На вокзале царила привычная суета, как в любом крупном городе, где люди спешат, торопятся, стремятся к своим целям. Звуки шагов, разговоров и гудков поездов сливались в единый шумовой фон, создавая атмосферу ожидания и тревоги. Возле билетных касс, как всегда, толпился народ. Люди терпеливо ждали своей очереди, переговариваясь между собой или погружаясь в собственные мысли.
В зале ожидания в креслах сидели мужчины и женщины, утомлённые долгим путешествием. Рядом с ними на мягких рюкзаках или подстеленной одежде мирно спали дети. Все куда-то направлялись, а может быть, и нет, но на какое-то время вокзал стал для них пристанищем и частью их жизни.
Всё как всегда, как, наверное, на всех вокзалах.
Вика
В одном из кресел, немного в стороне от остальных рядов, сидела Вика. Она была одета в обычную одежду — светлые брюки и джинсовую куртку. Но то ли из-за поднятого воротника, то ли из-за своего невысокого роста она напоминала нахохлившегося воробушка.
Девушка держала на коленях небольшую сумку-рюкзачок и сидела практически без движения, лишь иногда с робкой надеждой смотрела на входящих людей, словно ожидая кого-то.
Вику не провождали ни родители, ни друзья, и, возможно, именно поэтому она выглядела такой серьёзной и задумчивой.
Вика с рождения жила в этом городе с родителями и сестрой.
Отец Вики работал инженером, а мама была бухгалтером. В раннем возрасте девочка делала всё, что хотела: бегала с громким криком по дому, танцевала на столе и иногда посреди ночи пробиралась в спальню родителей, залезала к ним на кровать и прыгала по родителям и подушкам. Тогда отец ловил её, укладывал обратно под одеяло и говорил: «Ах ты маленький чертёнок! Какой же сорванец растёт!»
Вика вздыхала и счастливая засыпала. Иногда её переносили в детскую, а иногда родители оставляя девочку спать в большой родительской кровати.
Днём Вику одевали в красивое платье и мягкие тапочки. Мама расчёсывала её длинные волосы и заплетала их в косу, после чего усаживала девочку завтракать. Пока мама накрывала на стол, Вика успевала рассыпать печенье, расплести косу и порвать одежду. Она ни минуты не могла посидеть спокойно.
Родители очень любили свою маленькую дочь и прощали ей всё. Растрёпанные волосы Вики мама завязывала лентой, и этот хвостик, казалось, жил своей жизнью, двигаясь по спине девочки.
Родители не раз заводили между собой разговор, что не плохо бы устроить Вику в детский сад, но тут же отмахивались от этой идеи – кто же в садике сможет за нею уследить? Ей одной понадобятся две няни и две воспитательницы! Тем более мама всё равно работает на дому и может присматривать за дочкой. Вике очень нравилось, что родители её так любят и проводят с ней всё своё свободное время.
Младшая сестра
Жизнь Вики кардинально изменилась после появления младшей сестры Леры. Родители мгновенно переключили всю свою любовь и заботу на новорождённую, оставив Вику в стороне.
Девочка подходила к кроватке Леры, разглядывала её маленькое личико, гладила пушистые бровки и перебирала крошечные пальчики, удивляясь, почему родители так резко изменили своё отношение к ней. Ведь они сёстры, и обе заслуживают любви. Иногда Вика плакала от обиды и задавалась вопросом, почему так произошло.
Мать замечала Вику возле детской кроватки и беспокоилась о том, что девочка может по неразумности навредить малышке. Поэтому она брала Вику за руку и уводила её в другую комнату, не оставляя наедине с сестрой.
Вика глубоко переживала эту несправедливость.
Осенью Вику отдали в детский сад, в старшую группу. Девочка даже обрадовалась этому. Теперь она стала следить за своей одеждой, аккуратно застёгивала пуговицы и старалась не пачкать платье. Вика думала, что, если будет хорошо себя вести, то сможет снова завоевать внимание родителей.
Воспитатели и дети в группе тепло приняли Вику, ребята с радостью делились с ней игрушками. Вместе с ними она гуляла, каталась на качелях и взбиралась на горки. Если Вика падала и ударялась, она не плакала и не жаловалась, а продолжала играть, будто ничего не случилось.
В детском саду Вика забывала обо всём и не спешила домой. Дома она старалась не заходить в детскую и не попадаться на глаза родителям. А те по-прежнему не обращали внимания на старшую дочь, не замечая, какая буря чувств бушует в душе ребёнка.
Ложась спать, Вика думала о садике и ждала утра, чтобы поскорее уснуть и наступило время идти туда снова.
Лера начала ходить и бегать, и Викина помощь понадобилась маме. Вика подавала сестре игрушки, одевала кукол, доставала мячики из-под шкафа и строила из кубиков башни и дома.
