Капуя сдалась, Ателла и Калатия, два других кампанских города, сдались следом. Их правящие были наказы- виднейшие казнены, остальные арестованы и разосланы по городам, большинство из них вскорости погибли. Масса простых граждан была продана в рабство.
После наказания и замирения Кампании, у римского сената появилась возможность заняться делами в Испании. С этого момента именно этот театр боевых действий начал играть первостепенное значение в глазах римского сената. Из армии осаждавшей Капую был сформирован экспедиционный корпус тысяч пятнадцать римлян и союзников и под командой Гая Клавдия Нерона, в ранге пропретора, был отправлен на Иберийский полуостров. Высадившись в Тарраконе, Нерон соединился с действовавшими в Испании Тиберием Фонтеем и Луцием Марцием. Для усиления своей армии он снял даже моряков с кораблей на которых прибыл и присоединил к своим войскам. Двинувшись на встречу Газдрубалу, он нашел его в области авзетанов (совр Андалусия), у городов Илитургис и Ментисса (совр. Манреса). Нерону удалось блокировать карфагенскую армию в ущелье, перекрыв выход из него.
Дело Гасдрубала было плохо, и он прибег к хитрости. Он заявил, что хочет мира, и он уведет армию в Африку, давайте договариваться. Нерон весьма обрадовался такому обороту дел, и с радостью пошел на эти переговоры. Однако дело шло не шибко, возникали то одни то другие обстоятельства, которые требовали обстоятельного (господи, прости за варварский стиль) рассмотрения. Дни шли, а разговоры все тянулись. Но если дни проходили бестолково и бесполезно, не так проходили, по крайней мере для карфагенцев, ночи. По ночам они маленькими отрядами просачивались через горы, пока однажды Нерон не обнаружил перед собой пустой лагерь Газдрубала. Конфуз вышел великий.
В Риме появилось понимание тог, что Клавдий Нерон не был подходящим полководцем для дальней шей борьбы в Испании. Нерон был вполне способным офицером, но он не обладал тем свойством, которое мы сейчас назвали бы харизмой. Несколько самонадеянный, он был вспыльчив и не пользовался уважением среди своих солдат. Кроме того у напрочь отсутствовали способности дипломата, и он не умел установить дружеские отношения с местными племенами, поддержка которых имела огромное значение.
Но получилось так, что сенат не мог остановиться ни на одной кандидатуре, тогда решили вынести этот вопрос на народное собрание. Однако и тут не нашлось претендентов на этот ответственный и при этом опасный и непопулярный пост. Наконец вперед выступил юноша, лет, как пишет Ливий, двадцати четырех, и объявил, что он хочет этой должности. Этого юношу звали Публий Корнелий Сципион. Он был сыном и племянником Сципионов, тех Сципионов, что не так давно сложили свои головы там же, на Иберийском полуострове. Казалось, что против этого избрания буквально все: и юность претендента и то, что он не занимал еще каких либо должностей, дающих ему право на командование.
Онако он не был неизвестен. Он уже смог отличится в битвах против Ганнибала, в одной из них спас собственного отца. Людям импонировало и то, что юноша идет отомстить за своих родных. И народ проголосовал за это назначение, вероятно неожиданно как для себя так и для сената. В помощники Публий получил Марка Юния Силана, пропретора. Погрузив на корабли тысячу всадников и десять тысяч пехотинцев, они отправились к берегам Иберии. Что их там ждало победа или поражение, слава или позор, все это мы узнаем в дальнейшем.