Кто, когда и почему стал звать ее непутевой, Вера уже не могла вспомнить. Ей казалось, что это обидное слово прицепилось к ней с тех пор, как отец расстался с матерью.
Верочка была старшей и отец любил ее и баловал больше, чем двойняшек Галю и Юру, которые были всего на два года младше. Мать злилась на него и часто ставила это ему в укор:
–Что ты все Вера, да Вера, словно Галочки и Юры не существует.
Отец горько вздыхал и опускал глаза в пол:
– Вера моя, а Галка с Юрой…
После таких слов мать начинала кричать, хлопать дверцами шкафа, выбрасывая малочисленные вещи отца. На полу оказывались майки и трусы, с плечиков летели брюки и рубашки.
– Уматывай, раз до сих пор не простил! Зачем тогда надо было начинать все с начала?
Верочка еще не понимала причину их разборок, любила отца и жалела.
Она забиралась к нему на колени и обхватив за шею, прижималась к небритой щеке.
– Мама, не надо папе уходить.
Тут мать переключалась на Веру:
– Ты-то непутевая, куда лезешь? Мы сами разберемся, надо или нет.
Уже тогда нет–нет, она обзывала малышку этим непонятным для нее словом. А уже позже, когда ее любимый отец ушел, оставив одних, мать все чаще стала вместо имени произносить это ненавистное для девочки слово. Хотя иногда на нее накатывало и она кричала:
– Верка, ты где?
И когда девочка появлялась в поле ее зрения, она проводила своей ладонью по волосам:
– Не нужна ты своему папаше.Ты такая же непутевая, как и он.
Повзрослев, девочка стала немного разбираться в хитросплетениях своей семьи.
В их небольшом поселке нельзя было скрыть то, что происходило у соседей: все семьи были, как на ладони. И любовные похождения Дарьи - так звали ее мать, пока Виктор уезжал на заработки, еще долго обсуждались поселковыми бабками. Не слышать об этом мог только глухой.
Вот и в тот день, когда отец собрал чемодан и присел на табурет, стоящий у двери, Вера уже все знала. К тому времени ей уже исполнилось четырнадцать лет и она понимала, что отца уже ничем нельзя остановить. Настроен он был очень решительно, Вера видела это по его прищуренным глазам и нервным движениям.
По ее лицу бежали слезы, которые девочка слизывала языком , шумно шмыгая носом.
– Папа, а как же я?Неужели ты оставишь меня?
– Прости, доченька, не можем мы с твоей мамкой быть вместе. Надо было давно поставить точку, но я надеялся, что она образумится, да и вас было жалко. Никогда она не любила меня, думаю, что ты уже и сама все знаешь. Ты ведь совсем большая.
– А ты? Ты-то любишь?
– Вас люблю, про нее не хочу даже говорить.Когда–то любил так, что прощал все, а она этим пользовалась, словно специально делая больно. Когда вырастешь, может поймешь меня.
Он встал, взял чемодан и двинулся к дверям.
– Папка, ты куда сейчас?
– Поживу пока у родителей. А потом уеду на севера. Заработаю денег побольше – вернусь.
– Заберешь меня к себе?– девочка с надеждой смотрела на него. Ее глаза, наполненные влагой, готовы были брызнуть, взорваться от внутренней боли, которая раздирала и жгла где-то внутри.
– Куплю жилье, обязательно заберу. Но сначала надо заработать на него.
Девочка подбежала к нему и прижалась к груди:
– Я знаю, что у тебя все получится. Я буду ждать!
В этот момент открылась дверь и на пороге предстала Дарья, которая бросила взгляд на мужа, на чемодан, который он держал, крепко вцепившись в ручку так сильно, что костяшки его пальцев побелели.
– Запомни, если уйдешь, обратно можешь не возвращаться, вычеркну из своей жизни раз и навсегда. А непутевую можешь забирать с собой, – ее губы исказила легкая ухмылка.
Вера дернулась, словно от пощечины, она готова была в эту же минуту уйти вместе с отцом, понимая, что всю свою злобу мать будет вымещать теперь на ней.
Отец поставил чемодан и схватил жену за плечи:
– Верку заберу чуть попозже, но не вздумай обижать ее - вернусь, пришибу за дочь.
Снова схватил чемодан и вышел, хлопнув громко дверью.
Мать повернулась и, опустив плечи, медленно побрела на кухню. Куда делся ее гордый вид, сейчас она была похожа на побитую собаку. Когда Вера вошла на кухню, та сидела за столом и, подперев подбородок кулаком, неподвижно смотрела в одну точку.
– Мам, не переживай ты так сильно, вернется папка, – девочка положила руку на ее плечо.
Но та подняла глаза и посмотрела на дочь:
– Не вернется, в этот раз он ушел навсегда. А знаешь, я ведь сама во всем виновата, – из ее глаз побежали слезы.Девочка впервые увидела мать плачущей. Всегда такая гордая и независимая, сейчас она выглядела несчастной.
– Мамочка, не плачь! – Вера опустилась на колени и схватила ее за руки. – У тебя есть мы: Галочка, Юра и я. Мы никогда не бросим тебя.
