— Коленька, ты готов?
Мама всегда называла его так. «Коленька», «солнышко», «зайчик» — он уже давным-давно привык. Никакого негатива к ним не испытывал, хотя его пятнадцатилетняя натура иногда уставала от извечной и излишней маминой ласки. Тем не менее, сил и смелости попросить прекратить сюсюканья ему, как и всегда, не хватило.
Запустив пальцы в кудрявые рыжие волосы, Коля нехотя ответил:
— Мам, я не хочу. Может, не поедем?
Мама отвернулась от зеркала и уперла руки в боки:
— Что такое! Тетя Лена по тебе ужасно соскучилась, да и мне по делам уехать надо, ты и сам знаешь... Я всего на полторы недели! А сам ты дома не справишься, все тут поломаешь, чини мне потом, — и уже несколько спокойнее добавила: — cолнышко, я ненадолго, правда. Потерпи чуть-чуть, ладно?
Коля вздохнул, взял сумку с вещами и вышел дожидаться мать в затхлый влажный подъезд.
***
Тётя Лена была женщиной суровой, сильной и никогда не унывающей. Всю жизнь она тянула на себе. Училась, работала, ремонтировала квартиру — всё всегда сама, на свои деньги, чаще всего одна.
Побывала она в свое время, конечно, и замужем. Неудачно — сильный мужской характер и не менее сильный женский в одном доме не ужились. Разошлись мирно, без ссор и разделов имущества, но, несмотря на кажущуюся лёгкость, след в душе одинокой волевой женщины развод оставил.
Больше об отношениях Лена и не думала, полностью посвятив себя двум любимым зверькам ― кошке Мусе и ее сыну, коту Максу. И каждый раз, когда стальная оболочка внешнего спокойствия расходилась, и Лена чувствовала ужасное, щемящее чувство всепоглощающего одиночества, его прекрасно прогоняли питомцы, забираясь на колени и успокаивая скупую на слезы хозяйку.
Так продолжалось долго.
***
Будучи старшей сестрой Колиной мамы, племянника своего Лена, конечно, любила, но до поры до времени считала крайне избалованным и несамостоятельным ребёнком.
Основу для своих предположений она брала из звонков сестры, речь которой на восемьдесят процентов состояла из слов «Коленька», «зайчик» и рассказов о том, какие все вокруг плохие, а сын у нее золото.
Вскоре Лена поняла, что проблема не в Коле и даже не в отсутствии мужской руки в воспитании. Проблема была именно в Варе, ее сестре.
Но сколько бы ни пыталась Лена ругать сестру за гиперопеку и чрезмерную ласку, в ответ она слышала только бесконечные умильные бормотания о том, что вот, мол, мальчик растёт без отца, ему и так тяжело, ещё напрягать его, что ли...
Так летело время, и вот Коля из ребёнка вырос в подростка, уже почти закончившего школу.
***
Виделась Лена с сестрой редко, ещё реже с племянником, так что, когда за пару дней до отъезда Варя позвонила и попросила «подержать Коленьку у себя пару дней», Лена призадумалась ― и согласилась. Взяла отпуск на работе на две недели, прибралась дома, подготовилась и в день приезда была во всеоружии. Племянника она не видела уже года два, хоть и жили они в одном городе, просто далеко. Варя очень редко привозила его в гости, и на самом деле казалось, что она вообще рада бы держать его дома всегда, лишь бы с её любимым мальчиком не случилось никогда ничего плохого.
Да и все последние встречи происходили так, мельком, как у чужих — когда Лена приезжала навестить сестру, Коля, буркнув «Привет», обычно тут же уходил к себе в комнату. Стеснялся он или не любил тётю ― Лена не знала и гадать не собиралась. Были тогда проблемы и понасущнее: работа, кредит, сроки по проекту, от которого зависело её повышение — Лена просто пустила семейные непонятки на самотёк, считая, что Варя всё-таки тоже не дурочка и прекрасно справляется с воспитанием сама.
***
И вот Варя с сыном оказались у неё на пороге. Сестры стали обниматься, а Коля топтался поодаль со страдальческим и немного ошалевшим видом.
— Коленька! Обними тётю, что же ты!
Коля неловко повиновался. Высокий, худенький, нескладный и неуверенный в себе — объятия у него были под стать внешности и характеру. Упираясь костями и почти не касаясь Лены, он постарался выбраться из её рук как можно быстрее. Лена и не сопротивлялась.
Варя довольно улыбалась, а Лена, разливая гостям уху, задумалась.
Полторы недели отпуска в сожительстве с племянником обещали быть не такими простыми, как она думала.
***
Когда все расселись, чтобы поужинать, зазвучали первые тревожные звоночки.