Но мама по-прежнему очень переживала за младшую дочь и старалась всегда быть рядом, чтобы контролировать как Вика ведёт себя с Лерой. Вскоре на Леру начали надевать платья Вики. Теперь Вика жалела, что раньше не хотела их носить. Ведь тогда платья быстро бы износились и не достались бы Лере.
Однако этот период длился недолго. Лера быстро догнала Вику по росту, и для неё стали шить или покупать новые платья. Старшей же сестре мать велела донашивать свои наряды, сшитые с запасом, а иногда и Лерины.
Вика всё больше привязывалась к своему детскому саду и его воспитателям. Она обожала заниматься в группе и играть с другими детьми.
Школа
Когда Вика пошла в школу, она часто приходила в детский сад после уроков. Воспитатели были рады видеть свою бывшую воспитанницу и с удовольствием принимали её в группе. Девочка помогала одевать и обувать малышей, а также убирала посуду со столов вместе с нянями и относила её на кухню. Если в саду оставались дети, за которыми ещё не пришли родители, Вика играла с ними в помещении или на улице. Родители малышей, которых Вика забирала последними, хвалили её за заботу.
Это было невероятное счастье!
Вика, конечно, говорила родителям, что после школы она заходит в детский сад. Однажды мама решила проверить, чем она там занимается. Шёл тихий час. Мама заглянула в группу и увидела, что её дочь сидит за столиком и делает домашнее задание. Она была очень удивлена.
«У вас замечательная девочка! — сказала воспитательница. — Она очень помогает нам с малышами. Мы следим, чтобы Вика правильно делала домашнее задание. А ещё она отлично рисует!»
После этих слов мама Вики успокоилась и покинула детский сад, не подойдя к дочери. Так прошло три года.
Лера начала ходить в школу. Вике поручили присматривать за младшей сестрой на переменах, а если уроки заканчивались одновременно, то идти домой вместе. Девочки шли держались за руки, но не спешили возвращаться домой: иногда они собирали охапки опавших листьев, осыпали друг друга ими и радостно визжали; иногда по очереди качались на разноцветных качелях. Иногда Вика заводила сестру во двор детского сада, и они катались с горки.
Сестрёнки весело играли во дворе, когда Лера споткнулась, упала и рассекла бровь. Лера громко заревела. Услышав плач, мама девочек выбежала из подъезда и увидела младшую дочь с ободранными коленками и кровью на лице.
— Ты что, не видишь, что ребёнок упал? Нельзя было играть аккуратнее, коротышка безмозглая? — гневно обратилась к Вике женщина, прижимая к себе младшую дочь. — Ну что нам с тобой делать? Тебе уже столько лет, а ума меньше, чем у неё!
После этих слов она повела Леру с улицы. У двери подъезда женщина остановилась, посмотрела на растерянную Вику и сердито сказала ей тоже идти домой.
Во время ужина Вика украдкой поглядывала на маму и пыталась понять, почему вся родительская любовь достаётся Лере.
«Может быть, это потому, что я маленького роста и почти не расту, а Лера высокая и красивая, — думала Вика. — Но ведь они же и мои родители, самые дорогие и близкие люди на свете. Кроме них, у меня никого нет. Как же мне жить с этим ужасным прозвищем — коротышка? Почему так?»
Вика изо всех сил пыталась понять, почему она такая маленькая, а Лера — нет, почему она растёт нормальной, здоровой девочкой.
В ту ночь Вика долго не могла уснуть, ворочалась и вздыхала почти до утра.
«Ну, ладно, — наконец решила она для себя. — Завтра начинаются каникулы, и я уйду в садик на весь день — там легче».
Вика пока ещё не представляла, как теперь будет жить. Неужели теперь все всегда будут говорить, что она коротышка?
А школу, понимала она, всё равно нужно заканчивать, и это не наказание, это необходимость, и с этим-то она справится. А вот как и что теперь будет дома? Можно, конечно, закрыться от родителей и от сестры, но не на всю же жизнь!
Так ведь и потерять дар речи можно, и с ума сойти…
Дома в её жизни почти ничего не изменилось. Она по-прежнему помогала маме по хозяйству, читала Лере книжки, училась вязать на спицах и вышивать лёгкие узоры по журналу, следила за тем, чтобы её одежда была в порядке.
Леру начали возить к преподавателю французского языка и на занятия большим теннисом. Вика в это время ходила после уроков в детский сад, где она отвлекалась, играя с детьми. Но теперь она постоянно была настороже и боялась, что воспитатели или родители тоже начнут называть её коротышкой.
В школе сёстры стали учиться в разные смены, и это Вику очень устраивало. Она боялась, что Лера расскажет одноклассникам, что её сестра — коротышка, лилипут и они будут показывать на неё пальцем, дразнить и смеяться.
