**Птица
Она помолчала немного, собираясь с силами.
Дождь припустил сильнее, словно устыдился, что подслушивает чужой разговор.
– У меня был Друг. Я его очень любила, – Птица обняла руками колени и незаметно для себя начала раскачиваться из стороны в сторону, как будто у неё в голове звучала печальная мелодия. – Он меня вроде бы тоже. Однажды мы поклялись, что вместе – хоть на край света. И я предложила ему слетать туда, на край света. Конечно, в шутку. То есть это была такая романтическая прогулка на несколько дней – прекрасная возможность побыть вдвоём… Не знаю, как так получилось, но мы заблудились. Мы долго скитались в поиске нашей страны, такое ощущение, что кто-то специально спрятал её от нас. Скольких трудов нам стоило находить еду и ночлег! Однажды мы попали в бурю. Меня швырнуло порывом ветра так сильно, что я упала и повредила крыло, – она пошевелила зажившим крылом.
– Он улетел без тебя? – догадался Рыбак.
– Он не просто улетел, он сказал, что это я во всём виновата со своей дурацкой прогулкой и что ненавидит меня.
Птица вспомнила, но не стала рассказывать, как открыв глаза то ли после сна, то ли после обморока, увидела своего Друга, стоящего на вершине скалы. Каким-то необъяснимым образом она поняла, что он собирается улететь и бросить её здесь одну. Она стала карабкаться вверх и звать его. Он дождался, пока она поднимется, но даже не подал руки. Его глаза горели отчаянной злостью. Если бы на вершине скалы росло дерево, то оно воспламенилось бы от его взгляда.
– Это ты во всём виновата! Это всё из-за тебя! – скорчив лицо в страшной гримасе, закричал он, когда она с трудом, превозмогая боль, покачиваясь от порывов холодного ветра, встала перед ним. – И теперь ты хочешь, чтобы я остался здесь и погиб вместе с тобой? Ну уж нет, дальше нам не по пути! Ненавижу тебя, ненавижу!
– Значит, ты теперь не знаешь, в какой стороне твой дом? – спросил Рыбак.
– Там, за горами… – Птица неопределённо указала взглядом в сторону, где стояли горы. Из избушки их не было видно.
– За горами находится город, – возразил Рыбак. – Я был там. Там нет таких, как ты.
– Ты не понял, там в горах есть Проход, – она запнулась, назвав это слово. Вспомнила строжайшие наказы наставников, но сказанное не проглотишь обратно. – Проход в наш мир.
– В параллельный?! – изумился он. – Значит, параллельные миры всё-таки существуют?
Его глаза зажглись беспокойным интересом, и Птица испугалась. Вдруг он сейчас набросится на неё и станет требовать, чтобы она показала это место? Кто знает, как на него подействовали её откровения?
– Правда, он почему-то закрылся, и мы не смогли найти его, – договорила она поспешно. – Так что я теперь не знаю, где он.
Он с удивлением взглянул на неё.
– Ты чего так испугалась?
Действительно, чего? Вот он смотрит своими добрыми глазами, как обычно. Надо же, какие глупости могут прийти в голову!
Она пожала плечами, оправдываясь:
– Просто нам так много говорили про людей…
Рыбак и дождь, переглядываясь друг с другом через окно, внимательно выслушали мучившие её последнее время сомнения о людях.
– Люди разные. Есть плохие, есть хорошие. Но ваши наставники правы, – признал Рыбак. – Обязательно найдутся такие, которые захотят проникнуть к вам и установить свои порядки. Но найдутся и те, кто будет защищать ваш мир… – Он наморщил лоб, перебирая какие-то невесёлые мысли, однако озвучивать их не стал. Сказал только, как бы подводя итог: – Не нужно людям ничего знать. Так для всех будет лучше… И меня тебе нечего бояться. Если бы я хотел что-то такое сделать… У меня была на это целая зима.
– Да, да, я знаю. Прости, пожалуйста! – она соскочила с кровати и, повинуясь спонтанному, но очень хорошему желанию, подошла к сидящему у стола Рыбаку, положила руки ему на плечи и обняла крыльями.
Он накрыл её руку своей большой, шершавой, горячей ладонью.
– Всё у тебя будет замечательно, – пообещал уверенно, как будто обладал даром предвиденья. – Ты вернёшься домой и будешь жить счастливо в своём мире… Встретишь свою любовь… Будешь, конечно, вспоминать обо мне. Сначала часто, а потом всё реже и реже.
Птице показалось, что он заранее прощается с ней. Сердце сдавило от неожиданной грусти.
Рыбак продолжал спокойным, но немного осипшим голосом:
– Мне поначалу будет сильно тебя не хватать, а потом ничего, привыкну… Рассказывать про тебя, конечно, никому не стану. А то меня сочтут сумасшедшим и отлучат от моря, запрут в психушке…
Ей хотелось остановить его: «Пожалуйста, хватит, не говори больше ничего», но губы не слушались.
– И ты лучше не рассказывай обо мне, а то, кто знает, вдруг тебя накажут за контакт с человеком… В тюрьму, например, посадят… Есть у вас там тюрьмы?