– Ты врешь,– теперь его шепот полон боли.
– Нет.
– А так? – его губы жалят, обжигают, сводят с ума. Накрывают мои, не дав и слова сказать. Я не могу противиться этой блаженной пытке. Да и не хочу. – Ты врешь, Ирка. Что они тебе пообещали, за предательство? Посылай их на хрен, потому что…
Что-то происходит. Сирена начинает выть внезапно, оглушающе и неотвратимо.
– Беги, Северцев,– отталкиваю мужчину, которого люблю от себя.
– Это невозможно, Ирка,– улыбается Аркадий.– Потому что я тебя люблю.
– Уходи,– уже умоляю я. – И не возвращайся никогда.
На его лице вижу боль. Но это же неизбежная жертва. Это лучше, чем реальная смерть. Он переживет. Он сильный.
– Я тебя не люблю. Моя жизнь тут. Я люблю мужа. Скоро родится наш долгожданный ребенок. Ты не нужен мне, слышишь?– кричу я, слушая приближающийся собачий лай. Только бы он ушел. Только бы успел. Половцевы не пощадят его. И тогда… Страшно даже представить.
– Я вернусь, Апельсинка. И прочитай в конце концов чертовы сообщения.
Северцев исчезает словно тень. Буквально тает в воздухе. Я достаю из кармана телефон. Руки трясутся. Чертова трубка с грохотом ударяется о мерзлую землю, разлетается на части.
Я сижу на земле не чувствуя холода и собираю осколки телефона дрожащими руками. Слезы льются из глаз, слепят. В горле ком такой колючий и болючий, что не то что дышать, сглатывать больно.
Я сижу и вспоминаю слова Северцева, от которых в груди пылает яростное пламя.
«Зато я люблю. За двоих. Мне этого достаточно. Я буду ждать, слышишь»
Глупый, неужели он поверил в мою ложь? Грош цена тогда его признанию.
Собачий лай приближается. Я сжимаюсь на земле, слушая легкий стук звериных лап по гравию.
Пес дышит совсем рядом и я готовлюсь к нападению.
– А ну вон пошел! – грозный окрик свекра заставляет пса отступить.– Риша, девочка, что с тобой?
Сильные руки Половцева ощупывают меня, пока я болтаюсь в его захвате, словно сломанная кукла.– Суки, урою. Какая тварь спустила собак? Всех порву,– кричит он, на собравшихся вокруг охранников.
– Сигнализация сработала,– подает голос один из безопасников, начальник службы, – мы действовали по протоколу.
– Проникновение было? – тихо спрашивает Алексей Николаевич.
– Ложная тревога.
– Так какого хера? Завтра же всех рассчитать. Всех до единого и нанять новых. А то я в тебя проникну противоестественно. Ты меня понял? Ришенька, детка, собака укусила… Испугалась?
– Нет, – хриплю, наконец обретя снова возможность двигаться.
– А плачешь ты…
– Телефон… Разбился. Я испугалась сирены и выронила аппарат…– хлюпаю носом. Половцев разражается нервным смехом. Прижимает меня к себе, словно ребенок любимую игрушку.
– Господи, нашла проблему. Прямо сейчас отправлю прислугу за новым…
– Нет,– взвизгиваю я, вырываясь из объятий Половцева. Вижу маму, бегущую от дома в нашу сторону. Витя так и не появился.– Я сама хочу. Сама… Хочу выбрать. И вообще, прекратите меня опекать. Я ваша, что еще вам нужно? Вы давно меня сломали.
– Тише, девочка, тише. Ему вредно, у тебя стресс просто, – на мой живот ложится ладонь Половцева. – Сделаем все, как ты скажешь. Завтра дам Вите выходной. Вместе сходите…
– Нет, я хочу сама,– топаю ногой, по-детски капризно. Гормоны не шалят сейчас во мне, а бушуют. Половцев смотрит с интересом, но кажется его этот спектакль даже начал забавлять.
– Хорошо, дочка. Но с охраной…
– Да, папуля, но в торговый центр, который назову я,– капризно дую губку.– Ваши дуболомы меня раздражают, кстати. Морды у них просто как у неандертальцев. Хотя, у милых доисторических парней лица были интеллектуальнее.
– Детка, Алексей Николаевич тебе желает только добра,– ну вот, запыхавшаяся мама опять встает на сторону своего бога. Интересно, чем он ее то так купил?
