– Месть удел слабых людей,– тихо говорю я. У меня то видок, наверняка похлеще подругиного. Бессонная ночь и безумный день не могли не сказаться на моей и без того «шикарной» внешности. – Я не стану опускаться до мелких пакостей.
– Месть – удел умных людей,– морщится Липа, глотая из высокого стакана минералку.– Умных и дальновидных. Кстати о дальновидности. Тачка твоя стоит как авиалайнер. На первое время хватит на прожить и на лечение мамы. Ты не думала об этом? Загоним коняшку и "Вася в пинжачке"
– Машина записана на Витю, – ну да, вот он точно дальновидный. Оказывается у меня и нет ничего своего. Разве что только условная доля в нашем совместно нажитом имуществе. И то, реши я судиться, все равно проиграю. А машина… Я ее бросила возле того проклятого бара. И телефон свой в бардачке оставила. Пришлось покупать новый. Слава богу немного денег у меня есть. Собственных. Заработанных продажей моих работ.
– А контракт брачный? – подруга моя аж про минералку свою забывает. Смотрит на меня, подняв свою искусственную бровку, и я начинаю казаться себе идиоткой. Хотя, наверное, так оно и есть. Нормальный человек не подписал бы документ, не прочитав. Нормальный. Не я. А я… Я верила своему мужу. Любила его. Любила? А сейчас? Черт, даже сейчас я пытаюсь не верить в то, что увидела собственными глазами. Выходит только плохо.
– Я не знаю, что в том контракте,– позорно выдыхаю я.– И мне ничего не нужно от Вити. Все кажется мне мерзким и грязным.
– Мерзко жить нищей и глупой. Об тебя ноги вытерли, а ты козлу этому даже кровь попортить не хочешь? По закону тебе положена компенсация и моральная и материальная, за годы прожитые с двуликим Янусом. А если еще он изменил. Блин, Ирка, не тупи.
– Слушай, отстань. Я сама разберусь со своей жизнью. Без соплей как на льду,– ну да, я злюсь. И злюсь я на себя, а не на подругу. Липа права. Я пострадавшая сторона. И кроме того, мне нужно лечить маму. Без денег Половцевых я не выдюжу. Все таки придется идти к свекру. Он справедливый мужик, должен понять. Витя врал специально, как и всегда.
– Прэлестно. Он хоть симпатичный?
– Кто? Витя?
– Ну мститель этот твой неуловимый,– закатывать глаза Липка умеет красиво и перескаукивать с одной темы на другую, без переходов и экивоков. Сразу начинаешь понимать, что ты тупица и бледная немочь.– Рыцарь на коне? Или так, погонщик хромых ишаков?
– Он полицейский. Высокий, крепкий и симпатичный. И он меня … Не важно. Отстань. Я все равно послала его,– я блею, икаю, краснею. Красотка. Губы снова начинают гореть. Словно их кайенским перцем натерли.
– Ого. И ты отказалась с ним мстиииить? – заливается смехом Олимпиада, видя мое смущение. Сейчас я похожа на свеклу больную ветрянкой. Пунцовая и в веснушках.– Я бы сразу согласилась. Судя по описанию он просто мистер секс. Подожди, что –то было? Эй, Ирка, а ну колись.
– Он меня поцеловал,– всхлипываю я. Внизу живота свивается тугая пружина. И это страшно. Потому что мой организм никогда так не реагировал на чужих, практически незнакомых мужчин. Или извращение заразно? Передается половым путем как сифилис. Тогда я пропала. Это вряд ли лечится.
– И?
– Мне некогда,– позорно соскакиваю с темы и с кухонной табуретки одновременно.
– Куда намылилась?
– Пойду к свекру. Лип, он мне поможет. Алексей Николаевич хороший человек. И маму мою не бросит. Не стану я мстить Половцевым. Это подло по отношению к отцу Вити, который ни в чем передо мной не провинился. Понимаешь?
– Все они хорошие. Пока винирами к стенке лежат. Не обольщайся, Ир. Они сын и отец. А ты… Половцев старший, жестокий и беспринципный. Он тебя пережует и не подавится. Лезешь ты прямо в логово змея своей дурной башкой.
– Я все таки попробую,– суплюсь я. Они сговорились, что ли? Если бы я не доверяла Липке, как себе, то точно бы решила, что она заодно с Витюшей.
