ЧИК-ЧИ-РИК НЕ В СМЫСЛЕ НОЖИКОМ ПО ГОРЛУ, А СОВСЕМ В ДРУГОЕ МЕСТО, ВОВСЕ НЕ ОБ ЭТОМ...

Дима катал по двору паровозик, а кто-то сверху сказал: «Чик-чи-рик…»

Сказал воробей, сидел на воротах, и, растопырив крылышки, кричал, как у него там высоко, как всё оттуда видно! И как там хорошо.

Переставляя аккуратно ноги, пришагала кошка. Строго мяукнув, спросила, зачем он на такую высочину влез, ведь может закружиться голова. И если будет так размахивать руками дальше, то точно упадёт.

- Не упаду! – чирикнул во всё горло воробей. – Не шлёпнусь!

Тут же, оступился! Но не слез, и даже не подумал, говорить с ним было бесполезно. И кошка ушла, а воробей сделал крыльями «фурк…»,  перескочил на крышу дома, и начал приглашать к себе уже оттуда.

На крышу хотелось, Дима думал о крыше давно. Только крылья у него всё не росли и не росли. Без лестницы на крышу  мог забраться воробей, ворона, голубь.

На ворота мог папа: ворота сделаны из перекладин, и папа, как по лестнице, легко по ним бы смог. Могла кошка, даже, наверно, смогла бы и мама. А Дима не мог.

Он хотел, он старался. На перекладину, что снизу, он вставал уже, наверное, сто раз, вставал на цыпочки, тянулся, доставал до третьей! Но лишь кончиками пальцев: вцепиться в третью, чтобы подтянуться выше, до сих пор не получалось.

И воробей как будто знал. Чирикал, что Дима не может, не может! Даже на ворота! И сколько Дима ни кричал в ответ, что воробья не слушает никто! Всё продолжал и продолжал. И даже чирикнул, что Дима как будто боится.

А только Дима не боялся, на ворота он хотел уже не раз! А в остальное время кушал кашу, занимался с папой физкультурой. И теперь! Раз кошка. Воробей. И папа!..

Царапнули о дерево ногти, задрожали на цыпочках ноги, заголился живот. Но Дима, всё же, наконец-то в третью перекладину вцепился, вытянувшись в струнку, потянул себя вверх. С трудом (но смог!) закинул на вторую перекладину коленку, потянул себя ещё! Нащупал перекладину, что сверху. И, помогая подбородком, вполз на самый верх ворот.

…А воробей чирикал сверху не напрасно, с высочины оказалось так всё видно! Вон телёнок. У забора что-то объясняет глупым цыплятам наседка.

Синеет за рекой полоской лес.

И небо. И такое сверху солнце! Что просто так стоять уже не получалось, и Дима. Держась за столбик, встал ещё прямее, и всему свету звонко крикнул: «Чик-чи-рик! Чик-чи-ри-и-к!! Чик-чи-ри-и-и-к!!!»

А от крыльца, издалека уговаривая его только не падать и без неё с ворот не слезать, уже спешила к Диме мама.