Варя заволновалась, бегая взглядом по сыну, спокойно поедающему уху, и со страшно испуганной гримасой на лице шепнула на ухо сестре:
— Он же рыбу не любит!..
Лена чуть не поперхнулась.
Начались типичные для такой встречи вопросы. Как дела на работе, у друзей и общих знакомых... Обменялись новостями, доели уху, Лена заварила себе и гостям кофе с печеньем, поймав неодобрительный и все такой же испуганный взгляд Вари. «Ну как же, кофе! Ведь ему всего 15 лет!»
Не обратив внимания, она поставила чашку перед племянником, и тот, лучезарно улыбнувшись, поблагодарил и тут же отпил, даже сощурившись от удовольствия. Лена одобрительно улыбнулась — она и сама обожала кофе.
Варя же тем временем недовольно сопела где-то на периферии — кофе ей в принципе никогда не нравился. Видимо, она считала, что сыну тоже.
***
Коля заканчивал девятый класс, а значит, впереди были экзамены, а после них важное жизненное решение: оставаться до одиннадцатого или идти учиться в колледж. Убирая со стола пустые тарелки (а племянник то все съел!), Лена спросила у Коли, что он намерен делать дальше.
Он уже открыл было рот, как в разговор вмешалась взволнованная Варя, принялась убеждать, что они ещё успеют всё решить, всё лето впереди, да и вообще...
Лена особенно громко громыхнула грязной посудой, оборвав её на полуслове, и впервые за встречу взглянула на неё неодобрительно, как старшая сестра смотрит на нашкодившую младшую.
— Варь, я, кажется, не у тебя спросила?
Варя надулась, приосанилась и отпила кофе, поморщившись от нелюбимого вкуса.
Коля, молча наблюдавший за сестрами, покашлял в руку и не очень уверенно, поглядывая на маму, ответил:
— Ну, вообще-то я хочу поступить на программиста. После девятого. Но ещё экзамены сдать надо...
— А как у тебя с учёбой? Уверен в своих силах?
— Кхм, ну... — племянник опустил взгляд вниз и не договорил.
На кухне повисло неловкое молчание. Лена взглянула на сестру, поедающую сына глазами, и жестом поманила ее в коридор. Фыркнув, Варя послушалась.
— Варя, это что такое?! Ты до чего довела пацана? Он слова без тебя сказать не может! А против тебя тем более!
— Не учи меня воспитывать своего ребёнка! У тебя детей вообще никогда не было! Нашлась советчица, посмотрите на неё!
Лена взъярилась и, придав голосу командирские нотки, сказала:
— Слушай меня внимательно. Хочешь оставить Колю со мной, пока ты в отъезде? Я не против, оставляй. При одном условии: все мои действия не обсуждаются и не оспариваются. Иначе оставляй его дома, у соседки, хоть на улице бросай. Это ясно?
— Ах так?! — и повысив голос с яростного шипения до крика, Варя бросилась на кухню, завывая: — Коленька, собирайся! Поехали отсюда, из этой помойки, из этого… Гадюшника! Нам тут делать нечего!
Вскоре они стояли на входе, и Варя, даже не попрощавшись с сестрой, выскочила в подъезд, со всей силы громыхнув дверью. Коля, переминаясь с ноги на ногу, глядел на тётю. Совесть не позволяла ему уйти так, да и глубоко в душе он понимал, что в данном случае права тётя, а не мама. Ощущая острую необходимость сказать что-то, он никак не мог подобрать подходящие слова, и Лена, наконец, ободряюще улыбнулась:
— Не обращай внимания, племяш. И послушай совета, ладно?
В волнении Коля сглотнул и кивнул головой. Лена продолжила:
— Твоя жизнь ― это твои решения, твой выбор. Будь решителен, ладно? Никогда не пресмыкайся ни перед кем. Даже перед матерью. Она, может, и желает тебе лучшего, но её «лучшее» не всегда совпадает с твоими, слышишь, с твоими планами. Подумай над этим и реши, что для тебя важнее —собственная мечта или её одобрение.
Племянник задумчиво кивнул, обнял тётю Лену на прощание и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Лена, чувствуя себя выжатой, как лимон, щёлкнула дверным замком. Из подъезда слышался шум подъезжающего лифта и возмущающийся женский голос.
Лена обессиленно повалилась на кресло в гостиной. Рядом тут же оказались Муся и Макс, успокаивая погрустневшую и уставшую хозяйку. Они прятались от гостей, но теперь заняли привычный пост — на Лениных коленях. Лена ласково их погладила. Теперь оставалось только ждать, когда неприятный душок недавней ссоры перестанет витать по квартире.