– Ох, горе, – вздох подруги уже возле двери меня настигает. Я уверенно выхожу из квартиры, хотя от страха почти не дышу. Сомнения рвут душу на части. А вдруг и вправду я сама иду прямо в пасть дракона? Что тогда? Может подстраховаться? Пальцы сами лезут в сумочку. Нащупываю маленький картонный прямоугольник и от чего-то почти успокаиваюсь.
*****
– Сука. Я затрахался уже отмывать свое имя, после твоих закидонов. Ты снова за старое взялся. Я тебя предупреждал, что если еще хоть раз с этой блядью тебя заметят, ее найдут в лесу с мешком на голове? Предупреждал. Ты сучонок совсем берега попутал?
– Гелька не блядь,– поморщился Виктор.– И она мне нужна. Она нужна, а эта рыжая сука нет. Только тронь ее.
– И что будет? Ты мне угрожаешь?
– Нет, пап, просто… Просто не лезь в мою жизнь.
– Не просто. Где твоя жена?
–Что ты пристал к этой дурище Ирке? Найду другую. Внуков тебе нарожать может любая. Эта опция доступна каждой бабе. А эта пусть проваливает в свой Подзалупинск, откуда выползла. И ваяет там своих уродцев. Или ты сам хочешь моей женушке присунуть? Иначе чем объяснить такое горячее стремление удержать Ришу в нашей семье?
– Рот закрой. Фантазер, бля.
Отец с грохотом ударил по столу кулаком, снес дорогое стеклянное пресс-папье, которое брызнуло стеклом, ударившись о каменный пол. Виктор глаз не отвел. Знал, что это только еще больше рассердит старого.
– Читай, – на дорогое дерево упал лист желтой газетенке, на первом развороте которого он увидел свое фото во всей красе: распятый, полуголый с кляпом во рту. И рыжая сука замершая воле кровати, с такой испуганной мордой, словно ее не фотографировали мрази папарацци, а нарисовал художник журнала крокодил. Виктор не сдержался и хмыкнул.
– Смешно тебе? Сегодня от сделки миллиардной отказались наши партнеры, после того, как увидели эту мерзость в газете. Не хотят мужики связываться с человеком, наследник которого сластолюбивый голыш-извращенец. Боятся репутацию свою запятнать такими связями. Видишь ли, сейчас снова стала важна семья для бизнеса. Крепкая и традиционная. А ты… Короче, не найдешь Иришку, я тебе эту ручку затолкаю… Хотя, тебе может понравиться. Обломишься, – прищурился отец, сжав пальцами ручку с золотым пером. Виктору даже показалось. Что еще немного и он всадит ему этот паркер в глаз.
– Слушай, отец. Я твою волю выполнил. Женился на чертовом бревне. Твоя очередь сдержать слово. Я хочу долю в бизнесе.
– Слово? – рассмеялся Алексей Николаевич, задрав голову.– Ты и вправду думаешь, что я отдам бизнес извращенцу, который спустит его на свои нездоровые пристрастия? Ты еще и дурачок у меня, похоже. Очень вовремя поднял тему. Прям вот самый момент для этого. Верни жену, сын. И не дай тебе бог еще допустить хоть одну промашку, – смех отца резко прервался. Теперь Виктору совсем не было смешно. Ледяной взгляд старшего Половцева был похож на взгляд ядовитой змеи.– Пошел вон.
– А если она не захочет?
– А вот это уже твои проблемы. Как в анекдоте про большую китайскую семью помнишь? Как нае…, так и разъ…ывай, сынку.– На коленях ползай перед девчонкой. Мне нужен внук именно от Ирины, наследник. Ты понял? Свободен.
– Почему именно от нее? – прищурился Виктор.
– Пошел вон, – хмыкнул любящий отец.
Алексей Николаевич проводил сына взглядом. Разочарованно вздохнул и нажал кнопку селектора.
– Лина, вызови мне начальника охраны. Это срочно. Понимаешь, что это значит? – приказал он секретарше, достал из ящика стола таблетку, бросил ее под язык и откинулся на спинку кресла.
***
Здание концерна, принадлежащее семье моего мужа, уносится стрелой в облака. Построенное полностью из стекла, похожее на замок снежной королевы, оно никогда мне не нравилось. Холодное, безжизненное, лишенное какой либо архитектуры, оно словно кичится слишком выставленной на показ роскошью.