– А я желаю покоя и немного свободы, – припечатываю я и медленно иду к дому. Даже не удосуживаюсь обойти потрепанных охранников. Просто раздвигаю стройный ряд крепких парней.
– Лида, ну что ты. Девочка права. Завтра, Риша, поедешь куда захочешь. И такой ты мне нравишься. Настоящая Половцева. Мы всегда знаем, чего хотим.
– Ага, особенно ваш сын,– кривлю я в улыбке губы.– Вы ведь в курсе, где он проводит свое время?
Конечно он все знает. Но вывести из себя этого хитрого хищника почти нереально.
В пальцах сжимаю симку. Мне срочно нужен телефон. Любой. Надо прочитать СМС. Жизненно необходимо.
– Ирина Игоревна, вам принести чаю? – вздрагиваю. Горничная будто ждет меня в холле.– Замерзли наверное?
– Мне нужен мобильник. Срочно,– клацаю я зубами. Только сейчас замечаю, как замерзла.– И, Света, будь добра никому не говорить о моей просьбе.
– Хорошо,– кивает девушка. Она, конечно расскажет все своему хозяину, но не сегодня. Судя по алчному блеску в глазах. Светлана сначала дождется обещанного вознаграждения.
Я успеваю переодеться, накинуть махровый халат и спуститься в столовую. Горничная меня уже ждет там с подносом, на котором исходит паром чайная чашечка и лежит дурацкий розовый мобильник с брелоком в виде зайчика.
– Красиво,– улыбаюсь я. Телефон и вправду милый, вот бы не подумала, что эта девчонка похожая на робота такая еще юная.– Свободна. Заберешь аппарат, когда я уйду спать.
Снова кивает. Молча как робот. Вымуштрованная, науськанная, как все в этом чертовом замке Синей Бороды.
Чай восхитителен. Черный с бергамотом и каплей лимона. То, что нужно.
Телефон включается долго. От нетерпения ерзаю на стуле, чувствуя глухое раздражение. Когда экран наконец загорается, меня уже потряхивает от нервного напряжения.
В ожидающих десять СМС. Первое из которых из архива, оповещающее о том, что мой запрос готов к выдаче, и я могу его получить завтра с десяти утра до часу дня. А потом…
Улыбаюсь, водя глазами по мерцающим на дисплее строчкам.
Набираю короткое слово. Всего одно. Его достаточно для счастья. И мне горячо внутри. И это совсем не от чая.
*****
Северцев не поверил ни одному слову Ирки. Она не такая, не подлая и не предательница. И врать не умеет. Сразу краснеет кончиком носа, а ее веснушки становятся еще ярче. Замечательные солнечные отметины, работающие лучше любого полиграфа.
– Северцев, ты придурок. Меня жена колесует. У меня сын подросток. А я по твоей милости скоро на цугундер загремлю. Подонок ты, Кеша,– крякнул полковник. Опрокинул в себя стакан с коньяком и по-плебейски захрустел соленым огурцом.
– Наполеон не закусывают корнишоном, Петя,– хмыкнул Северцев.
– Правда? Ты мне реально решил рассказать о культуре пития? Вот прямо сейчас, когда у нас жопы горят и яйца припекает? У меня уже вместо тестикул поджатые "Бенедектины", – приподнял бровь Петька, и Северцеву показалось, что сейчас остаток огурца прилетит ему в лоб.
– Ну а что? Человек должен оставаться человеком в любой ситуации. А ты некуртуазен,– хохотнул Аркадий, успел пригнуться. Над его головой пролетело блюдце, врезалось в стену и развалилось на несколько частей.– Ну вот. Еще и тарелки летающие у тебя тут активизировались. Нервы надо лечить тебе, Петро. Так что, завтра мне поможешь? Если мы за яйца подвесим Половцевых, можешь готовить дырочку новую.
– У меня старая моя дырочка постоянно жим-жим,– ухмыльнулся полковник. – Северцев, слушай. Ирка твоя…
– Моя? – задохнулся Аркадий.– Петь, она беременна, ждет Половцевского отпрыска. И я с ума схожу от ревности. Она сказала, что не любит меня. Не нужен ей мент простой. Она станет скоро королевой, а я кто? Мусор. Я не хочу в это верить, но… По крайней мере я спасу ее и помогу стать той, кто она есть на самом деле.