***
Ленино общение с Варей после случившегося прекратилось. Проведя отпуск в смешанных чувствах, Лена снова вышла на работу и втянулась в привычную рутину. Иногда, вспоминая о ссоре, она сначала жалела, но довольно быстро оставила это в прошлом. Из бесконечного цикла работы её выбило одно-единственное сообщение, пришедшее с номера племянника, не выходившего на связь с той ссоры.
«Поступил на программиста, как и хотел. Отлично сдал экзамены, подал документы по интернету ― взяли на бюджет! Мама ворчит, но, мне кажется, все-таки довольна, правда, не хочет этого показывать. Занялся боксом ― давно хотел. Как выдастся свободная минутка, обязательно позвоню.
Спасибо, тётя Лена.
С любовью, Коля, твой племянник»
Лена почувствовала, как будто с плеч разом спала гора и, про себя вздохнув, уверенно набрала номер сестры. Пора мириться. Она ведь старшая.
---
Автор: МиР
---
Фальшивая любовь
- Маркиз, маркиз, кис, кис, кис, киса! Идите жрать, пожалуйста!
Огромный, не в меру разъевшийся кот, лениво махнул хвостом, и, едва приподняв здоровенную башку, снова уронил ее на диванные подушки и провалился в свои кошачьи грезы.
Саша позвал его опять. Безрезультатно. Маркиз игнорировал хозяйские унизительные призывы. Хотелось дать коту пинка для ускорения. Он Сашу ужасно раздражал. Подумать только, какой прынц выискался! Давно ли он, истошно мяукая, подобострастно терся об Иркины точеные колени, задрав дрожащий облезлый хвост, жадно хватал замороженную мойву и глотал не жуя? Давно?
А теперь, получив (совершенно незаслуженно, кстати) роскошный титул маркиза, валяется на диванных подушках, копается в кормах премиум класса, как свинья в апельсинах, и делает вид, что ему до всех глубоко по фене!
Ну… К Ирке он вполне лоялен. Ирке он позволял себя чесать за ухом и щекотать толстое пузо. Ирка его и разбаловала так, быстренько переведя кота с вполне демократичной мойвы (котеньке нельзя рыбу, у котеньки больной кишечник) на дорогущий корм. Котеньке только лучшие, не аллергичные гранулы для туалета. Коте – самые распрекрасные игрушки, самую мягкую подстилку, самое, самое, самое…
- А твой кот не при…л, часом? – частенько удивлялся Саша.
Ирка обижалась, хватала Маркиза в охапку и демонстративно уходила с ним в обнимку в спальню, где запиралась на замок и не пускала родного мужа всю ночь. Бойкот, видите ли. Любовная голодовка, понимаете ли.
А Сашке было уже начхать на Иркины выкрутасы. Пусть там целуется со своим котенькой. Сашка надевал куртку, завязывал на ботинках шнурки и уходил в кабак, где, вместо того, чтобы подумать, как следует, над своим отвратительным (да, котенька?) поведением, бухал, веселился и снимал девчонок. Просто так, погулять, потанцевать, выпить на пару, для компании. И любая, любая готова была пригласить Сашку к себе домой. Потому что, Сашка стоил этого приглашения!
Сашку природа любовно, как добрая фея, одарила и мышцастой тестостероновой силой, чувством юмора и добротой. Такие нравятся женщинам. Таких хочется накормить, напоить и спать уложить. Разумеется, рядышком. От таких хочется родить парочку крепких карапузов, и тем самым улучшить наш хилый мир нормальными мужиками. Потому что, женщинам до смерти надоели все эти субтильные менеджеры, бизнес-коучи, неряшливые программисты, домашние подкаблучники и дутые качки, которые с виду – ничего, а на деле даже мешок картошки поднять не могут. Поэтому, к Сашке липли девицы всех мастей и возрастов. Липли, соблазняли, зазывали.
А он не шел. Потому что, любил эту крысу, женушку свою, гадину Ирку. И что он только в ней нашел?
***
- И что ты в ней нашел, Сашка, не пойму? Мозгля, фитюлька, вобла дохлая! А гонору-то, гонору! – мать раздраженно шуровала кочергой в летней печи, которую Сашка лично сложил в позапрошлом году. Печка вышла – конфетка. Не какая-нибудь буржуйка, или разбобура, курям на смех. Нормальная печка, считай, русская, только уличная. В ней, что хошь, делай – хочешь, пироги твори, хочешь, сливки для каймака топи, хочешь, борщ томи.
Мать, Вера Васильевна, тогда расстаралась: сын невесту везет. Не местную, из самого Питера, девку. Интеллигентную! Мама, потомственная, «истая» казачка, статная, чернявая, сильная, как лошадь першеронской породы, аж соседку Марусю пригласила в помощь: стол надо было накрыть такой, чтобы все ахнули! Чтобы Сашкина невеста, отведав кушаний, расплакалась от восторга и попросила у будущей свекровки рецепт!