Когда Танька Ефилова замутила отношения с Альбертом, добросердечное окружение пыталось открыть ей глаза.
— На кой он тебе сдался! Что называется, «не по Сеньке шапка», плюс не в меру обожающая сынка мамаша. Та ещё… Она тебя с потрохами сожрёт и не подавится! — твердили ей и желающие только добра подруги, и умудренные опытом их родители. Из родни у самой Таньки был только отец, который был занят исключительно своей личной жизнью, и ему было не до дочери и её переживаний.
Инна Витальевна, мать Альбертика, была женщиной сильной, властной, и всё в её семье делалось только с ведома хозяйки. Несмотря на то, что у предмета Танькиного обожания имелись оба родителя, отцу давался голос лишь по большим праздникам. Да и то случайно.
Что же касается Татьяны, то устоять перед высоким харизматичным красавцем, привыкшим оставлять за спиной штабеля девушек, не сумевших понравиться Инне Витальевне, студентке педагогического вуза не удалось. На презентации собственной персоны пришлось стиснуть зубы, выслушивая горькие сожаления будущей свекрови по поводу выбора отпрыска.
— Алику светит прекрасная карьера. У мальчика великолепная эрудиция, и мне просто непонятно, о чём он, приходя каждый день домой с работы, собирается говорить с обычной учительницей. Ты просто воспользовалась порядочностью парня, забеременев, но знай – ваш брак мне не по душе. — театрально воздев руки к потолку восклицала новоявленная свекровь перед простушкой-невесткой, которая нагло втиснулась в уважаемое, как им казалось, семейство Серебровых.
Отдельное жилье покупать кровиночке Инна Витальевна наотрез отказалась под предлогом непреодолимого желания лицезреть Алика ежедневно.
— Я не переживу разлуку с сыном. Моё материнское сердце просто не выдержит. К тому же я прекрасно знаю, как современные белоручки умеют высасывать деньги из приличных мужчин. А я Альбертика в обиду не дам, имей это в виду! — высказывала она невестке.
Татьяна, разумеется, не раз слышала об армейской дедовщине. Теперь же пришлось полной ложкой хлебнуть этой прелести в приличной семье: на миллиметр в сторону пришила пуговицу, переварила яйца для салата, поздно встает кормить мужа завтраком и т. д. Претензий до родов накопилось немерено, а с появлением Егорки их количество увеличилось в разы. На Танины мольбы снять квартиру и начать жить самостоятельно Альберт отвечал категорическим отказом.
— Моя мама всегда поможет с малышом, — мотивировал он своё решение.
Высокомерная нянька действительно всегда была рядом, но ее нескончаемое жужжание планомерно подтачивало терпение презренной преподавательницы биологии.
Татьяне хватило одной пятилетки, чтобы понять: диагноз «маменькин сынок» у Альбертика неизлечим, и это навсегда. Однажды, оставив на прикроватной тумбочке обручальное кольцо, молодая мамаша переложила в чемодан лишь аккуратно сложенные в шкафу свои и ребёнка вещи. Мгновенно оценив ситуацию, Инна Витальевна не стала вызванивать Алика, только самодовольно произнесла:
— Ну вот! Я как всегда была права! Предчувствия меня не обманули. Я всегда знала, что ты недостойна и мизинца моего сына. Накануне служебного повышения делаешь такую подлость. Слава богу, есть понимающие женщины.
Так Таня узнала о существовании любовницы у мужа. Закатывать истерику не стала, ей хотелось одного — как можно скорее покинуть стены дома, где она так и не получила человеческого тепла.
— Странно, что я так долго всё это терпела! — думала молодая мать, выходя на «свободу».
Спустя полгода после развода мать-одиночка не переставала удивляться безразличию к внуку со стороны бабки, а также деда, не имеющего собственного мнения и вечно боящегося сделать что-либо без милостивого согласия своей дражайшей супруги.
