Согласно официальным данным за годы Великой Отечественной войны органы военной контрразведки обезвредили 43 477 агентов гитлеровских спецслужб. Но вы нигде не найдете данных о том, кто из них в действительности был завербован Абвером, а кого «сделали» немецкими агентами сотрудники особых отделов и управлений контрразведки «Смерш». Сегодня не принято бездоказательно рассуждать о фальсификациях, допущенных по так называемым контрреволюционным делам. Поэтому сошлюсь на документ, который наглядно демонстрирует, как фабриковались такого рода дела.
В мае 1943 года И.В. Сталин лично поручил начальнику Главного политического управления А.С. Щербакову проверить изложенные в донесении командующего 7-й отдельной армии генерал-лейтенанта А. Н. Крутикова сведения о противоправной деятельности особого отдела этой армии.
Сведения, в частности, были направлены командующему из военного трибунала. Судьи, уже осудившие к тому времени ряд военнослужащих к расстрелу, начали сомневаться в том, что все обвиняемые в измене родине военнослужащие по делам, направляемым из Особого отдела, действительно являются немецкими агентами и шпионами.
Комиссия А.С. Щербакова провела проверку и выявила факты "недобросовестного ведения следствия" в отношении военнослужащих Никулина Шведова, Ефимова и других военнослужащих.
Так, красноармеец Ефимов 29 ноября 1942 года был вызван на допрос следователем Особого отдела армии капитаном Седогиным. Основанием для допроса в качестве свидетеля стало нахождение бойца в 1941 году в немецком плену, из которого он бежал. Это обстоятельство явилось поводом для его задержания, и уже на следующий день Ефимов на допросе признался в шпионской деятельности.
В докладной записке на имя И.В. Сталина от 22 мая 1943 года А.С. Щербаков писал:
"Анализ следственных материалов показал, что следствие по делу Ефимова проведено крайне поверхностно и недобросовестно. Все обвинения построены только на признании самого подсудимого. Причем все эти признания пестрят противоречиями и неправдоподобностями. Особый отдел имел полную возможность проверить личность Ефимова и собрать о нем более глубокий материал. Однако этого сделано не было. Единственным объективным доказательством виновности Ефимова является его сдача, будучи в окружении, в плен в сентябре месяце 1941 года и пребывание на территории, оккупированной немцами".
Ефимов после побега из плена и освобождения Красной Армией Торопецкого района, в котором он проживал, после спецпроверки НКВД был призван в ряды Красной Армии, и воевал в течение 8 месяцев.
В судебном заседании военного трибунала 30 апреля 1943 года подсудимый Ефимов от своих показаний отказался и был оправдан, поскольку каких-либо других материалов, свидетельствующих о его виновности, в деле не имелось.
Комиссия Главного политического управления работала дотошно. Для проверки поведения Ефимова в период его проживания на оккупированной территории, в Торопецкий район Калининской области были командированы старший инспектор ГлавПУРа РККА полковник Долин и старший следователь Главного управления контрразведки майор Коваленко. Они опросили ряд лиц и установили, что Ефимов, бежавший из плена, в конце декабря 1941 года добрался до родных мест, жил все время у отца, из деревни никуда не отлучался. При этом, за все время пребывания немцев в этом районе, он с ними не общался, никакой антисоветской агитации не проводил и никого из советских активистов не предавал. Между тем, согласно материалам следственного дела, сфабрикованного в особом отделе, Ефимов, якобы, "был близко связан с немцами, пьянствовал с ними в ресторане, выдал немцам жену политрука Никифорову Марию и вел среди населения антисоветскую агитацию".
А далее в докладной записке А.С. Щербакова констатировалось:
"Виновными в создании бездоказательного обвинения Ефимова в шпионаже являются старший следователь Особого отдела армии капитан Седогин и начальник следственной части, он же заместитель начальника Особого отдела армии подполковник Керзон».
В донесении А.С. Щербакова приведено немало дел такого рода. Причем, многих «немецких агентов», в отличие от Ефимова, к моменту проверки уже успели расстрелять:
«Военный Трибунал 7-й армии и его председатель т. Севостьянов стали выражать сомнение в правильности проведения следствия в отношении ряда людей, которые уже прошли через трибунал и осуждены трибуналом за шпионаж. Так, военный трибунал стал выражать сомнения в правильности следственных материалов по обвинению в шпионаже Пышнова и Лялина, Масленникова и Никитина, Стафеева. Провести надлежащее расследование по этим делам не представляется возможным, так как осужденные (кроме Лялина) расстреляны.
31 мая 1943 г. нарком обороны И.В. Сталин подписал приказ № 0089, во исполнение которого «за извращения в следственной работе» заместитель начальника Особого отдела 7-й отдельной армии подполковник Керзон и старший следователь Ильяйнен осуждены решением Особого Совещания к 5 годам лагерей каждый, следователи Седогин, Изотов, и Соловьев - направлены «в штрафной батальон при начальнике тыла Красной армии», а помощник прокурора армии майор юстиции Васильев за плохое осуществление прокурорского надзора за следствием снят «с работы с понижением в должности и звании» [2].
[1]Цит. по - "Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш». 1939 — март 1946: Док. высш. органов парт. и гос. власти / Сост. В.Н. Хаустов, В.П. Наумов, Н.С. Плотникова. — М.: МФД; Материк, 2006.
[2] РГВА, ф. 4, оп. 11, д. 74, с. 200—201.