Вика даже разработала план: она решила не выходить из класса на переменах и идти в раздевалку последней, когда все оденутся и уйдут, чтобы случайно не встретиться с сестрой.
Когда Вика перешла в девятый класс, она попросила родителей купить ей тёмно-синие брюки клёш и нитки малинового цвета, чтобы она могла связать себе безрукавку-жилет.
Она тщательно продумала дизайн будущей безрукавки: хотела сделать её без застёжки, без рукавов и без воротника. Вика уже выбрала узор для вязания и была уверена, что справится.
Безрукавку Вика связала довольно быстро, прогладила через марлю, полюбовалась своим изделием и убрала до подходящего момента.
Вика продолжала ходить в детский сад, и все к ней привыкли. Даже заведующая, увидев однажды, как Вика играет и занимается с детьми, не возражала против её визитов.
«Из неё получился бы отличный воспитатель», — говорили педагоги между собой.
Иногда Вике казалось, что некоторые воспитательницы или няни жалеют её, даже как будто заискивают перед ней. Но она старалась не думать о том, что они уже знают, что она — лилипут. Эта мысль пугала её.
Однажды когда Вика помогала украшать воспитателям актовый зал к празднику, кто-то из них нажал клавишу магнитофона. Из динамиков полилась песня:
Я – маленькая балерина, всегда нема, всегда нема,
И знает больше пантомима, чем я сама.
А мне сегодня за кулисы прислал король, прислал король
Печально-нежные нарциссы и лак «Фе-оль».
А дома в маленькой каморке больная мать
Мне будет бальные оборки перешивать.
Лишь знает мокрая подушка в тиши ночей,
Что я – усталая игрушка больших людей...
Вика вдруг представила себя той маленькой балериной, и ей захотелось расплакаться. Однако она сдержала слёзы и молча помогла закончить украшение зала, после чего собралась идти домой.
Воспитатели пытались развлечь девочку, говоря, что этот исполнитель исполняет много других песен и предлагали послушать их, но Вика попрощалась и ушла.
По дороге домой Вика думала о том, что воспитательницы, наверное, заметили, что она слишком невысокого роста для своего возраста, и втайне жалели её. Может быть, они специально включили песню о маленькой балерине, чтобы поддержать Вику и показать ей, что она не единственная, кто чувствует себя «маленькой».
На праздничный концерт в честь окончания девятого класса Вика решила надеть новые брюки клёш, белую блузку и новую малиновую жилетку. Она тщательно расчесала волосы, собрала их часть лентой, сделав пышный бант. Оглядев себя в зеркале, Вика осталась довольна своим внешним видом.
Вика окончила девять классов и получила аттестат о среднем образовании. Когда она вернулась домой, ей очень хотелось, чтобы родители поинтересовались её успехами и похвалили её. Но папы не было дома, а мама хлопотала на кухне.
Лера, увидев сестру в необычном наряде, очень удивилась. Она сразу же побежала на кухню и стала просить маму купить ей такой же жилет и такую же ленту. Мама ответила, что Лере нужно попросить Вику научить её вязать, тогда она сможет смастерить себе такие же вещи.
— Вот ещё! — сказала Лера и встала перед сестрой. Она окинула Вику не по-детски завистливым взглядом и воскликнула:
— Все знают, что ты лилипутка! Несчастная коротышка!
Лере захотелось сорвать красивый бант с головы Вики, но та успела схватить её за руку. Тогда Лера закричала ещё громче и обиднее:
— Лилипутка! Ты просто лилипутка!
Из кухни вышла мама.
— Валерия! Немедленно прекрати! Слышишь? Я всё расскажу папе, и он тебя накажет.
Вика никогда раньше не слышала, чтобы мама так отчитывала Леру, обычно младшую сестру могли лишь слегка пожурить.
Вика расстроенная ушла в свою комнату. Там она переоделась, аккуратно сложила одежду, посмотрела на свой аттестат и убрала его в ящик стола. Затем легла на кровать, не расстилая её.
Некоторое время Вика слушала, как мама ругает Леру и как та плачет. Но Лера быстро успокоилась, выпила компота и ушла гулять. Когда мама подошла к двери комнаты, чтобы позвать старшую дочь ужинать, Вика притворилась спящей, и мама ушла.
В ту ночь Вика так и не смогла заснуть. Она часто слышала, что взрослые плохо спят или вообще не могут уснуть из-за переживаний. Сама же Вика обычно спала хорошо, но этой ночью сон к ней не шёл. То ей слышался раздражённый голос сестры: «Лилипутка! Лилипутка несчастная!», то в голове звучала услышанная в детском саду песня «Я — усталая игрушка больших людей…» — почти как про неё, про жизнь, которую ей ещё предстоит прожить.
