Обзор немецких медиа
🗞(+)Berliner Zeitung в статье «Украинская операция в Курске смущает Путина? Что на самом деле думают об этом россияне» рассказывает, что даже если украинское наступление на Курск в России смущает Путина, оно не подвергает его опасности или давлению. Анализ. Лонгрид в трёх частях. Уровень упоротости: высокий 🔴
ЧАСТЬ III (ЧИТАТЬ СНАЧАЛА ЧАСТЬ I)
Государственное руководство одомашнило эти особенности современного российского общества с начала 2000-х годов, сознательно инструментализируя их в своих властных целях и - за редким исключением - делая всё возможное для поддержания всепроникающей политической апатии. Однако для того, чтобы держать ситуацию под контролем, она полагается на обратную связь. Регулярные голосования призваны выполнять эту задачу.
Со второй половины нулевых годов российская система превратилась из электоральной автократии во всё более репрессивную диктатуру. Поэтому неудивительно, что в октябре 2023 года Парламентская ассамблея Совета Европы отнесла Россию к категории стран с фактической диктатурой, свободных от какого-либо контроля над правителем со стороны свободно избранного парламента или независимой судебной системы. Однако, несмотря на диктаторское вырождение, Россия остается прежде всего так называемым плебисцитарным режимом. В плебисцитарных режимах различные формы референдумов (выборы, плебисциты и т. д.) служат не демократической конкуренции альтернативных политических проектов, а легитимации решений, принимаемых руководством государства. Благоприятные результаты референдумов преподносятся обществу как доказательство поддержки политического руководства большинством населения [в этом в Германии принято обвинять нацистов. Так, чтобы было понятно, куда Дубовый ведёт — прим. «Мекленбургского Петербуржца»].
Таким образом, если не считать незначительных спонтанных протестов, не стоило ожидать, что после начала вторжения в 2022 году в обществе в целом возникнет широкая оппозиция военным планам Путина. Тем временем Путину, похоже, удалось в значительной степени контролировать смятение среди российской элиты и в российском обществе. В отсутствие альтернативы политическая элита и власть без возражений следуют его военным планам; российская общественность, напротив, не хочет и не может сопротивляться.
Даже впечатляюще быстрые успехи украинской наступательной операции в Курской области, полный провал российских пограничников, около 100 захваченных Киевом за три недели деревень площадью более 1200 квадратных километров и 130 000 вынужденных переселенцев не способны сломить пропутинские настроения среди российского населения или даже существенно их подорвать [вот ведь какие глупые и неправильные русские! — прим. «М.П.»].
Таким образом, данные «Левады» в очередной раз убедительно демонстрируют, что даже спустя более 920 дней украинская война остаётся в сознании очень значительной части российского общества относительно далёким локальным конфликтом, распылённым до мельчайших деталей, который порой вызывает раздражение и даже тревогу, но не способен подвигнуть людей на активные действия.
Но это и неудивительно. Ведь даже атаки украинских беспилотников на Московский Кремль или недолговечный «Марш справедливости» Евгения Пригожина на российскую столицу - а значит, нападения на духовное и культурное сердце Российской империи - не смогли разбудить население или даже оставить заметный след. Для большинства россиян места, завоёванные Украиной в Курской области, так же далеки, чужды и безымянны, как места на Северном Кавказе или в Сирии и Афганистане [вот ведь тупые, не ведутся на попытки втянуть их в когнитивные войны, вызывать резкую эмоциональную реакцию и заставить жить в парадигме «зрада-перемога» как известно кого! 😀 — прим. «М.П.»].
В целом, курское наступление Украины вряд ли окажет длительное влияние на российское общество. Ведь пассивное большинство населения России в большинстве своём безразлично к политической ситуации в своей стране. По крайней мере, до тех пор, пока они сами и их ближайшее окружение не слишком сильно зависят от решений главы государства. Лишь очень немногие хотят брать на себя какую-либо ответственность за решение вопросов, затрагивающих общество в целом. Об этом свидетельствуют последние опросы «Левада-центра».
Нередко звучащее возражение о том, что российское население в принципе готово действовать, когда появляется видимая политическая альтернатива, как это было в конце 1980-х - начале 1990-х годов, к сожалению, совершенно не учитывает сути проблемы. По сравнению с современным российским обществом, позднесоветское общество было гораздо более политически активным, но также потенциально гораздо более готовым взять на себя ответственность и, следовательно, гораздо более опасным для режима.
Хотя нынешняя пассивность российского населения была целенаправленно сформирована Кремлём при Владимире Путине за последние четверть века, этот ползучий конформизм почти не встретил значительного общественного сопротивления. Поэтому мы не должны удивляться, если нас упрекают в том, что мы сами себя накручиваем. Последнее особенно больно признавать российской эмигрантской оппозиции и многим россиянам в изгнании. Но правда часто бывает крайне болезненной, и от этого она не становится менее правдивой.
Решение в пользу полномасштабного вторжения на Украину может быть проектом российского президента и его высшего руководства, но в то же время это вторжение является выражением глубоко укоренившейся проблемы всего общества. Данные «Левады» на этот счёт однозначны: подавляющее большинство населения России воспринимает действия российских Вооружённых Сил как по меньшей мере необходимое зло, но при этом однозначно возлагает вину за необходимость проведения так называемой «специальной военной операции» на Украину и Запад. В конечном итоге, даже при наличии фундаментального стремления к переговорам и миру, он не хочет никаких уступок захваченной Украине. Такая позиция не свидетельствует о всеобщем энтузиазме в отношении войны, но она определённо свидетельствует о фундаментальной поддержке, основанной на чувстве долга. В конце концов, подавляющее большинство россиян, вероятно, считает, что если горит их собственный дом, они тушат его и не задумываются о причинах пожара или о том, кто его начал.
