Туркмению часто сравнивают с Северной Кореей и говорят про нее много не то, чтобы плохого, а скорее, странного. И власть передается по наследству, и уехать оттуда невозможно, и портрет вождя у них в каждом доме, и золотой памятник бывшему вождю на главной площади.
Но в реальности ни один россиянин никогда не видел живого туркмена, в отличие от других выходцев из Средней Азии. Это если не считать ставропольских туркмен, у которых в соответствующем крае есть собственный район. Но в нем двадцать тысяч населения, так что их даже там очень немного.
Поэтому представьте себе мой интерес, когда сестра предложила мне помочь двум туркменским барышням, вместе с которыми она работает. Для законного нахождения в России каждой из них требовалась прописка, а у автора как раз есть пустая квартира. Меня заинтересовало не только то, что за это обещали отблагодарить финансово, но и сама возможность пообщаться с представительницами закрытой среднеазиатской республики.
На самом деле, это не называется пропиской, а как-то более хитро. То ли регистрацией иностранца по месту жительства, то ли регистрацией по месту пребывания – я не вникал и не особо собирался вникать, моим делом было принести документы. В общем, суть была в том, что они приехали, указали в документах место, где будут жить, а затем зарегистрировались заново, чтобы получить разрешение на временное проживание и работу, а потом и вид на жительство. Юристы, поправьте меня, если что-то сказал неправильно.
С девушками я встречался в разные дни, приехали они к нам в Ставрополь из соседнего региона, с каждой прошли через эту процедуру. Ну и в процессе с ними пытался поговорить и сразу же признался, что блогер. На мой взгляд, у них были необычные имена – наши мусульмане такие не носят. Одну звали Амонгозел, а другую – Миве. Впрочем, первая представилась, как Эйджеш, и на мой вопрос объяснила, что это сокращение от полного имени.
Обе совершенно нормальные девчонки, старшей было 32, младшей 29 лет. По их внешности я бы даже не сказал, что они из Средней Азии, просто какая-то усредненная восточная внешность. Вряд ли из-за этого на них оборачиваются у нас на Кавказе, без проблем можно слиться с толпой. Кстати, ставропольские туркмены выглядят иначе. На мой взгляд, их лица более монгольские.
Обе были ахалки, т.е., из алахцев (текинцев), крупнейшего из туркменских племен, к которому принадлежали все их президенты. Одна не помню откуда, другая из города Мары, второго по численности населения в стране. По-русски говорили очень неплохо, никогда бы не догадался, что они не россиянки. Уточнил: оказалось, что учились в русских школах. Оказывается, они есть не только в столице.
Автор пытался деликатно расспросить их о своей стране, Миве засмеялась и ничего не сказала. Эйджеш тоже не стала особо распространяться, просто ответила, что и так все понятно. Сказала лишь, что внутренняя политика более жесткая, чем у нас, что бы это ни означало – разумеется, я передаю не дословно, а своими словами. Единственное, объяснила, что выехала в Россию без каких-то проблем – а говорили, туркмен никуда не пускают.
Разумеется, это для автора они молодые девушки, хотя я, надо сказать, не сильно старше. А по меркам Средней Азии это взрослые тетки, которым следует быть при мужьях. Про мужей ничего не слышал, но одна на фото в Ватсапе была в свадебном платье – то ли она его долго не изменяла, то ли вышла замуж недавно.
Как-то странно, я думал в Средней Азии в брак вступают раньше 29-ти лет. И я не знаю, выехали они сами или с ними приехали их мужики, но мужчин зарегистрировать меня не просили. В любом случае, с ними был совершенно нормальный и адекватный разговор, и нельзя сказать, что это восточные женщины, которых всю жизнь содержали в строгости. Обычная одежда, свободно отвечали на мои вопросы, смотрели в лицо, не прятали глаз.
Знаю, что первое время они были кухонными рабочими, т.е., убирали и мыли посуду на одном из кавказских курортов. Потом переехали в соседний регион, где, видимо, нашли другую работу.
Вот такой сегодня вышел рассказ.