Почему они вдруг поссорились, Лена точно не помнила. Или нет, почему же. Это было в кафе, японском, она заказала суши, а он сказал, что не любит суши, а хочет тупо еды… Да, верно, она хотела японской, а он сидел с таким лицом, будто его привели к стоматологу.
Ей это надоело, она встала, ушла. Нет, а что сидеть и на эту его унылую физиономию смотреть, она ценит себя. Интересно, он потом еще там долго сидел?
Вообще она думала, что он за ней бросится. Извинится, обнимет, ну как всегда. Или ночью пришлет смешную картинку, он так часто делал. И Лена тогда прощала его. Потому что Вадик упрямый, иногда жутко противный… но все-таки ей с ним интересно. Дизайнер, хорошо зарабатывает, очки модные, квартира с большими окнами на улице Пикассо, название улицы ей тоже нравилось, хотя все, что Лена знала о Пикассо – рассказал Вадик. И показал.
Ладно, сейчас она не о том думает. Пикассо-шмикассо.
Уже третий день он не пишет. И не звонит.
Показывает характер, ага.
Только Лена упрямей. И где он еще найдет такую девчонку – чтобы крупные губы, ямочки на щеках, не говоря о прочих достоинствах, на которые все мужики смотрели взглядами пьяных барашков, особенно, когда были расстегнуты две верхние пуговицы на деловой вроде блузке.
И когда он позвонит, она все ему скажет. А он позвонит, никуда не денется.
Она скажет ему, что он слишком надоел ей своими выходками, что он думает только о себе, а что она хочет – его не интересует.
Что когда они встречаются с ее подругами, он сидит такой и молчит, это очень некрасиво. Что? Оплачивает их счет? Лена была готова к возражениям. Может, и не оплачивать, они сами могут, они не нищие, он даже унижает ее этим, что сидит и молчит, а потом такой как барин кидает деньги, будто он всех их купил.
Она скажет, что он всего один раз подарил ее маме цветы, это вообще некрасиво. Да и какие цветы – эти дурацкие ирисы, а она говорила, что мама любит мелкие розы. Он просто не слушал ее.
Да! Это вообще главное. Вадик ее не слушает. Ее глазам не идут голубые камни, она говорила ему про красные, не один раз, про рубины или эти, как их… а он притащил кольцо с аквамарином, и потом еще обижался, что Лена не носит его… Вот совсем тупой. Тоже мне дизайнер, не может такую простую вещь запомнить.
Или когда уехал с друзьями на неделю. Он даже не спросил у нее, он просто такой: «Илая, а я с друзьями на неделю на Валдай, на озера, в палатках»
Илая – это он так ее называет, переделал фамилию и думает, что очень красиво, а она вообще свое имя любит. Но это ладно, вот так заявить, что они уезжают, и досвидос типа.
Нет, она бы точно не поехала, какие еще палатки и комары, она это все ненавидит, на Самуи или Бали – это классно, там ей ужасно нравится, они четыре раза летали… Хотя он там отказывался ее фоткать, говорил, что уже пятьсот фоток с утра наделали, хватит. Обидно вообще-то…
Ладно, она про Валдай. Пусть едет, дело не в этом, а в уважении к ней. Почему нельзя было по-человечески: «Илая, ты не против если мы с друзьями уедем?»
Нет, ему это в голову не пришло. Как так можно?
Что еще? А, еще когда он встретил бывшую в кафе. Блиииин, это было вообще! Они стали мило беседовать. А она рядом стояла как дура. Она хотела убить ее бутылкой сухого вина, а ему в рот засунуть салфетки… Нет, она это стерпела и зря. Он еще потом удивлялся, почему она не духе, придурок. И такой целый вечер бубнил: «Илая, перестань, мы два года не общаемся…» Так и не общайтесь совсем, сделай вид, что не увидел ее. Нет, опять было унижение.
Короче, все это она ему скажет, когда он позвонит.
Тут Лена подумала, что даже может, все не запомнит. Взяла стикер, записала кратко, приклеила на холодильник – нет, там мама увидит, лучше у себя в комнате.
Все, пусть звонит. Пусть выслушает.
Она все ему скажет. А он позвонит сегодня или завтра точно, он долго не выдержит без ее губ и ямочек на щеках, когда она улыбается.
…Только Вадик не позвонил. Ни завтра, ни через день. Он просто больше ей не звонил.
Алексей БЕЛЯКОВ