К отцу — единственному родному человеку, который у неё оставался после смерти матери, Татьяна не поехала. Там прочные позиции заняла мачеха.
Молодая учительница обосновалась в райцентре, где ей было выделено служебное жилье, благо учителя везде нарасхват. О своём поступке Таня ни разу не пожалела и вообще считала, что дальше её жизнь сложилась очень даже счастливо. Она вышла замуж за автослесаря, подарив супругу двоих пацанов. А выросший и возмужавший Егор связал свою жизнь с торговым флотом.
Но… Спустя тридцать лет нежданно-негаданно порог Таниной квартиры переступил… Валерий Петрович — безмолвный свёкор. Постаревший мужчина не стал тянуть кота за хвост:
«Посыпать голову пеплом бесполезно, вину свою не отрицаю. Картина следующая: скоро мне предстоит серьезная операция, а присмотреть за мной и Инной Витальевной некому. Алик оказался подкаблучником почище меня. Живет за границей, сюда переезжать не хочет. Ты добрая девочка была. Помоги, дочка, пожалуйста», — выпалил он с порога и в голос по-бабьи зарыдал.
У великодушной и безотказной Татьяны от жалости к несчастному сжалось сердце.
«Не дай бог вот так шаркать больными ногами, прислушиваясь к звуку поворота ключа в ожидании пресловутого стакана с водой», — подумала она, глядя, как бывший свёкор по-стариковски хлюпает носом в огромный клетчатый платок.
В общем, сказав супругу: «Так надо, я по-другому не могу», Татьяна взяла отпуск за свой счет и поехала в столицу в сопровождении пожилого человека. Свекруха встретила бывшую невестку с тем же надменным видом, что много лет назад, словно и не расставались.
На следующий день вся троица отправилась в больницу оформлять деда на лечение. Операция была назначена через два дня. Тане пришлось выполнять роль сиделки при нём. Женщина с беспокойством думала, что дед не выкарабкается. Но все обошлось, и бывший свёкор вернулся домой. Наследники из-за рубежа отца не забывали. Несколько раз даже звонили на мобильный телефон, любопытствуя о состоянии больного и результатах лечения.
Приготовив старикам завтрак, Татьяна вошла в гостиную, чтобы пригласить к трапезе. Валерий Петрович протянул ей лист с печатным текстом, где внизу отсвечивала синевой гербовая печать и размашистая подпись хозяйки. Это было не что иное, как завещание на квартиру на её имя.
— Вот, возьми, Танюша, за твою отзывчивость и бескорыстие.
Однако вместо поклона до земли и слов благодарности, нежеланная невестка разразилась потоком негатива. Её словно прорвало. Накопившаяся за все годы обида выплеснулась на стариков.
— Я вижу, Инна Витальевна, горбатого могила исправит. Вам, видимо, так и хочется, чтобы Альбертик с его второй половиной затаскали меня по судам. Отчего же не удосужились завещать квартиру внуку своему Егору? Почему вы о нем даже ни разу не вспомнили? Хоть бы когда поздравили ребенка с днем рождения, окончанием школы! Вы и сейчас, пока я здесь у вас в прислугах была, ни разу не спросили о нём? Куда там, прямо голубая кровь. Знаете что! Жили мы без вас столько лет, и еще проживем — руки, ноги на месте! — И, подхватив дорожную сумку, Таня вылетела из квартиры, словно пробка из бутылки шампанского.
А через пару лет к Егору приехал «любящий» папаша с просьбой к сыну: отказаться от наследства. Оказывается, бабка всё же переписала завещание на внука. Забытый потомок, носитель той же фамилии, усмехнулся и охотно последовал за папашей к нотариусу, где всё и подписал. Передавая заверенный нотариусом листок в дрожащие руки родителя, весело сказал:
«Держите. Нам чужого не надо, нам своего хватает. Будьте здоровы и прощайте, надеюсь, теперь навсегда!»
💯Уникальность по Content Watch - 100%