Как-то вдруг…
Мы бродили с Наташкой по Риге. Она как бы к моим родственникам на смотрины приехала. Я уж полгода за ней эпистолярно ухаживал. Пригласил от имени двоюродного брата на того свадьбу под Ригу – она и приехала. Бродили… Она подошла к витрине какого-то ювелирного магазина, и чуть наклонилась вперёд от внимания. И… Я её будто никогда в профиль не видел… – Боже, - подумал, - какая же она красивая!..
Или…
Что-то потребовалось позвонить ей по телефону. Это уже после подачи заявления в ЗАГС. И – от какого-то, наверно, микроизменения голоса из-за телефона я почти онемел вместо того, чтоб поздороваться: на том конце связи говорил… ангел!..
И первая секунда, когда я её лицо увидел, была хорошей. Я оглянулся, посмотреть: а какое лицо при такой немыслимой осиной талии. «Симпатичная, - отчитался я кому-то в себе, - можно начать ухаживать».
«Ему бы что-нибудь попроще, А он циркачку полюбил…».
Наташа оказалась альпинисткой. Правда, сплоховала: на второй или третий день нашего знакомства, желая произвести на меня неизгладимое впечатление, она вдруг сошла с асфальтового серпантина для автомобилей, по которому мы с ней спускались из санатория к морю, и пошла по перекинутой на высоте второго этажа балке шириной сантиметров 20 (остаток моста). Я от ужаса сел на этот асфальт, умоляя её вернуться. – Она вернулась, но потому, сказала, что балка вдруг стала ей казаться становящейся вертикальной. – Я б что: отказался от ухаживаний, если б она прошла до конца?
У нас уже был сын. Она вдруг ему, несмышлёнышу, поёт:
Хохлатка у сарая: «Ко-ко-ко».
Цыпляток собирала: «Ко-ко-ко.
Вы где, мои цыплятки? Ко-ко-ко!
Вы где, мои касатки? Ко-ко-ко!»
.
«Мы здесь, мы близко, мама! Пик-пик-пик!
Здесь кто-то вырыл яму. Пик-пик-пик!
Мы здесь, мы пропали. Пик-пик-пик!
Мы в яму все упали. Пик-пик-пик!»
Я от удивления слова навсегда запомнил. – Хорошо: она знает тысячи бардовских песен, - думаю, - но столько детских стихов откуда?!.
Я её после свадьбы в Одессе привёз к себе, в Каунас. А она, ещё до антисоветских митингов после самосожжения одного студента в 1972-м, говорит: «Тут мало советской власти. Надо уезжать отсюда в Одессу». – Как в воду глядела. Литва провела первый антисоветский митинг в 1987 году против Пакта Риббентропа-Молотова, с которого начался распад СССР.
А что она мне, провинциалу, открыла именно через себя кристалл современности – мир авторских песен… Деля его на своих и чужих… Своих тогда ещё было большинство… И исполнителей, и слушателей… И Окуджава тогда ещё по инерции считался своим, а Галич – чужим… А Высоцкий… как-то ни то, ни то – из-за гордыни, мол. Он-де не грустит, как чаще всего они, и за то он их презирает.
И пришлось мне просвещать эту компанию. – Как они заверещали!.. А Наташа им говорит: «Что вы кричите?! Он вам говорит: «А» А вы орёте: «Не А, а А!»» – Когда Высоцкий умер, их глава подошёл ко мне, взял за пуговицу и сказал: «Ты был прав».
.
А не примерить ли свои подходы к любовной какой-нибудь песне Высоцкого?
Баллада о любви
Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На берег тихо выбралась любовь
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было сорок сороков.
.
И чудаки — еще такие есть —
Вдыхают полной грудью эту смесь.
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья…
.
Только чувству, словно кораблю,
Долго оставаться на плаву,
Прежде чем узнать, что «я люблю», -
То же, что дышу, или живу!
.
И вдоволь будет странствий и скитаний,
Страна Любви — великая страна!
И с рыцарей своих для испытаний
Все строже станет спрашивать она.
Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна…
.
Но вспять безумцев не поворотить,
Они уже согласны заплатить.
Любой ценой — и жизнью бы рискнули,
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули…
.
Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мертвых воскрешал,
Потому что, если не любил,
Значит, и не жил, и не дышал!
.
Но многих захлебнувшихся любовью,
Не докричишься, сколько не зови…
Им счет ведут молва и пустословье,
Но этот счет замешан на крови.
А мы поставим свечи в изголовье
Погибшим от невиданной любви…
.
Их голосам дано сливаться в такт,
И душам их дано бродить в цветах.
И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться со вздохом на устах
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрестках мирозданья…
.
Я поля влюбленным постелю,
Пусть поют во сне и наяву!
Я дышу — и значит, я люблю!
Я люблю — и, значит, я живу!
1975 г.
Один из подходов моих простой – у Высоцкого, по-моему, два периода: первый – выражение идеала трагического героизма (с ребячьим оптимизмом: «Вот-вот и взойдёт!»), второй – сверхисторического оптимизма (это такой пессимизм из-за слишком плохих дел сегодня).
Надмирность данной песни («мирозданья», «вечностью», «невиданной», «воскрешал», «Волшебную», «великая», «всемирного») говорит, что эта песня – из второго периода. Но только не начала следования по пути такого идеала (каким в свой век у Шекспира были «Гамлет», «Отелло» и «Король Лир»), а конца (каким у Шекспира же была «Буря»). Мерзость Того мира, который был перед сверхбудущим, уже пройдена.
Тот мир – мир до всемирного потопа был мерзок Богу чем, если по Ветхому Завету? Размножение происходило бездушно.
«тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал» (Быт. 6:2)
Один Ной был исключение:
«непорочный в роде своем; Ной ходил пред Богом.
Ной родил трех сынов: Сима, Хама и Иафета» (Быт. 6:9-10).
Вне этих трёх раундов соитий у Ноя ничего с женой не было.
И Бог Высоцкого решил новое человечество снабдить любовью. Но не сразу дать ей полную волю, а постепенно, через «сорок сороков».
Если правда, что подсознательный идеал Высоцкого был настоящий социализм (ежедневное отмирание государства в пользу местного самоуправления, т.е коммунизма) и образом его стала одухотворённая любовь, то эти «сорок сороков» для повсеместной одухотворённой любви стали временем от всемирного потопа до сверхбудущего включительно. Сперва процесс олицетворяли «чудаки». Их было мало. Временами – совсем мало («еще такие есть»). И «с рыцарей своих для испытаний / Все строже станет спрашивать она». Но сила привлекательности такого образа жизни оказалась с одной стороны необоримой. А с другой, чтоб человечество не скатилось опять в просто секс, как до потопа, Бог сделал жизнь с любовью добываемой героически. И вот время после сверхбудущего как бы наступило (от горя, что оно, наоборот, сверхненаступило).
5 сентября 2024 г.