Вика тихо плакала, жалея себя, и вспоминала услышанную когда-то историю о девочке-лилипутке, которую родители перед школой отвезли в деревню и оставили жить у одинокой, жалостливой женщины. Знакомым они сказали, что отправили девочку в санаторий, где ей помогут «выровняться».
Вика отчаянно пыталась найти выход из ситуации, чтобы всем стало легче. «Может быть, уйти куда-нибудь или заблудиться в лесу, а ещё лучше — уехать подальше отсюда! Но это проще сказать, чем сделать. Уехать из родного дома — как жить одной…»
Самое обидное, что Вика не виновата в том, что родилась такой. А родители очень изменились, когда появилась Лера — красивая, весёлая, капризная, которая затмила собой Вику.
Вика, как ни старалась, уснуть не могла. Она то укрывалась с головой одеялом, то плакала до икоты, то ходила по комнате взад-вперёд.
Вдруг увидела в окно большую, круглую и яркую луну и долго её рассматривала, такую одинокую, таинственную. Она даже подумала, что если б на луне была жизнь и летали бы туда самолёты... там уж никто и никогда не нашёл бы её... Может, и люди там живут маленькие, как в книге «Гулливер в стране лилипутов»…
«Да и на земле меня никто искать не будет. Кому я такая нужна?» – остановила свои мысли Вика.
Вика отчётливо осознала, что не нужна своим родителям. Она не понимала, почему так происходит. Ей захотелось прямо сейчас, посреди ночи, пойти к родителям, разбудить их и спросить: что же ей делать? Зачем они родили её такой? Как ей жить среди обычных людей, если она уже сейчас, будучи совсем ещё девочкой, так страдает?
«За что вы меня так наказываете? Я же ваша дочь! Если знали, что я буду такой, то оставили бы меня в роддоме или отдали бы кому-нибудь… Зачем мучаете меня своим безразличием? Почему совсем перестали думать обо мне? Неужели не видите, что я не нахожу себе места ни дома, ни в школе, ни на улице, среди своих сверстников, которые обычные? Подсказали бы, научили, помогли бы мне, вашей лилипутке, или усыпили бы, как усыпляют больных собак или кошек!.. Вы же мои родители, и я, несмотря ни на что, вас очень люблю! Мне очень нужно, чтобы у меня в жизни кто-то был…»
Вика хотела высказать родителям всё, что накопилось у неё на душе. Она хотела напомнить им, как после рождения Леры они несправедливо и жестоко лишили её своей любви и детства. Как они могли так поступить? Неужели они не понимали, как ей больно и обидно? Может быть, они хотя бы попытались как-то помочь ей или хотя бы для видимости сохранили одинаковое отношение к обеим дочерям.
Неожиданно Вика подумала, что родители стесняются её перед знакомыми из-за того, что она не такая, как все. Эта мысль заставила её похолодеть и съёжиться. Она вспомнила один случай.
Однажды родители пригласили гостей и сначала накормили сестёр отдельно, чтобы те не сидели со взрослыми. Вика тогда ничего не заподозрила, решив, что так и должно быть. Но Лера, увидев за столом гостей, тоже подтащила стул и села вместе со всеми. Мама взяла её за руку и попыталась вывести из-за стола, но Лера начала капризничать и громко плакать. В итоге ей разрешили остаться за столом вместе со взрослыми.
С тех пор каждый раз, когда родители приглашали гостей, Лера добивалась своего, а Вику за общий стол не приглашали.
После долгих и мучительных размышлений, которые, казалось, состарили её ещё детскую и беззащитную душу, Вика приняла решение покинуть родной дом и отправиться куда глаза глядят, туда, где нет знакомых лиц, но есть другие люди и… детские сады. Мысль о детских садах стала для Вики спасением, за которое она отчаянно цеплялась.
Вот приедет она в чужой город, и ей надо будет с вокзала идти куда-то. И она зайдёт в первый попавшийся детский садик, поговорит с заведующей и попросится на работу, скажет, что она умеет ладить с детьми и многое умеет делать и может быть её возьмут нянечкой или кем-то на кухню...
Вика захотела пить и направилась на кухню. На обеденном столе она заметила газету. Её взгляд привлёк заголовок объявления: «Педагогический колледж приглашает выпускников 9-х классов, нуждающимся предоставляется общежитие». Колледж располагался в районном центре, в 200 км от дома Вики.
Вика взяла газету со стола, вернулась в комнату, собрала в школьную сумку-рюкзак всё самое необходимое. Затем она опустошила копилку, оделась и, кусая губы, чтобы не расплакаться, написала родителям записку о своём отъезде. После этого она тихо закрыла за собой дверь квартиры.