О таких, как Алла Альбертовна, в народе говорят: «генерал в юбке», «баба с яйцами» и ещё всякое… Действительно, руководить крупным научным коллективом, держать в кулаке кафедру, собственной семьёй управлять. Всё успевать, всегда быть лучшей, идти по жизни только вперёд, высоко вздымая гордый стяг перфекциониста… Для этого и характер должен быть – о-го-го какой железный! И этот характер, как кузнец собственного счастья, давно (с молодости) она выковала, закалила и отточила за свою нелёгкую, ответственную, боевую жизнь.
Характер Аллы Альбертовны знали все, и все с ним считались. Так, что даже супруг, глядя на их подрастающую дочь Леночку полу- в шутку, полу- всерьёз вздыхал: «Ох, и бедный у нас зять будет. Покажет ему маман небо с овчинку. А ты, Леночка, лучше совсем замуж не ходи, живи с нами всю жизнь. Зачем ещё одному хорошему человеку в рекрутчину?»
Но когда Леночка выросла и на третьем курсе университета пригласила в дом «на смотрины» (по презрительному выражению Аллы Альбертовны) жениха, скандал произошёл без единого звука – в буквальном смысле этого выражения.
Будущий зять с порога, побледнев, молча кивнул на «приветственную» полуулыбку своей потенциальной тещи, протянул ей букет, коробку марципановых сладостей, поклонившись прошёл в гостиную к столу. В гробовой тишине угощались десертом, молча резали испеченный хозяйкой семейства «фирменный пломбирный» торт, разливали кофе по прозрачным, с тонкими двойными стенками, чашечкам.
Через полтора часа, так же церемонно, ни слова не говоря, их гость – новоявленный жених Леночки удалился…
Не то, чтобы во время этого прецедента кто-нибудь из домашних, страдая от неловкости момента и проваливаясь в жгучий «испанский стыд», не пытался исправить положения и завести беседу – нет! Но на все робкие потуги супруга и встревоженной, недоумевающей дочки Алла Альбертовна лишь медленно, грозно поднимала руку и царственным жестом предупреждала всякий возможный диалог.
Она с быстротой орудовала десертной вилкой, нервно выписывала кульбиты серебряным ножичком, не глядя в свою тарелку, высоко, горделиво вздымая, как царственная Гера, красивую голову. Зять с не меньшей виртуозностью орудовал приборами, ни разу не сбившись с темпа и не перепутав инструменты, с педантичной артистичностью «зеркалил» каждое движение своей будущей тёщи. А та восседала молча, с ледяным, непроницаемом лицом, на котором пунцовыми пятнами, словно подражая розам на изящных чашечках праздничного фамильного фарфорового сервиза, густо расплывался багровый румянец.
Наконец, когда дверь за скромным «бессловесным» Леночкиным избранником захлопнулась, Алла Альбертовна, широко заградив собою для дочери, прямо перед самой входной дверью, в прихожей всякие пути к отступлению и бросив презрительный взгляд вслед быстро растворившемуся в полумраке длинного коридора («ох, ох – от греха подальше») своему бесхребетному супругу, одними побелевшими губами беззвучно прошипела: «Ни за что! Сейчас же – или мы – или он!»
Неожиданно дочь, привыкшая послушно смиряться перед несокрушимым авторитетом никогда не терпевшей возражений матери, подвинула Аллу Альбертовну равнодушным безразличным – «бесчувственным» – жестом, будто это было какое-то неодушевленное препятствие, которое случайно возникло у неё на жизненном пути, быстрыми, решительными шагами направилась в свою комнату.
— Куда?
— Собирать вещи… В общагу к Павлу!
Представить себе, ЧТО будут говорить в институте, узнав, что дочь профессора сожительствует в грязном общежитии с каким-то студентом… Это… ну, знаете! Алла Альбертовна с шумом выдохнула, бросила на дочь захлебнувшийся горячим возмущением взгляд:
— Вот когда распишитесь – хоть в лупанарии живите!
— Мерси, маман.
И уже проходя мимо растерявшегося, никогда не выносившего никаких скандалов и всякого ругательства – интеллигентнейшего спутника жизни, в сердцах одарила его единственной за всю долгую и согласную их супружескую феерию звонкой пощечиной:
— Вот он Ваш либерализм, получите — распишитесь. Прекра-а-аа-сное воспитание!
Но никогда больше – ни до, ни после Леночкиной свадьбы Алла Альбертовна виду не подавала – как будто не было между ними тогда ужасной неравной баталии.