– А ты не думал, Отелло, что это твое произведение? Вы ж не в бирюльки там играли, пока Половцева у тебя обиталась? Дурак ты, Кеша. Она просто тебя спасает. Бабы существа загадошные, жертвенные и… Короче, бабы дуры не потому что дуры. Бабы дуры – потому что бабы.Аркадий вздрогнул. В кармане завибрировал телефон. Он вытащил трубку, глянул на дисплей. Чертово сердце предательски зашлось.
– Да!– проорал он, вскочил с места, схватил в охапку ошалевшего от такой его наглости друга.
– Озверел совсем, – пробубнил полковник. – Лучше бы уж бухать продолжал. Совсем с головой беда у тебя Кеша.
***
Розовые очки всегда бьются осколками внутрь. Это непреложная истина, записанная огромными буквами в книгу вселенской мудрости.
Осколки розовых очков страшнее льдинок Снежной королевы. Они не просто преломляют и вымораживают чувства. Они ампутируют часть души, отвечающие за веру в любовь, людей и счастье. Это гораздо больнее, чем просто стать бессердечным и холодным.
– Я хочу в туалет,– на лицах моих охранников появилось озадаченное выражение. Надо же, какая смесь эмоций на, всегда беспристрастных, лицах профессионалов-церберов, приставленных ко мне заботливым «папулей»
– Ирина Игоревна, мы должны проверить санитарный узел, прежде чем вы туда зайдете.
Черт, только этого не хватало. Я выбрала этот торговый центр специально. Только здесь сортиры сквозные, оборудованные двумя выходами.
– Ты думаешь я смогу потерпеть? – истерично взвизгнула я, включив режим стервы, подсмотренный мною у мамы. – Дуболом. Я беременная, а значит не могу ждать, пока вы там проверите каждый унитаз.
– Но по протоколу…
– Уволен. Прямо сейчас, без выходного пособия. Вернусь из клозета и позвоню Половцеву, скажу, что я из-за твоей тупости чуть не испортила колготки. Он знаешь, что с тобой сделает?
На парня стало жалко смотреть. Мне и вправду сейчас было стыдно за свое поведение, но… Этого требовала ситуация.
– Госпожа Половцева, это наша работа. В наши обязанности входит…
– Слушаться меня беспрекословно,– прорычала я, выхватив из руки амбала свою сумочку, размером с торбу нищего калики, в которую умудрилась запихать парик, бесформенный плащ, купленный мной когда-то в порыве безумия, дешевые кроссовки, стащенные у поварихи и огромный лифчик, набитый тряпками.– Ждите тут. И не злите меня, – притопнула я ножкой, обутой в дорогую туфельку.– И только попробуйте ввалиться в туалет. Я вас…
Не договорив я ломанулась в сторону спасительной уборной, замирая от ужаса, что бодигарды все же ослушаются моего приказа. В туалете никого кроме уборщицы не было. Я на ходу содрала с себя дорогую курточку, подбитую соболем, бросила ее на раковину, под удивленным взглядом гигиенистки, нацепила парик, прямо поверх блузы набитый тряпками лифчик. Напялила плащ. Кроссовки оказались мне малы. Я заковыляла в них, как больная артрозом мартышка к зеркалу, из которого на меня уставилась тетка неопределенного возраста, похожая на пуделя больного стригущим лишаем.
– Прибери тут,– приказала я замершей от удивления техничке, алчно косящейся на мои вещи.– Забери тряпки себе и молчи. Кстати, сделай так. Чтобы шмотки не попались на глаза двум гориллам, ждущим в коридоре. Они не будут с тобой нежными. Поняла?
Девка кивнула, вытащила из тележки черный мусорный мешок. Молодец. Сейчас она упакует дорогие тряпки и вынесет их как мусор. Я молнией метнулась ко второму выходу, молясь всем богам, чтобы уборщице хватило ума немного выждать, пока я не сбегу.
Через десять минут я выскочила на улицу. Скорее всего охранники уже хватились пропажи. Но у меня есть фора еще минут пять, по моим прикидкам. Метнулась к автомобильной стоянке, озираясь по сторонам.
– Апельсинка. Не меня ищешь? – раздался за моей спиной насмешливый любимый голос. Господи, наконец то. Я резко развернулась и не сдерживаясь бросилась на шею Северцеву.
– Как ты меня узнал? – прошептала, уткнувшись в его широкую грудь носом.
– У тебя ужасно приметные веснушки,– хмыкнул он и поцеловал меня в нос.– Надо спешить.