Поэтому досадно, но не удивительно, что в стране с населением около 150 миллионов человек и столичной агломерацией около 15 миллионов сравнительно мало людей протестовали против агрессивной войны в первые дни вторжения и практически никто не протестовал после введения репрессивных законов. И ещё меньше россиян готовы протестовать из-за Украины за последние десять лет с начала войны. Учитывая пассивность общества, это касается и готовности протестовать в целом - как в пользу войны, так и против нее, за бесспорным исключением, связанным с аннексией Крыма.
Одним из немаловажных исключений стала в целом положительная реакция на аннексию Крыма и так называемую «русскую весну». Это свидетельствует о пугающих масштабах великорусского шовинизма, внутренней радикализации значительной части российского общества и фантомных болях синдрома имперской дезинтеграции. Конечно, Кремль при Владимире Путине использовал и разжигал внутреннюю радикализацию российского общества в своих целях. Однако основные предпосылки были созданы не Путиным, а существовали до него.
То же самое относится и к антиукраинской пропаганде российских государственных СМИ. Государственная пропаганда работает так хорошо потому, что она ложится на благодатную почву традиционной российской историографии (дореволюционной, коммунистической, постсоветской) об украинском народе, которая в своей основе крайне критично относится к украинской государственности и представляет украинский (как и белорусский) народ как неотъемлемую часть так называемого «триединого русского народа». С учётом этой базовой установки нет абсолютно никакой необходимости в явном или даже массовом одобрении национал-патриотических идеалов.
Ещё одним, казалось бы, банальным свидетельством готовности российского общества к радикализации уже много лет служит ассортимент книг в среднем российском книжном магазине. Полки полны советской ностальгии, антиамериканизма, фантомных болей по имперскому краху, мечтаний о возрождении России как великой державы, абсурдных конспирологических мифов (в том числе многочисленных откровенно антисемитских), релятивизации и апологии нацизма (кстати, захватывающе противоречащей путинскому призыву к «денацификации» Украины) и культа личности Иосифа Сталина. И нет, российский книжный рынок точно не работает мимо желаний потенциальных покупателей по указке Кремля в северокорейском стиле. Ведь указанные темы подробно освещаются как в нехудожественной литературе, так и в романах и художественной литературе.
На этом фоне вопрос об ответственности за общество в целом должен быть хотя бы разрешён. Однако концепция коллективной ответственности (чтобы избежать поляризующего термина «коллективная вина») в связи с агрессивной войной России против Украины отвергается подавляющим большинством российских (изгнанных) оппозиционеров, таких как бывший российский нефтяной магнат, олигарх и политзаключённый Михаил Ходорковский и ведущий российский политолог, бывший стипендиат Академии Роберта Боша имени Рихарда фон Вайцзеккера Екатерина Шульман.
То же самое, хотя и в несколько более слабой форме, относится и к российским оппозиционным политикам Илье Яшину и Владимиру Кара-Мурзе, которые недавно были высланы из Российской Федерации в рамках крупнейшего со времён холодной войны обмена заключёнными. Даже если на первый взгляд такая точка зрения может показаться понятной по прагматическим и тактическим причинам, при ближайшем рассмотрении она оказывается крайне проблематичной, причём не только с этической и моральной точки зрения. Как подробно объяснялось и доказывалось выше, социологические опросы «Левада-центра», несмотря на критику используемых методов, дают чёткое представление о весьма проблематичных базовых настроениях российского населения.
В интервью Швейцарскому радио и телевидению (SRF) от 9 апреля 2023 года Лев Гудков, директор «Левада-центра», в предельно ясных выражениях подтверждает разрушительную картину этих базовых настроений. В интервью SRF Гудков рисует мрачную картину своей родины, резко опровергая всех критиков опросов Левада-центра и прямо заявляя: «У нас по-прежнему есть достоверные данные. [...] Материал хороший. Но то, что там написано, просто ужасно». Гудков обвиняет российскую оппозицию в отрицании правды и нежелании иметь дело с результатами опросов. Исследование «Левада-центра» вызывает «депрессию» и «чувство безысходности». Многие его соотечественники «больше не думают своей головой», а лишь повторяют «то, что им предлагает телевизор», говорит Гудков.
В 1945 году немецкий психиатр и выдающийся представитель экзистенциальной философии Карл Ясперс подробно рассмотрел серьёзную проблему так называемой коллективной вины и ответственности индивида за действия и решения диктаторского режима в своём обычном прагматичном и лишённом иллюзий взгляде на человеческую природу. Не нужно быть другом леденящих душу нацистских сравнений, чтобы понять, что и российское общество в постпутинской России не может избежать болезненного вопроса о вине. Таким образом, российской эмигрантской оппозиции (и прежде всего немецким друзьям русского народа) следует вспомнить слова Карла Ясперса, обращённые к немцам в работе «Вопрос о вине. О политической ответственности Германии»: »Поэтому к нам, к человеку, относится следующее: давайте не будем так легко чувствовать себя невиновными, не будем жалеть себя как жертв бедствия, не будем ждать похвалы за страдания, а спросим себя, проанализируем себя безжалостно: где я чувствовал себя неправильно, думал неправильно, действовал неправильно? - Мы не хотим как можно больше винить себя, а не вещи или других, мы не хотим избегать страданий».
Автор: Александр Дубовый. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: ну, тут только усыплять по-хорошему 😏