Напротив, к искреннему удивлению окружающих, её отношения с зятем со стороны выглядели как образец семейного быта далёкого «гламурного» века – исключительно чопорная вежливость, изящество церемониала, тонкость чувств – одним словом, — «высокие, высо-о-о-кие отношения»!
Все, знавшие Аллу Альбертовну как женщину решительную, стратегически мыслящую и крайне рациональную во всех отношениях, просто не могли в такое поверить!
Ну что там за зять: ни дать, ни взять? Лимита залётная, безродная: выскочка-бюджетник из провинциального городишки. Бедный студентик – который с первого курса от нужды лаборантом по вечерам на кафедре подрабатывает, курсовые за деньги клепает, по знакомым репетиторствует… – Фигаро здесь – Фигаро там. Разве такого зятя была достойна блистательная, роскошная Алла Альбертовна? Разве такая тёща этому «голозадому самозванцу» по плечу?
И все в её окружении – и коллеги, и родственники, и студенты, и даже просто знакомые, соседи по дому со жгучим интересом наблюдали за реакцией Аллы Альбертовны на этого нового её воспитуемого. И что? К глубокому разочарованию всех наблюдавших — ни-че-го! Абсолютно ничего! Зять был идеально вежлив, мил и корректен, а тёща – образцово толерантна, даже как-то благосклонна и… сдержанна.
Алла Альбертовна и в институте на кафедре даже, случалось, к научному мнению своего зятя уважительно прислушивалась, с интересом и без превосходства.
То есть по какому-то доселе неведомому никому закону, а вернее, исключению из всяких правил, Алла Альбертовна молодого, невесть откуда свалившегося, как снег на голову, мужа своей единственной «профессорской» дочери не только «не съела живьём», но и даже приняла в круг равных, сделав для него поблажку. Зная её характер – это-то и было особенно странно и удивительно! И причина такой аномалии для всех оставалась загадкой…
Как-то очень давно во время путешествия по Индии в составе научной экспедиции, в одном из небольших посёлков (во время очередной остановки их автобуса) к ним навстречу выскочила пёстрая толпа мальчишек: чумазых, оборванных уличных попрошаек – продавцов всяких местных сувениров и прочих никому не нужных вещей. Глядя «голодными» нахальными, горящими насмешкой и любопытством глазами, цепко окружив кольцом растерявшихся путешественников, мальчишки, перекрикивая друг друга на нескольких языках: родном местном наречии и «колониальном» английском требовали с проезжающих денег взамен на свои «богатства».
Коллеги Аллы Альбертовны, не видя иного выхода отвязаться от прилипчивых, прикормленных туристами попрошаек, со вздохами обречённо вынули свои кошельки и бумажники… И пошла, понеслась, закрутилась бойкая торговля. Этому магическому действу поддались все без исключения: и бывалые, и новички. Но только не Алла Альбертовна!
Глядя насквозь тем взглядом, каким обычно она всегда взирала на абитуриентов и первокурсников, сквозь стёкла строгих очков в загорелое, улыбающееся лицо мальчишки, Алла Альбертовна, приняв у него из рук тяжёлую связку непонятных, сомнительного свойства бус, поинтересовалась что это.
Не удовлетворившись ответом, подозрительно, с крайним пренебрежением и недоверием (как это всегда в подобных случаях делала, слушая своих студентов) переспросила (на красивом, «чистом» английском):
— Ты в этом уверен?
И тут вдруг мальчишка как-то неожиданно смешался, будто замешкался, и застеснялся, пряча свой товар за спину:
— Простите, я не знал, что мадам так хорошо разбирается… Это… Это не зубы аллигатора. Я обманул Вас. Простите! Да, это всего лишь зубы старого крокодила…
В знак извинения и примирения протянул ей один, подвешенный на кожаном ремешке, самый крупный, жёлтый и блестящий – совершенно бесплатно. Этот случай коллеги ещё долго вспоминали потом, уже по возвращении домой. Вот миниатюрная иллюстрация к образу «порфироносной» тёщи!
А ещё, бывало, когда старший по дому (гроза всех обитателей элитного особняка на Малой Ордынке) краем глаза, издалека замечал подъезжающую Аллу Альбертовну, то тут же немедленно ретировался и исчезал в неизвестном направлении, стараясь ни за что не попадаться на глаза.
И такая женщина, такой характер – терпела, да что там терпела – считалась со своим «безродным» зятем! И никому, кроме них двоих, не дано было узнать разгадку этой аномалии. А она, безусловно, была!
