Он был первым. Первым, кто вошел в Кенигсберг не как воин и победитель, а как ученый и искусствовед. В истории он часто мелькает, как младший брат поэта В.Я. Брюсова, но наука знает Александра Яковлевича, как заслуженного археолога и специалиста по первобытной культуре. Ну а в наша история начинается в 1945 году, когда сотрудник Государственного Исторического музея А.Я. Брюсова, прибыл в разрушенный Кенигсберг для поиска вывезенных произведений искусства.
На тот момент Александру Яковлевичу было 60 лет, у него уже была докторская степень и опыт полевых работ. В целом у первой экспедиции были неплохие шансы узнать судьбу Янтарной комнаты. Кенигсберг был взят 9 апреля, а уже в мае Брюсов прибыл в город.
Его полномочия были подкреплены погонами полковника, военных местное население опасалось и уважало. И московское руководство понимала, что военное звание поможет ускорить процесс взаимодействие советского ученого и местных немцев. Однако чем руководствовались в Москве,когда в качестве организатора поисковой операции они утвердили профессора археологии, не понятно.
Еще до приезда Брюсова в конце апреля 1945 была найдена «Дарственная книга Кёнигсбергского музея», где были перечислены все поступившие в музей ценности, вывезенные особыми командами из СССР.
На этом счастливые случайности, которыми можно было бы воспользоваться, не закончились. В первые же дни работы комиссии Брюсов знакомиться доктором Альфредом Роде. (Про этого человека и его роль в судьбе Янтарной Комнаты я уже писала.) Причем как знакомиться... Когда Брюсов наблюдает за раскопками в Кёнигсбергском замке,его внимание привлекает человек, который слонялся по развалинам замка. На тот момент вряд ли кто-нибудь заподозрил в этом человеке чиновника, лично руководившего работами по упаковке и отправке культурных ценностей как на запад Германии, так в тайники на территории Восточной Пруссии.
Брюсову также помогал П. Фейерабенд, который до прихода советских войск заведовал известным рестораном «Блютгерихт» («Кровавый суд»), располагавшимся в подвалах Королевского замка. Два немца, непосредственных свидетеля последних дней существования кенигсбергского музея, могли пролить свет на дальнейшую судьбу янтарной комнаты.
Такую характеристику этим двоим давал Брюсов «Роде – старик на вид, с трясущейся правой рукой. Одет неряшливо (нарочно?). Искусствовед. Имеет ряд научных трудов. Алкоголик. Доверия не внушает. Мне все сдается, что он знает больше, чем говорит, а когда говорит, то нередко лжет… Фейерабенд – пройдоха, враль, но полезный человек».
При этом как-то Александр Яковлевич застает Роде сжигающими какие-то "личные письма и бумаги". Из оставшихся изъятых бумаг археолог узнает про то, что что существует некий Hoffbunker (дословно «дворовый бункер»), о котором Роде писал, что «ключ от него утерян».
И вот дальше начинается странное. В официальных документах значиться, что Заявитель Брюсов А Я Контактировал с бывшим директором замкового музея доктором Роде, который сказал что Янтарная комната находилась в северном крыле замка, упакованная в ящики, и что там она сгорела.
Изначально Брюсов даже поверил этому заявлению. В указанном месте были найдены обуглившиеся отдельные детали от янтарной комнаты (петли, ручки дверей). Однако есть данные, что комната просто не могла храниться в указанном помещение - габариты не позволяли разместить там все янтарные панели.
При встрече с Кучумовым Брюсов предположил, что Янтарная комната могла быть спрятана в бункере на ул Штайндамм.
Вот что вспоминал об этом сам археолог.
"На след день, взяв с собой Беляеву и Пожарского, отправились осматривать бункер. Бункер находился на Штайндамм с левой стороны улицы, если идти от замка, на углу пересечения с Розенсштрассе, или быть может во втором доме от угла. В бункер вела длинная лестница, вход на которую находился с правой стороны дома. Внизу, опустившись на 4-5 этажей они оказались в прекрасно оборудованном бомбоубежище. Спальни, комнаты для детей, комнаты для хранение вещей, вероятно тут уже побывали люди и вынесли все ценное."
Однако в дальнейшем Брюсов начинает по другому описывать и сам бункер, и дорогу к нему. А приехав в Калининград повторно, спустя годы после своей службы, ученый не смог показать даже приблизительно место, где входил в загадочное подземелье.