– Я не уверена, что поступаю правильно. Половцевы найдут тебя и… Послушай, Аркадий, я… – не знаю, как сказать ему, что я теперь не одна. Что мне теперь нужно беречь еще счастье.
– Так вот почему ты отказалась от меня, дурында?– прошептал он мне в макушку,– Не надо меня спасать, запомни. Я в состоянии сам сберечь и тебя, и тех кого люблю. Мне гораздо страшнее потерять тебя. Потому что жизнь, в которой я не смогу видеть эти веснушки, абсолютно лишена смысла. Ну, разве что только ты не будешь потом жалеть, что я тебя украл у твоего извращуги. Он же…
– Дурак, я ни за какие сокровища мира не предала бы тебя,– хныкнула я, поправила на плече сумку и ухватила его за руку. – Северянин, пока ты тут несешь дурацкую чушь, меня, наверняка уже разыскивают. Поехали скорее. По дороге расскажешь мне про сюрприз, о котором писал в сообщениях.
– Не надо за сокровища. Ирка, потому что… Ты ведь мне тоже расскажешь свой секрет? Ир, он там… Он мой? – его рука ложится на мой живот, и сердце пропускает удар за ударом.
Я не успеваю ответить на самый главный вопрос. Мимо нас громко топоча пробегают мои охранники. На их лицах написан ужас. Замираю на месте, совсем забыв, что узнать меня сейчас проблематично. И что только Северцев смог меня раскрыть почти сразу.
– Пойдем,– шепчет капитан. Мы уже успеваем сесть в машину, когда я вижу, что преследователи возвращаются. Они сканируют взглядами парковку. Черт. Сумка. Они узнали сумку, которая сейчас лежит на заднем сиденье странной машины Аркадия. У него вроде не было такого шикарного пепелаца.
– Северянин, жми,– выдыхаю я.
– Ты так и не ответила на мой вопрос, Апельсинка,– щурится этот чертов храбрец.
– Северцев,– мой хрип сливается с визгом покрышек по бетонному покрытию.– Просто спаси нас сейчас. У нас будет уйма времени поговорить.
– Дура ты моя рыжая.
Мне страшно. Я не знаю, что будет дальше. И неизвестность эта выкручивает душу ужасом. Я боюсь услышать то, что скажет мне Северцев. Боюсь его реакции на мою беременность. Я понимаю, что не смогу бегать от Половцевых всю жизнь. И этот ребенок… Он им нужен. Я боюсь, что они просто отберут у меня все. Все, что мне дорого. Но сейчас… Сейчас все эти страхи размываются присутствием человека, подарившего мне целый мир. Северцев молча и сосредоточенно крутит руль, не сводя глаз с зеркала заднего вида, и я понимаю, что только вместе у нас есть шанс.
– Все. Теперь точно все хорошо, оторвались, – улыбается он. Его лицо разглаживается. Я оглядываюсь, смотрю назад в окно, но не вижу ничего. Только понимаю, что все точно хорошо. Верю на слово тому, которому доверилась сразу и безоговорочно.
– Куда мы едем? – его пальцы сплетаются с моими. Странно, только сейчас осознаю, что машина у капитана странная. Старый мерседес, который раньше очень любили бандиты и бизнесмены. Она сверкает, будто долгие годы стояла в гараже, но не ездили на ней точно. Мне кажется я проваливаюсь в липкую черную жижу. Воспоминания водопадом обрушиваются на мою голову. Эта машина стояла в гараже дома моего… Того, откуда меня увезла мама. О, черт.
– Кто ты черт возьми такой? – рычу я, выдергивая пальцы из захвата Северцева. Резко открываю бардачок. Я знаю, что там лежит. Нажимаю потайную кнопочку, выхватываю пистолет. Откуда я знаю, что он там и как открывается тайник? Навожу черное дуло на проклятого обманщика.
Мелкая неблагодарная тварь сбежала, и это выводило Половцева из себя. Он слеп от ярости и чувства собственного бессилия. Эта рыжая девка заставила его поверить, что она не денется никуда, что все совсем скоро станет так, как должно быть. Лицемерная неблагодарная сучка. Он ее найдет, и запрет в доме до тех пор, пока не появится на свет ребенок, который станет его
– Доктора привезли? – секретарша сжалась от его рыка. Кивнула молча, не решившись даже голоса подать. Страх в ее глазах Кипчака немного развеселил. Девка открыла рот, чтобы что-то сказать, но…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Максимовская Инга