Как бы кто ни считал, но нет никаких изначально исключительно свободных народов, неспособных стать рабами. Любое общество на Земле можно низвести унижениями, если оно попадëтся в жертву тирании и не сможет высвободиться. И всегда рабство жестоко уродует душу людей. Формируется рабское мышление. Каковы же первые симптомы формирования рабского мышления? Изначально ведь в любом обществе попавшем в рабство есть лоялисты и оппозиционная часть? Как так выходит, что не только лоялисты становятся подвластны власти, но и оппозиция? Сначала открыто недовольных в народе хватает, но их быстро истребляют, и оставшиеся в живых недовольные начинают выражать своë недовольство тихо. Но держать в себе напряжение без эмоционального выплеска очень тяжело, и спустя долгие годы мышление людей с забитыми в глубине души эмоциями начинает извращаться. Человек, некогда ярый оппозиционер, сам становится негласно на стороне хозяина, сам того искренне не ведая. Чтобы не мучиться совестью и душевными терзаниями, он начинает заступаться за свою власть над собой и над другими, и чтобы заглушить совесть, начинает винить не хозяина, приносящего зло, а тех, кто смеет сопротивляться этому злу.
Этот момент очень заметен при изучении истории татарского ига на Руси, когда летописцы искренне писали о мятежных князьях как о возмутителях спокойствия. Князья, давшие отпор Орде, оказывались в летописях отрицательными персонажами, данный момент ещë подмечал Карамзин, изучая древнерусские записи. То есть отныне человек перестаëт быть подлинным оппозиционером тирану и начинает переходить на уровень некоего нейтрального смотрителя, у которого всë не так однозначно, теперь он отдалëнный философ, который не примыкает ни к какой стороне явно, и косвенно оправдывает владыку и его репрессии, ведь сами виноваты, не надо было бунтовать, остались бы целы. Его господин, например, начинает войну с соседним народом. И казалось бы, чëтко видно где тëмная и светлая сторона, за кем правда, за тем кто подвергся несправедливой агрессии, но раб начинает прикидываться дураком и говорить, что не всë так однозначно, всей правды мы не узнаем и может этот народ заслужил всë сполна? Так уродуется душа человека. Пятикнижие Моисеево повествует о мышлении рабов-евреев в Египте и в периоде Исхода. Моисей не был рабом, он прожил жизнь гордого египетского аристократа и отличался от своего народа выросших рабами. Он убил жестокого надзирателя, но вместо тайной поддержки со стороны своего народа Моисей получил подлую насмешку и донос в вышестоящую инстанцию. Придя спустя много лет в Египет и потребовав у фараона освобождения, он навлëк на себя гнев не только египетского двора, но и еврейских вождей, которые посетовали на ужесточение ига египтян. Евреи впоследствии были освобождены Господом, никто не плакал над мëртвым фараоном и аристократической элитой Египта, погребённой на дне Красного Моря, но фараон и его жестокие слуги продолжили душевно существовать в народе вчерашних рабов.
Они были избавлены от ига фараона, но Бог всë равно был им чужд, и они словно не могли конкретно избрать сторону, народу словно нужна была прежняя жестокая рука, а не Всевышний благодетель, дарующий манну и безопасность в пути. Их угнетала ностальгия по прошлому, словно призрак рабства, того, к чему они так привыкли за многие прошлые поколения, они не могли толком избрать сторону и следовать за идеей по своему выбору. Если продолжить читать уже книгу Иисуса Навина, то можно заметить кардинальную разницу между поколением рабов и их детей, выросших в бескрайней пустыне свободными. Новое поколение свободных имело чëткую позицию и говорило в открытую о том, чего они хотят. Молодые выразили искреннюю душевную преданность Богу и желание биться за своего Господа, это сильно отличало их от их родителей, которые так и жили в состоянии вечной неоднозначности и невнятной жалобной позиции. Евреи с рабским мышлением были неблагодарны и постоянно бунтовали, сами не зная чего им не достаëт. Бог может освободить народ от рабства, но сохранить свободу дело рук уже освобождённых людей.