Двери бесшумно раздвигаются, радушно впуская глупую овечку по имени Риша прямо в сияющую пещеру циклопа Полифема.Господи, какие странные сравнения лезут в мою голову. Каблуки стучат по закаленному стеклу. Которым выстлан пол. Цок-цок. Мне все время страшно, что я пробью шпилькой, кажущееся слишком хрупким, покрытие, хоть и знаю, что это невозможно.
Каблуки неотъемлемая часть моего гардероба. С тех пор, как я познакомилась с мужем. Он буквально насильно приучил меня носить туфли и дорогие брендовые вещи не на выход, а повседневно. Вывел из моего обихода кроссовки и удобные оверсайзы. Я привыкла. Черт, я привыкла к навязанному мне образу. Срослась с ним, как и с Витей, пропиталась, пустила корни. Но это ведь не я. Раньше я бы никогда не напялила на себя чертов льняной брючный костюм, цвета майской зелени с цикламеновыми сеапринами и такого же цвета сумочкой. А теперь…
– Ирина Игоревна, вы записаны? – интересуется девушка администратор. Стоящая за стойкой. Она похожа на куклу. И все люди вокруг, снующие туда-сюда, как муравьи, тоже кажутся запрограмированными роботами.
– Я должна записываться? – выгибаю бровь. Да, это точно не я. Никогда не была зажратой стервозной теткой. Но, Витя меня научил.– Деточка, я Ирина Игоревна Половцева. Вы вообще умеете мыслить? Или…
– Простите. Конечно, проходите,– девчонка сразу теряется и становится даже миленькой. И куда девается ее профессиональная надменность? Ничего, научится. Это не сложно. Я то научилась. И меня сейчас это жутко пугает. Я другая, не принадлежу этому миру. Я хочу рубашку из фланели и обычные джинсы. Я хочу бежать в обычных кедах по чертовым ступенькам, но вместо этого дефилирую к отвратительному лифту, похожему на прозрачный стакан, который возносит меня прямо к облакм. Точнее к цокольному этажу – владениям великого Алексея Николаевича Половцева.
– Риша, девочка, нехорошо заставлять старика нервничать,– поднимаетсся из кресла свекр. Кривит душой. Стариком бы его назвать мог только самоубийца. Высокий, статный. Про таких говорят – мужчина без возраста. Разве что седина выдает его годы. Странно, но я только теперь замечаю, что они с Витей абсолютно не похожи. Как лед и пламень. – Проходи, дочка. Чай, кофе, или ликерчику? Мне вчера из поднебесной доставили. Вишневый, вкусненький. Умеют эти якудзы вкусняшки делать,черт бы их подрал.
– Я люблю апельсиновый,– черт, что я несу? И почему внизу живота снова буря? «Апельсинка, ты такая вкусная». Я наверное рехнулась окончательно.– Алексей Николаевич, давайте без экивоков. Вы ведь знаете, зачем я пришла? Я хочу развестись с вашим сыном. Не могу жить в грязи. Не хочу. Я не стану претендовать на какое-то имущество. Просто хочу попросить вас быть милосердным и оплатить лечение моей мамы.
– Мы договорились, что ты меня папой будешь звать, детка,– губы у свекра все еще улыбаются. Но глаза… Если бы можно было, я бы прямо сейчас осыпалась на дорогой персилдский ковер, небрежно валяющийся на полу, горсткой пепла. Конечно он все знает. Я вижу газету лежащую на столе, и фото на первой полосе. Неужели это я на ней? Да уж, выгляжу бомбически. Одно радует, что на улице точно никто не узнает в этом пучеглазом существе меня. Что ж, тем лучше. Мой свекр увидит это позорище.
– Это излишне в данной ситуации, не находите? – снова блею и ненавижу себя за это. Куда делась моя стервозность под взглядом этого мудрого удава Каа, которым он меня кажется гипнотизирует?
– Ну, без экивоков, так без экивоков,– теперь передо мной не добрый «папочка», а хищный зубастый мужик. И мне становится страшно. Права была Липка, я дура, сунула голову в пасть крокодила, сама.– Ты Половцева, Риша. А это накладывает определенные обязательства. Никакого развода с моим сыном не будет. Это сейчас не выгодно, и для бизнеса, ну скажем так, неприятно. Брак – такая же деловая сделка, работающая на семью. Виктор просто привык получать то, что хочет. Это нормальная мужская природа. А ты жена. Ну заинтересуй мужа так, чтобы он не шлялся по шлюхам. Брак – работа для двоих.