Алла Альбертовна когда-то сама, на заре своей не слишком прекрасной юности приехала в столицу из деревушки, где всего то и жизни ей было – школа (в ней она с первого дня сразу стала активисткой-отличницей), да огород, сенокос, присмотр за братьями-сёстрами, строгие, скорые на руку по любому поводу колхозники родители…
Лишь одна отдушина – школьный кружок биологов и краеведов, экспедиции с учителем и распахнутые двери сельской библиотеки… Когда она с золотой медалью приехала в столицу, где блестяще выдержала все экзамены, то на пути к мечте возникло неожиданное препятствие – мест в общежитии не было! Сдерживая слёзы и борясь с дрожью в лице – Аллочка заявила твёрдо, что она приехала учиться, а жить ей всё равно где. Хоть бы и на вокзале! Она готова уйти «на частную» и ждать сколько угодно, пока освободится какая-нибудь койка в общежитии…
Поселилась в слободке – снимала угол в доме у какой-то древней старухи в страшном заводском поселке, тряслась на перекладных, вставая до свету, а ночевать возвращаясь уже после полуночи так, что времени на сон у неё почти не оставалось. В конце второго года учёбы декан выхлопотал-таки ей место как лучшей ученице. И потом всю свою жизнь, как когда-то прославленный поэт Фет за дворянством, Алла Альбертовна гналась за своим собственным, прекрасным, просторным (ещё с юности подробно нарисованным в воображении) отдельным жильем. И чем бы она впоследствии ни занималась, какие бы вершины ни штурмовала, к каким бы целям ни рвалась – главное никогда не забывала… Вернее, все остальные цели и достижения её жизни нанизывались на эту ведущую нить!
Вот тогда в тот памятный день, окончательно расплатившись за квартиру и получив на руки документы банка, Алла Альбертовна медленно, смакуя сладость момента, прошла на глазах удивленной консьержки мимо зеркального лифта и направилась по лестнице на свой этаж. Войдя в прихожую, захлопнула за собой дверь, аккуратно повесила плащ и, с наслаждением слушая гулкие звуки собственных шагов, отдающие слабым эхом в просторном длинном коридоре прекрасной пятикомнатной квартиры, направилась… в «тайную комнату».
Налюбовавшись мягко бликующим в неоновом свете нежно-сиреневым «под мрамор» кафелем, она, распахнув широко дверь в коридор, никого не стесняясь, торжественно села. И кого ей было стесняться в собственном доме: муж уехал в командировку, а дочь вторую неделю была на научной практике в Казани. Алла Альбертовна с удовольствием оглядела открывающуюся с её «тронного места» перспективу: длинный светлый коридор с рядом филенчатых дверей. Три спальни, столовая-гостиная, кабинет! И всё это исключительно её –награда за терпение, напористость и постоянный труд. Она вспоминала свои прежние «удобства». В детстве вонючую дощатую будку с множеством щелей, до которой нужно было быстро бежать в любую погоду, чтобы потом также скоро выскочить обратно… Туалет с кабинками без дверок в вожделенном общежитии… Череду коммуналок, служебных хрущовок… И вот теперь, торжествуя над своей побеждённой судьбой… Алла Альбертовна не заметила, не услышала, как защелкав замком, распахнулась входная дверь.
По ту строну торжества появилась мужская фигура и пошла ей навстречу. Алла Альбертовна, потеряв дар речи, не в силах пошевелится и даже прикрыть перед собой дверь, в неудобном положении замерла … Молодой человек, кажется, тоже был не готов к встрече. Залившись румянцем, резко развернувшись, не оглядываясь на бегу, выскочил обратно, захлопнув за собою дверь.
Алла Альбертовна тяжело поднялась, закрыла крышку и без сил опустилась обратно. Миг её долгожданного триумфа навсегда отвратительно испорчен…
Первая мысль, промелькнувшая у неё в голове: немедленно поменять замки, вызвать консьержку, уволить домработницу! А вторая догадка окатила её волной холодного ужаса: что, если это был грабитель? Не смутись он нелепостью встречи с хозяйкой квартиры, кто знает не последовала бы и она судьбе старухи-процентщицы? Ведь сегодня Алла Альбертовна должна была быть на конференции, но выступление перенесли на вечер, поэтому она успела заехать в банк в расчете выпить чашечку кофе вернулась домой…
— Паша, ну ты мне обещал заехать? Я же тебе специально ключи передала! Трудно было зайти и взять? Тем более, что дома никого: мама на конференции, папа в командировке. Надо было мне забыть тетрадь! Там все выкладки, расчеты… И что теперь делать? А ты растяпа! – отчитывала Леночка приехавшего на практику Павла.
— Извини, Лен, некогда было, да и в чужой дом самому – неудобно…