все лучше, чем извращенец. Не научил тебя папка быть мужиком, потому что сам мразота. От осинки не родятся апельсинки. Так уж мне придется воспитывать зятька бывшего.

– Ты…

– Вот опять. Невежливый ты, злой и извращенный,– хмыкнул мужик и с размаху опустил засвистевшие в воздухе хвосты плетки на бедро Виктора. Он взвыл от боли, рвущей его тело, забился в своих оковах. Ослеп от фотовспышки, и заорал яростно, до содранных связок.– А чего это? Больно что ли? Я думал тебе нравится.

Продолжение следует…

Контент взят из интернета

Автор книги Максимовская Инга