– Я думала, что брак это любовь, доверие и взаимопонимание. То есть вы знали что ваш сын. Что он извращенец…– о господи. Горло рвет смех. Ну, конечно, отец знал о пристрастиях своего единственного отпрыска. Какая я дура…
– Прекращай кобениться и возвращайся в семью. Твоя машина уже здесь, в гараже. Отправляйся к мужу, и твоя мать получит все, что требуется.
– Но как… Моя машина… Вы что, за мной следите?
– Присматриваем, – хмыкнул «папуля». Черт, это значит я постоянно по наблюдением.– Ты Половцева. Поезжай домой, детка. Устрой мужу романтик. Может внучек мне получится у вас.
– А если нет? – цежу я сквозь зубы, выпятив вперед подбородок. В душе бушует адская буря.– Я не хочу быть Половцевой. И внучека рожать от человека, который трахает блядей не буду. Это мерзко.
– Ох, доча, разочаровываешь старика,– черт, улыбка добренького папочки сейчас похожа на оскал тигровой акулы. Я смотрю, как он жмт на кнопку селектора. В кабинете тут же появляются два абсолютно одинаковых амбала. Двое из ларца. – Сноху мою в комнату отдыха проводите. Да аккуратно, как вазочку эпохи Мин. Посиди там, Риша. Подумай. А я как закончу, лично тебя домой отвезу.
– Может и счечку еще подержите?
– Может и подержу. Надеюсь на твое благоразумие. Миллионы женщин живут с этим. Только живут они с нищебродами. А ты богата, Ира. Весь мир перед тобой. Чай не сотрешься.
– Алексей Николаевич. Миленький. Ну отпустите меня,– хнычу я.– Ну не могу я быть с Витей, после того, что видела.
– Больше не увидишь. Это я тебе обещаю. И вот еще. Я прямо сейчас оплачу лечение моей свахи на год вперед.
Молчу. А что сказать. Он меня покупает. Покупает дешево, по его меркам. Я расслабляюсь. Помогаю охранникам свекра меня отвести в комнату отдыха. Слушаю скрежет ключа в замке. Меня заперли, но не потрудились обшмонать. Слишком уверенны в своей неприкосновенности.
Набираю дрожащими пальцами телефон, написанный на клочке дешевого картона. Радуюсь, что не поддалась порыву и не выкинула к чертовой матери визитку мерзкого хама.
– Алло,– раздается заспанный больной голос Северцева, после наверное сотого гудка. – Если это не срочно, то я вас…
– Северянин, это я,– лепечу в трубку. Ну зачем я позвонила? Видно мозг у меня совсем разжижился от происходящего.
– А, Апельсинка. Я Северцев, и немного не в кондиции. Водка вчера была слишком вкусная. Если ты просто потрындеть, то…
– Меня похитили и насильно удерживают,– выпаливаю, перебив поток его бессвязного бреда. – Спаси, а.
– А ты мне чего? – надо же, как быстро трезвеет этот хам. Прямо на глазах. Точнее на ушах.
– Я хочу мстить. Давай тебя сделаем майором.
– Где ты? Адрес скинь, горе. Мстительница, мля,– теперь он звучит собранно и профессионально. И я чувствую, как меня накрывает волна спокойствия. Дура я все таки.
Чертов телефон. Северцев нащупал трубку и с трудом разлепил тяжелые веки. Кто-то завозился рядом, под одеялом. Да твою ж мать. Голова раскалывалась, во рту будто кошки всю ночь водили хороводы.
– Пупсик, выключи эту адскую мелодию, умоляю. Ты мне всю ночь покоя не давал, дай поспать,– впился в мозг несчастного капитана тягучий тонкий голосок.
Пупсик, бля, сто килограммовый. Надо же. Северцев сполз с кровати и пошел в сторону кухни. И ведь хотел сбросить вызов.
– Алло, Северянин,– зашептал мобильник голосом рыжей проклятой бабы, от которого весь вчерашний хмель всколыхнулся в организме с новой силой. Или не хмель?
– Апельсинка,– прохрипел он, забыв о стакане воды, который сжал в руке так сильно что аж пальцы заболели.– А говорила, что ты дурочка из переулочка. И что у тебя принципы. Чем обязан, ваше высокопревосходительство? Неужели ваш муж потерял золотой старпон? Так я не занимаюсь кражами. Но если продолжу якшаться с вашей семейкой, то скоро буду участковым бегать за алкашами, и это в лучшем случае. Так что угодно вам, моя госпожа?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Максимовская Инга