– Ты? – Мать вытерла глаза рукой, высморкалась в уголок платка, который был повязан на ее голове, и зашипела, словно змея на свою жертву:
– Да ты бы и сейчас ушла с ним, если б было куда. Не нужна я тебе.
Мать отдернула свои руки.
– Мам, – девочка готова была разрыдаться.
– Если бы он только знал, что и ты не его дочь, заговорил бы по другому, – она со злостью в глазах посмотрела на девочку.– Но я никогда ему этого не скажу, да и ты, не будь дурой, молчи. Об этом никто, кроме нас с тобой, не знает.
Девочка встала с колен и подошла к крану. Включила холодную воду и стала плескать ее в лицо. Потом развернулась и в упор посмотрела на мать:
– Я тебе не верю. У меня нет другого отца, ты все врешь!
Она чувствовала, что еще немного и ее сердце выпрыгнет из груди. Было очень больно слышать такое признание от той, которая родила ее и должна была оберегать от жизненных перипетий, а она заставляла страдать ее, причиняя боль.
Вере сейчас и так было плохо, а тут еще эта ужасная новость. Ей не хотелось верить тому, что она услышала, уж слишком сильно она любила отца и всегда чувствовала их родственную связь.
– Может когда-нибудь ты захочешь узнать всю правду о себе, спрашивай, расскажу, – Дарья говорила это с какой-то радостью и наслаждением, словно стараясь сделать дочери больнее.
– Нет, никогда! Я никогда не захочу этого знать, – девочка развернулась и выскочила из квартиры.
Она бежала по улице, а в голове звучали слова матери о том, что Виктор не ее отец.
“ Мой папка, мой” –упрямо шептали губы. Слезы девочка даже не смахивала, они бежали, застилая глаза. Вскоре она стояла на мосту, который был переброшен через реку Бусьву, разделяющую поселок на две части.
Девочка подошла к перилам и, перегнувшись через них, посмотрела вниз. Вода неслась бурным потоком, закручивая водовороты на самых глубоких местах. Слышался шум перекатывающихся волн и стук воды о берег, когда она с разбега накатывала на него.
Словно волны, перед ее мысленным взором пробегала вся короткая жизнь. Сейчас она пыталась понять, почему мать не любит ее так же, как двойняшек, на которых она никогда не повышала голос. Чтобы не натворили младшие, наказывала она всегда Веру, даже не пытаясь вникнуть и разобраться. Девочка чувствовала себя лишней в этой жизни.
– Ну и ладно, может когда– то ты пожалеешь, – девочка легла животом на перила, и перебросив ноги, аккуратно опустила их на узкую бетонную кромку с противоположной стороны.
Внутри все тряслось от страха, но настроена она была решительно. Девочка осторожно развернулась лицом к реке, держась сзади руками за ограждение. Сейчас она чувствовала себя одинокой и никому ненужной.Отчаяние переполняло ее душу так сильно, что казалось уже никто не сможет остановить ее от шага в никуда. Она еще раз посмотрела вниз, закрыла глаза и оторвала руки… Но в тот же миг почувствовала, как ее плечи кто-то сжал так сильно, что от боли Вера тут же пришла в себя.
– Ты чего это надумала?– за спиной прозвучал знакомый голос, который она не сразу узнала, настолько сейчас далеко ее сознание была отсюда. Вера повернула голову и встретилась с его глазами. Это был Женя Светлов, который учился в их школе.
– Я, я на спор, – ей не пришло в голову ничего другого. Ну не могла же она сказать ему, что пришла сюда, чтобы распрощаться с жизнью.
– Так, малая, давай-ка выбирайся оттуда,– он подхватил ее под руки и приподняв, посадил на перила. – Вот ведь чего удумала, на спор. С кем спорила–то?
–Это знать не обязательно, – Вера перекинула ноги и соскочила, представ перед парнем.
Он взял ее за руку:
– Да за тобой, видать, приглядывать надо, а то бед натворишь. Одним словом – малая.
А Вера и рада была бы видеть всегда Женю рядом. Она и сама не понимала, почему ее сердце усиленно бьется, когда видит его. Вот и сейчас его теплая рука жгла ладонь словно тлеющий уголек. И так захотелось прижаться к нему, заплакать горько навзрыд.
– Будь моим другом, Женя, – она с опаской посмотрела на него, подняв глаза. Ей было немного неловко, но так хотелось иметь такого друга.
– А почему бы и нет, – ответил он ей совершенно серьезно.–Давно я на тебя поглядываю, несчастная ты какая-то, потерянная, даже подруг у тебя нет.
Действительно, не было у нее друзей, которым можно было довериться, рассказать о наболевшем. А так хотелось иногда попросить совет, поплакаться в жилетку.
Только сестренка Галка могла слушать Веру, изредка вставляя свои пять копеек в ее рассуждения. Но у нее были свои подруги, с которыми она проводила большую часть свободного времени.
И вот перед ней стоит парень, в которого она была тайно влюблена с пятого класса, а еще он согласен дружить с ней. Вера не могла поверить своему счастью.