«Собиратель душ» реж. О.Перкинс
Упрекать мистический хоррор в неправдоподобности – все равно, что злиться на мороз зимой. Он и не должен быть понятным и логичным. Жанр не тот. Но вот то, что хоррор получился абсолютно нестрашным, нетаинственным, неинтригующим – это значит, что все планы и расклады авторов оказались ошибочными. Как всегда, провал маскируется мощнейшей рекламой. Тоже не впервые. Уже видели. Знаем. Что не так с мистическим жанром? Почему раз за разом фильмы о мистическом и таинственном вызывают скуку и раздражение?
Начало было многообещающим. Игры с форматом экрана. Редкая анаморфотная насадка на камеру, имитирующая размеры экрана на заре кинематографа. Съемки инфернального злодея с обрезом на полголовы. Медленное превращение изображения в полноэкранное под забойный рок 70-х с эффектом 25-го кадра. Все это заставляет предвкушать яркое, небанальное кино, наполненное фантазией и нестандартными решениями. Сразу несколько загадочно- мистических линий : библейская, семейная, магия цифры 14, интуиция против логики, самородок против профи, зло в образцовой одноэтажной Америке, загадочный шрифт писем, который оставляет злодей на местах трагедий. Все интригует. И все оказывается брошенным. Шрифт, который не могли расшифровать спецы из ФБР в течение многих лет, будет прочитан в одну минуту. Полуобрезанное камерой лицо маньяка, мы увидим полностью задолго до финала. Причем тут Библия и цитаты из нее ? Да ни причем ! Как мог злодей с диагнозом всех психопатологических отклонений на лице, имеющий прямое отношение к первому убийству, разгуливать на свободе много лет с физиономией , покрытой белым гримом и крашеными губами и планировать новые злодейства ? Ой, это я далеко зашел. Хоррор не должен быть правдивым. Но он обязан быть хотя бы правдоподобным. Невозможно испытывать страх и ужас только от созерцания того, как лучи фонариков эффектно скрещиваются на чердаке!
Вспомните, как медленно и долго поворачивалось кресло, в котором сидела «мать» Нормана Бейтса в «Психо»! И где в этот момент было ваше сердце? Вспомните, как бесшумный и неакцентированный прилет одной, другой, третьей птицы на пришкольный двор заставлял не дышать в «Птицах» ! Как ухала душа в пятки при появлении тени девочки в дверном проеме в «Темных водах»! Каким морозным холодом обдавало от альбомных фотографий родственников, где все персонажи смотрят прямо в фотообъектив с закрытыми глазами в «Других»! Убейте меня на месте, но раньше и погода лучше была! Все эти картины ведь объединяет не только то, что эффект саспенса достигался всеми предшествующими эпизодами и тщательно рассчитанным ударом по нервам зрителей. Он прежде всего объяснялся тем, что те режиссеры и думали прежде всего о зрителе. Новые думают только о себе. Как они продемонстрируют себя городу и миру. Как оценят их способности к престидижитации. Какие высокие оценки они способным получить по дисциплине «манипуляция». И Осгуд Перкинс – не исключение.
Каждый элемент тщательно отделан. Атмосфера поселка. Низкое небо. Локальный свет. Требовательный стук в дверь. Какие- то шипящие змеи 25-м кадром ( которые окажутся вообще не при делах) – все вылизано, вычищено, лихо смонтировано. Каждый камешек доведен до блеска. Только нить, на которую должны быть нанизаны эти шедевры минерального зодчества, отсутствует в принципе. Ничто не с чем не сцепляется, нет эха образов, ничто ни с чем не взаимодействует, есть сиюсекундное, нет процесса.
Творцы упрекают современных зрителей в рассеянном внимании. Якобы больше, чем на три минуты удержать интерес современников невозможно. Но ведь первоначально интерес к историям потеряли сами режиссеры. Это они стали снимать фильмы таким образом, что двухчасовая картина выглядит, как 50 тиктоковских роликов, склеенных рандомно. Все блестит, все играет – вышел из приложения, вспомнить нечего. «Собиратель душ» - из этой же серии. Фильм – орнамент к основному изображению, которого просто нет.